Волк

Сильная жара не щадила никого: ни растения, ни людей, ни животных. Солнце припекало незащищённые головы людей, не позаботившихся о головном уборе. Дети за обе щёки уплетали мороженое, радуясь отсутствию в их жизни школы и свободе, пока взрослые отсиживались в тени, прячась от жуткого пекла, чтобы подумать о своём (чаще всего о работе, доме и о том, как же они устали от такой жизни).
— Окончу школу, поступлю в университет, потом найду работу, доберусь до нужной должности, чтобы обеспечить свою будущую семью, и, наконец, женюсь, — Гарри делает глоток холодной газировки, удовлетворённо прикрывая глаза.
— Тебе остался этот год, а ты ещё не определилась с целью своей жизни.

— Не хочу определяться, потому что не вижу в этом смысла, а точнее не хочу видеть, ведь, на самом деле, он здесь есть, — Марлин поворачивается, улыбаясь и вскидывая брови.
— Не знаю, чего хочу, возможно, провести её так, чтобы потом, когда я буду уже старушкой, сидеть и рассказывать своим внукам о не зря прожитых днях, — Гарри открывает рот, чтобы в очередной раз обрушить на сестру поток слов и мыслей, но девушка перебивает его, продолжая. 
— Хорошо, после школы я разошлю свои документы по университетам, а там уже решу, исходя из тех, что дадут мне согласие на поступление. Буду учиться, потом работать, а дальше судьба каждого из жителей этой чёртовой страны, — усмехается.
— Чем тебя не устраивает судьба каждого жителя этой страны? — Гарри строго оглядывает Марлин, затем громко смеётся с реакции девушки.
— Так о чём вы говорили с Левином? — Он сказал, что уедет на несколько дней за город, чтобы помочь родителям, кажется, — девушка пожимает плечами.

***

Стены большого дома, покрытые белой краской, спасают парочку от жары. Они обрушаются на пол, чувствуя, как каждая клеточка тела отказывается когда-либо действовать в этом чертовски перегретом организме. Марлин закрывает глаза, вдыхая прохладу. — Планирую не выходить из комнаты, — шепчет девушка, переворачиваясь на бок, — но сначала я запасусь водой. Громкие шаги на втором этаже становятся всё ближе, ни Марлин, ни Гарри — никто из них не понимает, что могло так потревожить Питера. Может, малыши решили неожиданно появиться на свет? Марлин ожидает увидеть отца, спустившегося к ним, однако на ступенях оказывается совсем другой человек. Девушка громко сглатывает, замечая, как фигура в чёрном приближается. Гарри, всё это время смотрящий в одну точку, поднимается на ноги, переборов желание остаться на холодном паркете, и направляется навстречу парню. Блондин отталкивает его в сторону, будто бы понимая, что сейчас он начнёт возражать и строить из себя защитника. — Какого чёрта ты забыл здесь, Лунбург? — Марлин непонимающе смотрит на парня, возражая его присутствию. Но ведь всем уже давно понятно, что её чувства к нему не слабы, они такие сильные, что даже нежеланное, казалось бы, вторжение в жизнь делает девушку счастливый, хотя бы малая часть её подсознания радуется этому вместе с сердцем. Лайф игнорирует. Он присаживается на колени, обхватывая лицо Марлин ладонями и рассматривая каждую его часть.
— Ты в порядке? Тебя не трогали? — быстро задаёт вопросы он, тяжело дыша, его палец останавливается на покрасневших губах.
— Что? Что ты несёшь? Кто должен меня трогать? Что происходит? — девушка начинает паниковать, что было так не желательно в этой ситуации.
— Объясни мне, что происходит! — Убери от неё руки, мудак! — громко кричит Гарри, толкая Лайфа в сторону, однако тот, на удивление парня, неподвижно остаётся на месте.
— Какого хрена, Лунбург? — Собирайте свои вещи, но только самое важное, хорошо? — Лайф безотрывно смотрит в глаза ничего не понимающей Марлин, через некоторое время она кивает, соглашаясь.
— Я закрою двери, а вы собирайтесь. Девушка встаёт на ноги, словно загипнотизированная, и быстрыми шагами направляется вверх по лестнице, не забыв прихватить с собой брата. Оказавшись в комнате, Марлин начинает складывать в рюкзак одежду, совсем не разбирая, какую именно кладёт. Гарри тем временем пытается понять ситуацию, не прекращая думать, но одежду всё же собирает. — Почему мы вообще должны верить ему? Где наш отец? — парень швыряет рюкзак в сторону, ожидая ответа или хотя бы реакции со стороны Марлин; девушка всё также складывает вещи, не оборачиваясь, 
— Ты меня слышишь? Почему мы должны слушать этого идиота? — дверь в комнату резко открывается, ударяясь о стену. — Потому что все мы в грёбаной опасности, а если ты не будешь слушать меня, то окажешься разодранным волками сию же минуту, — Лайф проходит вглубь комнаты, крепко обнимает Марлин, стараясь успокоить бурлящие чувства в ней.
— Тише, всё хорошо, хоть и не совсем, но сейчас это не имеет значения. Я отвезу вас в безопасное место, — теперь парень обращается ко всем, кто присутствует в этой комнате, 
— Питер отправился в больницу к своей жене, чтобы быть с ней сейчас, когда она в нём нуждается. Именно по этой же причине я здесь. Мы выходим сейчас, по дороге я объясню вам всю суть ситуации; по поводу отца можете не беспокоиться — он знает всё. Гарри вздыхает, чувствуя, как ярость в его груди медленно угасает вместе с ненавистью к этому парню. Он молча идёт за Лайфом, ведущим Марлин за руку, надеясь, что тот всё-таки объяснит, почему они были спонтанно сорваны с места. Но одному парень всё же рад, ведь вероятность того, что он увидит Энию, что приходила к нему лишь во снах, увеличилась на несколько десятков процентов. Лайф усаживает Корденов в машину, садясь за руль. Его машина исчезает также быстро, как и появилась здесь. Впереди долгая дорога.
Небольшой красивый домик, стоящий на поляне средь высоких деревьев, выглядел очень уютным, как и его обитатели. Оставив автомобиль у входа, Лайф помог Гарри пробудить Марлин, и они вместе покинули салон. Дверь в дом была открыта, что говорило об ожидании в нём гостей. — Наконец-то! — громкий голос окончательно заставляет Марлин раскрыть глаза, тем временем чужие, но такие знакомые руки крепко обнимают её, сковывая. — Как дорога? Как добрались? Надеюсь, без происшествий? — Эния, оставь гостей в покое, лучше проводи их в гостевую комнату, — из-за угла появляется пожилая женщина, она широко улыбается, протягивая руку своим гостям,
 — Аделаида. Кивнув, девушка поднимает глаза, замечая карие напротив. На её лице появляется улыбка так же, как и на лице Гарри. Лайф лишь мотает головой, вздыхая, затем, не дожидаясь сестры, идёт вперёд, чтобы показать Марлин комнату, в которая та будет временно находиться.
Луна взошла на небо, оповещая стаи волков о том, что пришло их время. В небольшой гостиной сидит девушка, наблюдая за тем, как в огне исчезают недавно подкинутые щепки. Было странно то, что в этом краю не стояла такая сильная жара, как в месте, из которого Марлин увезли, совсем наоборот. Она была спокойна, даже не понимая, почему. Большие ладони опускаются на хрупкие плечи, девушка не пугается, ведь знает, кто это. Лайф устраивается на полу, придвигаясь к Марлин. Он наблюдает за тем, как безотрывно девушка смотрит на огонь, разведённый им, не двигаясь. Её грудь медленно поднимается и также медленно опускается, наполняя спокойствием и самого парня. — Зачем ты привёз нас сюда? — наконец, спрашивает Марлин, повернув голову в сторону Лайфа. Блондин аккуратно накрывает ладонь девушки своей, смотря в её глаза, с присутствующим в них отражением от огня.
— Чтобы уберечь тебя. Длинные тонкие пальцы аккуратно заправляют пряди тёмных волос за ухо, затем с таким же трепетом приподнимают острый подбородок вверх, любуясь розоватыми губами. Парень медленно придвигается, чувствуя, как внутри него начинает просыпаться страсть, однако у Марлин всё совсем иначе — она чувствует бабочек и лёгкую дрожь. Лайф первым касается губ напротив, прикрывая глаза от нахлынувших ощущений и прекрасного вкуса клубничного мороженого. Девушка запускает пальцы в волосы волка, кончиками поглаживая затылок. — Ты сводишь меня с ума, — шепчет Лайф, едва оторвавшись от сладких губ, — всегда, будь ты в коротком облегающем платье или свободной пижаме. Всегда. — Не думаешь, что стоит рассказать мне, зачем ты привёз нас сюда? — Марлин опускает голову, прикрывая глаза, обрамлённые длинными ресницами.
— Да, это важно, на самом деле, — парень падает на свои ноги, укладывая голову на колени. — Несколько веков назад среди двух племён был заключен договор, на основе которого стая не мела право вступать на территорию другой стаи. Долгое время условия не нарушались, вожаки сменялись, и каждый из них должен был устраивать встречу с вожаком стаи, что охраняет свою территорию по соседству, чтобы вновь заключить договор. Это было важно и нужно для того, чтобы не возникало конфликтов, сопровождаемых кровопролитием, потому что это могло привлечь внимание людей, в том числе и браконьеров, которые не прочь позабавиться с редкой породой волков. Люди всегда охотились и добывали себе пищу, даже не подозревая, что могли убить того же человека, это продолжается до сих пор. Стоит одному или паре человек заподозрить некую активность в лесу или заприметить для себя фигуру животного, похожего на волка, как охотники со всей страны собираются и ищут свою добычу, чтобы вскоре нажиться на деньгах, продав мясо или шкуру. Всё это кошмарно…
— А в вашей стае уже кого-то убивали? — тихо спрашивает Марлин, он кивает.
— Сейчас, когда вожака в нашей стае нет, потому что для того, чтобы дать ему правление, нужно провести обряд, старое племя, с вожаком которого последний раз встречался ещё сам Марк, намеревается навестить нас. Скажу больше, несколько дней назад наши ребята отгоняли их с границы. Мы разделили обязанности между собой и теперь охраняем территорию по сменам, завтра в день заступаю я и парочка волков помладше.
— Но зачем же нас нужно было увозить сюда? Ведь, по сути, если нам и угрожает опасность, то такая же, как и остальным жителям этого города, верно? — Нет, а вот и не верно, — Лайф усмехается, выпрямляя спину и поворачиваясь к девушке. — Давным-давно считалось, что для того, чтобы навредить вожаку стаи, нужно или убить его, или убить его Омегу. Многие волки склонялись ко второму варианту, потому что, убив Омегу, они смогут получить лишённого смысла жизни Альфу. Альфа тяжело переносит потерю любимой, и это ведёт к его полному поражению. Так теперь угадай, почему же я увёз вас сюда?
— Потому что боишься, что смерть твоей «Омеги» приведёт к поражению, и тогда ты останешься без власти, уважения и какого-либо статуса в волчьем обществе? — Марлин приподнимает одну бровь, улыбаясь.
— Дура, — Лунбург издаёт громкий смешок, скорее похожий на фырканье. Он придвигается чуть ближе, обхватывая лицо девушки ладонями.
— Тебя я боюсь потерять, а не статус.

***

Девушки быстро передвигаются по просторной столовой, расставляя по столу обеденные принадлежности. Эния бормочет себе что-то под нос, пока Марлин слушает рассказы Аделаиды об её весёлой молодости, сопровождаемой танцами под луной и бесконечными выборами идеальных женихов, пока сердце её занято парнем с сеновала. Вся эта атмосфера казалась такой домашней и уютной, словно наполненной чем-то древним, пришедшим с прошлого поколения.
— Эния, — негромко говорит женщина, призывая к себе внучку, — после обеда сходишь в лес и наберёшь немного вербены, донника и ягод эфедры, хорошо? Мои запасы вот-вот закончатся. И возьми с собой одного из парней, не думаю, что это хорошая идея — бродить юной девушке по лесу. — Я тогда пойду и скажу Гарри, что он пойдёт со мной, — девушка широко улыбается. Оставив приборы на столе, она срывается с места, на ходу снимая фартук, и быстро скрывается в дверях. — Как поживает Виктория? — Аделаида оставляет нарезанные овощи на доске, направляясь к столу, чтобы доделать работу убежавшей Энии.
— Слышала, она так и не нашла себе мужчину.
— Да, и это печально, потому что лучшие годы своей жизни она утратила на то, чтобы воспитать из нас личностей, уберечь от нервных срывов из-за ухода матери и приход на её место Малии. Я думаю, ей было сложно, но мы старались не показывать своих внутренних переживаний, чтобы не нагружать её ещё больше, ведь мы и так забрали у неё слишком много времени. И, если честно, я жалею о том, что она забрала нас, ведь Вики пришлось пожертвовать своим личным счастьем…
— Будь это не её выбор, тогда вы могли бы ещё жалеть о том, что оказались у неё, но в вашем случае Виктория вызвалась самой первой, чтобы воспитать своих любимых племянников и дать им хорошее будущее. Окажись вы в чьём-нибудь другом доме, то были бы вы также счастливы и имели бы то, что имеете сейчас?

Входная дверь громко хлопает, и через некоторое время в кухне появляется Эния, приведшая с собой двух парней. Гарри усаживается на один из стульев, что находится рядом с местом девушки, а вот Лайф же не спешит садиться. Он обходит рабочее место, обнимая Марлин со спины и зарываясь носом в её шее. — Милости оставляйте на безлюдное место, — Аделаида широко улыбается, отмахиваясь. Её слова вызывают волну смеха со всех сторон, а у кого-то даже смущение — у кого-то того, чью щеку сейчас накрывает нежный поцелуй.

***

— Ты уверен? — тихо спрашивает Марлин, приподнимая голову с крепкой груди парня. Она сомневается в его идее, скорее боится.
— Я давно хотел сделать это, чтобы убедиться в том, что ты моя Омега. Но если для тебя это не так важно, как для меня, то мы можем не делать этого…
— Нет, это важно! — девушка резко соскакивает с постели, но тут же замирает, устремляя взгляд на рядом лежащее тело, — Но я боюсь, и знаешь, почему? — Лайф отрицательно мотает головой, 
— Скоро кончится лето, и я уеду в свой город, а потом буду учиться там же, если вообще не на другом континенте. Самое ужасное, что мне приходилось видеть в своей жизни, — то, как страдают мои друзья, чья любовь теперь уже оказалась на расстоянии. Я видела, как они плачут, как отходят от горя, как медленно забывают и как забивают, в конце концов. Когда я смотрю на тебя, я понимаю, что-то, что связывает нас гораздо больше, чем просто симпатия или та любовь между простыми людьми. Рано или поздно, но я всё же должна буду уехать, оставив здесь тебя, свои чувства. И я боюсь, что мы утеряем всякую связь, что между нами не останется даже нити. Я не знаю, что делать сейчас, но осознание того, что будет больно, заставляет меня плакать.
— Марли, тише, — шепчет Лайф, крепко обнимая хрупкое тело, он зарывается носом в тёмные волосы, наполняя лёгкие приятным ароматом, исходящим от них, 
— всё будет хорошо, мы обязательно что-нибудь придумаем, да? Мы же придумаем?..