Devil's Lover

      Что-то идет не по плану, когда метка на теле блондина плавно начинает изменять очертания, образуя древние рунные надписи, которые сложно считать даже под лупой. Чонгук мрачнеет день ото дня, потому что ему мало что известно по этой теме, и даже при всем своем желании у кого-нибудь спросить, спрашивать не у кого.

Чон долго наворачивает круги по маленькой комнатке, грозясь в один прекрасный момент навернуть настолько огромный круг, что хлипкий пол в действительности обрушится в ровном круге, что очерчивался несколько часов босыми ногами.

Демон думает. Он размышляет о том, что по факту у его брата тоже была вторая половинка, и что он обязательно должен знать ответ на его вопросы, но по сути — Чон даже не знает в каком направлении ему рыть.

Раз за разом спотыкаясь о собственные мысли и впадая в глубины самых глубоких тупиков, Гук сдался. Просто в какую-то минуту рухнул на дремлющего Шугу и даже не посочувствовал чужому нытью под собственной задницей. И да, Юнги совершенно был не в обиде на парня, чей зад не хило так полоснул по лицу, просто черту хотелось задушить этого мученика, чтоб раз и навсегда оборвать его мучения.

— Чего ты на людей падаешь? — без тени страха интересуется Мин, потирая покрасневшую щеку.

И кто вообще придумал лепить шипы на задние карманы? Юнги мысленно их проклинал.

— Не мешай мне думать, — отрезал Чон, устало откинув голову на край кровати.

У Юнги так и чесался язык съязвить на тему: а есть ли у него вообще мозги? Но судорожно кусал губу, сдерживая ярые порывы за пределами ротовой полости. Ему еще нужны зубы.

— О чем мыслишь? — в комнате, словно черт из табакерки, появился Чимин.

Его льстивая улыбка острым лезвием полоснула по сердцу Юнги, но Мин всячески старался держать уверенное безразличие на лице.

— Помните, я вам рассказывал о своем брате? — выдохнул Гук, смотря в потолок и считая про себя трещины.

— Тот, которого мы так и не увидели? — поинтересовался Пак, плюхаясь рядом с демоном и демонстративно вытягивая ноги вперед, так, чтобы Юнги втиснулся в соседнюю стену.

Бесит.

— Именно, — кивнул брюнет, отсчитывая уже вторую сотню трещин в потолке.

— Я знаю, что у него была точно такая же отметина, как и у Тэхена, — подал голос Юнги, и не то чтобы ему хотелось вступать в диалог, просто собственное внутреннее напряжение все же дало сбой организма.

— Не совсем такая же, но что-то вроде того, — кивнул Чон, поворачиваясь корпусом к Юнги.

— Так к чему ты это вспомнил? — Чимин лениво пихал мыском ноги в худощавое бедро Шуги, хмыкая через каждый нервный вздох черта.

Очень бесит.

— Думаю, — Гук сглотнул, — мой брат погиб после приобретенной отметины.

— Думаешь, и Тэхена ждет такая же участь? — с ноткой заботы в голосе, поинтересовался Пак, вжимая пальчики на ногах в пах Шуги.

Сильнее бесить просто уже некуда.

— Я не знаю, — честно ответил Чон, — мне даже спросить не у кого, а мужа брата я так и не успел узнать, даже имени его, даже расы.

— В этом мы тебе не сможем помочь, — для чего-то говорит Чимин, сообщая и так понятные вещи. Ведь чем демону смогут помочь черти, если даже он бессилен?

— Я просто боюсь потерять то, что искал так долго, — сознается Чонгук, зарываясь пальцами в волосы.

Впервые его голову так разрывает от агонии.

***

— Слышал, у тебя появился фамильяр, Ким, — усмехнулся профессор, потирая свою длинную бороду морщинистой рукой.

Тэхену не нравилось такое обращение от подобных личностей, но перечить одному из главных профессоров всей иерархии святого магистрата — он не смел.

— Появился, — кратко соглашается Тэ, — но толку от него мало.

— Что же это за фамильяр, от которого толку нет? — с нахальными нотками в голосе, уточняет профессор.

Его глаза блестят неприкрытой ненавистью, а на губах играет привкус желчи, потому что этому отпрыску Небес и Ада тут никто изначально был не рад.

— Слабенький, дохленький, хиленький, — перечисляет Тэхен, вспоминая мощные мышцы спины Чона, его бицепсы на руках и тонкий огонек на кончиках пальцев.

Пальцев, которые на удивление нежно прикасаются и мягко гладят по ночам.

— И ты выбрал его? — рассмеялся профессор, закатываясь под стол от приступов смеха.

Тэхен хмурится, мысленно расчленяя этого противного старика на три основные составляющие: кровь, кишки, моча. От подобных мыслей самозабвенная улыбка сама собой растекается по лицу блондина, отражая всю гамму его фееричных чувств, с привкусом ярко выраженной ненависти.

— Да, точнее он сам выбрал меня, — с толикой надменности отзывается Ким, смотря, как улыбка в мгновение ока сползает с морщинистого лица.

— Кхм, я слышал, ты успешно уберег Пак Чимина от гибели, — переводит тему профессор, напрягаясь в кресле с бархатной коричневой обивкой.

— Да, спас, — кивает Ким.

Мысли сами возвращаются в тот день, когда Ким буквально силком тащил черта в церковь, отпевать грехи, которых была целая масса и замаливать душу, которой от природы не было.

Наверное, такого тихого Пак Чимина еще никто не видел за всю жизнь.

— Хорошо, — кивает профессор, зло смотря в папку с документами, — но это не значит, что вопрос о твоем отчислении уже закрыт.

Тэхен удивляется, смотря на старика с расширенными зрачками и не понимая, какого хера собственно, ему же обещали!

— Почему? — все же задает лаконичный вопрос блондин, сжимая кулаки до максимума, стараясь не врезать этому профессору в морду прямо сейчас.

Потом врежет, на выпуске. От души.

Профессор прыскает, плавно потягиваясь на стуле, разминая шею и хрустя пальцами.

— Слишком много на тебе косяков, Ким, чтобы таким рядовым и простым делом отнимать великий шанс на отчисление, — растягиваясь в удовольствие от собственных слов, старик плавно растекся по стулу, вкушая сладостный вкус собственной победы.

Тэхен же думал иначе.

— И через какие еще круги Ада меня пустят, чтобы я, наконец - то смог дышать свободней, без вашего надзора? — ровный тон блондина больше не вселял в профессора былой уверенности, принося лишь злобу и легкое недоумение, со вкусом ненависти и налетом страха.

— Не стоит тут заводить разговоры про Ад, Ким Тэхен, — со злостью бросает старик, — на следующей неделе будет битва фамильяров, если твой одержит победу, то тогда мы снимем с тебя надзор, ясно?

— Ясно, я могу идти?

— Иди и не забудь закрыть за собой дверь, — напоследок бросил профессор, отворачиваясь от нахального блондина.

— Зашибись, — выдохнул Тэ, мысленно молясь, чтобы никто не заметил подвоха с его фамильяром, иначе это не закончится ничем хорошим. Факт.