Первый круг Ада
— Поймать этого паршивца! Не дать ему ускользнуть, — раздался крик со стороны, заставляя черного крылатого, и да, того самого «паршивца» мчаться быстрее.
Он ненавидел этот мир, окутанный серным запахом, алыми красками и криками фальшивых душ. Он презирал все эти натянутые улыбки и опущенные в пол глаза, потому что он — наследник, а таких нужно почитать, уважать, да и вообще целовать в зад, иначе быстро отправишься в ближайший из семи котлов. Конечно же, никто не хотел свариться или до конца своих дней вылизывать чьи-то ботинки, проще было раз в сутки целовать в попу высших и презирать низших, имя которым — люди.
Ах, совсем забыла обозначить это чудесное место, именуемое всеми не иначе как - ад. А тот самый «паршивец», что несся сейчас к исчезающей рамке в небе, — Чизарио Чин Великий, или, проще говоря, Чон Чонгук. Парень, который прожил всего сто сотен лет, еще такой молодой, но уже такой величественный с рогами в целых шесть сантиметров, горящими глазами, ехидной улыбкой и необычайно притягательной аурой. Его крылья уже успели достигнуть нужных размеров, а сила короля почти была пробуждена, когда отец, а именно сам Сатана, преподнес любимому сыночку весьма привлекательную новость о скорой женитьбе и объявлении о смене королевских полномочий, потому что пора, да и вообще он внуков заждался.
Только вот Чизарио не льстила мысль о грудастой демонихе, что кружила возле него, испуская противные серные феромоны, дабы склонить будущего мужа к первой интимной близости. Да и вообще, какие могут быть дети, если тебе всего-то сто сотен лет?
— Твою мать, Чизарио, еще хоть раз я с тобой попрусь куда-то — да ни за что! — сипел рядом Миниран Агульт Восьмой, или же Мин Юнги, который друг от слова «брошу при первой же возможности» и черт в восьмом поколении. Серьезно черт, с хвостом, копытами и рогами в один сантиметр.
— Ты мне это уже седьмой раз говоришь, но все равно хватаешься за руку и карабкаешься на спину, — смеется в ответ Чиз, сворачивая слегка вправо, делая махи крыльями увереннее и улыбаясь как последний идиот. Впереди обжигающая синим дыра, а позади полыхающее море красного и куча прихвостней отца, потому что им нужно поймать того, кто жить в аду не хочет.
— Да, Сатана нас убьет, когда поймает! — возмущается Миниран, вгрызаясь зубами в плечо друга, потому что лапки короткие и падает он быстро, а внизу как раз один из семи котлов. Какое совпадение!
— Мой отец, для начала, должен постараться, чтобы поймать меня или же отыскать в мире низших, а потом уже можно думать и о самосохранении, — улыбается Чиз, рывком влетая в манящую дыру, молясь чертям, чтобы не оказаться в туалете, как однажды уже произошло.
Тогда он был моложе на десятки лет и неопытен, поэтому уже через людской месяц и час адового времени был возвращен и помещен в один из котлов, чтобы неповадно было. Только вот котел его не сжег, а любовь и тяга к людскому миру никуда не исчезла, а сейчас, вроде как, даже повод появился.
Миниран жмурится от яркого света, забывая дышать носом, потому что тело магическим образом изменяется, а могучие крылья Чизарио растворяются, словно мозаика в воздухе. Парни пролетают буквально пару метров, смачно врезаясь в ближайшую стену многоэтажного здания, абсолютно голые, но без единой царапины. Их не так-то и просто повредить, не говоря уже про «убить». Демон и черт — самая лучшая пара для дружбы, однако черт всегда оказывается проворнее и ускользает из лап обнаженного друга на секунду быстрее, чем два тела с гулким «ух» рухнут в открытые мусорные баки. Неприятно, но вполне терпимо, Чизарио не привыкать к такому роду приключениям.
— Ну, хоть не туалет, — смеется высокий брюнет, высовывая голову из бака, озираясь горящими тусклым огоньком глазами и, силясь спрятать наросты рогов и непослушный хвост.
— И почему первыми всегда исчезают твои крылья? — кряхтит Миниран, раздвигая огромные кульки мусора, чертовы люди и их любовь к раздельному выбросу отходов.
— Наверное, потому что они быстрее сгорают от кислорода, чем все остальное, — задумчиво тянет Чиз, окончательно покидая пределы баков, ведь уже можно, хвост исчез.
— И что прикажете делать, повелитель? — ехидничает черт, вытаскивая свою хлипкую тушку наружу.
— А ты красивый, черт, — подмечает с удовольствием демон, оглядывая бледную, будто невинный лист бумаги первого сорта из щебней берез, кожу, лисий прищур пылающих глаз, хрупкое тело и непривычный для человека мужского пола рост.
— Но низкий, — в итоге заключает брюнет, ставя руки по бокам, абсолютно не стесняясь своей наготы, которую надо бы прикрыть в лучшем варианте, ведь люди так не ходят. Ну, нормальные люди, хотя к демонам это не относится.
— Не смеялся бы ты надо мной, владыка адовых котлов, — шипит парнишка.
Оглядывая свое новое амплуа, которое ему не льстило, но и отторжение особо не вызывало. Черт он и в Африке будет чертом, а тело бледное как раз в его вкусе, да.
— Тут я обычный подросток, — возражает Чиз, оглядываясь вокруг на предмет одежды или чего-то в этом роде.
Парень помнит, что когда впервые вышел в людской мир через крышку общественного туалета, многие на него косились только из-за наготы. Странные они, эти людишки, им бы пугаться, что голова через толчок лезет, а они стремаются обнаженных тел.
— Значит, я тоже «обычный подросток»? — уточняет черт, нервно виляя пушистым отростком на копчике, все же черт не до конца научился прятать это чудо.
— Скорее ты из серии «мужик», потому что на вид ты меня старше будешь, Юнги, — наконец-то демон понимает, что их имена остались где-то там, за пределами той бледной и тонкой дыры в небе, которая ведет в ад.
— Юнги? — удивляется черт, вспоминая, что вроде так его и звали люди, тогда, когда он впервые увязался за этим демоном, что обещал веселье. Но в итоге, тогда Юнги схватил лишь массу заболеваний, а после еще и тысячелетие провел в пятом котле на третьем ярусе. Обидно.
— Да, прошу, не забывай, что меня тут зовут Чон Чонгук, — напоминает брюнет, отворачиваясь от друга. Ему нужна одежда, хотя бы банальное полотенце, но срочно.
— Кстати, — Гук разворачивается, забыв сказать Юнги, чтобы тот не свалил от него, как было в прошлый раз, но черта и след простыл.
— Твою же мать, он опять за старое! — взвыл Гук, понимая, что опять остался один. Это, конечно же, не плохо, но как-то не греет мысль, что черт может попасться намного раньше в плен Сатаны.
— Ну и вали, придурок, — вслух тянет Чон, сплевывая на сухую землю.
На улице темнеет, и это становится особо заметно, когда в переулке появляется группка подростков, волоча за собой какого-то ботаника с ноутбуком в руках. Чонгук хмыкает, наблюдая за этой картиной со стороны, мысленно делая ставки на проигравших и победителей.
— Пожалуйста, не стоит, — тихо раздается с конца подворотни, и Гуку становится вдвойне интересней, потому что у ботаника голос басовый, да и на вид парнишка не хлюпик далеко, но почему-то даже не сопротивляется, просто позволяет бить себя и прижимать ноутбук к груди.
— Стоит, мразь, стоит, — гогочут противники, вновь и вновь нанося удары парню по животу, лицу и голове.
Спустя минут пять Гуку жутко надоедает этот бессмысленный треп, и не найдя ничего лучше, решает просто вмешаться и скомуниздить одежду у одного из хулиганов.
Чонгук помнит, что ему нельзя выказывать всю свою мощь и силу, поэтому лишь слегка отпихивает парней в ближайшую стену. Ну, как «слегка», кажется, стенке понадобится капитальный ремонт.
— Ты еще кто такой? — ошеломленно кричит последний из нападавших, выпуская мальчишку из рук и делая шаг назад.
А Чон молчит, так же молча подходит к одному из хулиганов, молча раздевает и натягивает все на себя. Черт, а вещи-то брендовые, и на кой-хрен они к пацану привязались?
— Кто ты, блять, такой? — вновь верещит этот истеричный парень, чуть ли не падая наземь, споткнувшись о собственные ноги.
— Неважно, — резко бросает Гук, делая шаг навстречу к пареньку.
Хулиган верещит, сгребая все свои ранее сброшенные монатки и унося ноги прочь.
— Слабак, — выдыхает устало демон, замечая, что кончики пальцев слегка почернели. Дурная привычка человеческого тела, так явно отражать последствия после применения силы.
— Кто ты? — вновь этот бас, такой решительный и даже не трясущийся. Удивительно.
— Чон Чонгук, кажется, — ухмыляется демон, разглядывая табличку на груди парня, — а ты Ким Тэхен, да?
Парнишка бледнеет, прячась за собственным капюшоном, позволяя длинным прядкам упасть на глаза и закрыть обзор. Да, парень перед ним бесспорно красив, но то, как он впечатал в стену сразу несколько человек...пугает.
— Ты... Это же не реально, нет? — указывая на плотные вмятины в стене и тела хулиганов на земле, прошептал Тэхен.
— Ну, если ты думаешь, что я твое воображение, — тянет по буквам Гук, забавляясь с реакции парня, — то я должен исчезнуть, если ты закроешь глаза.
Тэхен закрывает глаза, нервно сглатывая вязкую слюну. Тяжелый вдох и...
— Видишь, не исчез, — ослепительная улыбка и все те же, горящие алым, глаза.
— Мать твою, — шепчет Тэхен, подпирая спину стенкой здания, пытаясь поверить, принять, понять в конце концов.
— Ты, это, — подает голос Гук, — ночлег не одолжишь?
И Тэхен не рискует дать отрицательный ответ.