Love or Friends?

Sofia Karlberg ― Crazy in Love (50 shades of Grey)

Вы когда-нибудь понимали, что можете ошибаться? Ошибаться, думая о человеке не так, какой он есть на самом деле? Скажу честно, я ― да. Я ни за что бы не подумала, что возможно такое разочарование в людях, честно. Никогда бы не подумала, что буду ненавидеть того, в кого была влюблена. Никогда бы не подумала, что тот, кто был со мной с пеленок, может поступить так. Поднимаю взгляд на небо. Ну почему с людьми всегда так? Почему нельзя, чтобы было так, чтобы просто, ну, они были добрые? Чтобы ты в них "не" разочаровывался? Ну почему такое "не" может быть со мной? Ну почему?

Всхлипываю, откидывая голову назад, тем самым прислонившись к стене затылком. Спина ужасно горит, отчего я пытаюсь не прикасаться ею куда-нибудь. Небо такое хмурое. Оно будто злое. Хотя нет, наверное, так и есть. Оно на самом деле злое. А это отлично характеризует мое состояние сейчас. До сих пор поверить не могу...

«― Я хочу тебя, ― шепот. Незнакомый шепот. ― Здесь, сейчас, так же, как и он.

Поцелуй в шею, немного ниже. Громкий вскрик. Руки, отпускающие меня. Капелька свободы. Выдохнув и сглотнув, отбегаю от незнакомца на приличное расстояние. И я вампир? Ага, конечно! Я даже бегать быстро не умею! Нужно будет выяснить потом у Зейна! Только хочу открыть двери, выходящие на балкон актового зала, чтобы потом закричать, или хотя бы что-то сделать, дабы помочь себе, как этот незнакомец за считанные секунды догоняет меня и отталкивает к этой стеклянной двери настолько сильно, что я отлетаю к ней, приклеившись, и начинаю сползать по ней вниз, пока кусочки разбитого стекла по чуть-чуть вонзаются в мою спину. Вроде должно быть больно, но я ничего не чувствую. Меня поднимают и прижимают к стене лицом.

Ну хоть не спиной, и на том спасибо!

― Не думал, что ты так быстро забудешь своего лучшего друга, ― незнакомец берет меня за подбородок и поворачивает мое лицо в свою сторону, резко отворачивая. ― Ты вспомнила меня, не так ли? ― пытаясь вспомнить лицо, которое я увидела, я понимаю, что запомнила лишь глаза.

Этого не может быть.»

Я ничего не буду выяснять у ублюдка, который просто-напрасто сломал все чувства, что я имела к нему. Он сволочь. И я его ненавижу. А еще больше ― я ненавижу себя. Потому что я такая простая. Потому что думаю, что людям можно доверять. Потому что думаю и считаю, что люди меняются. Да, о каких людях ты говоришь, Хокинс?! Усмехаюсь. Они же все вампиры! Все люди, что есть вокруг тебя ― вампиры! Чего ты ожидала? Что хоть кто-то из них изменится, увидев простушку? Изменится, захотев стать простым? Дура. Какая же ты дура. Горькая усмешка не сползает с моего лица.

Осторожно приподнимаюсь с подоконника своей комнаты и поворачиваюсь лицом к соседнему двору, смотря в окно комнаты напротив. На меня смотрит человек, которого я звала другом. На меня смотрит человек, который предал меня и мои чувства. На меня смотрит человек, который убил во мне все теплое, что оставалось по отношению к нему. На меня смотрит человек, которого зовут Зейном Маликом, который хотел изнасиловать, но передумал. На меня смотрит Зейн Малик, который больше не мой друг. Осторожно поворачиваюсь, сглотнув, потому что каждое резкое движение вызывает ужасную боль.

Звонок в дверь.

И кого там принесло? Господи, мне бы сюда человека, которому было бы не страшно и стыдно показать тот ужас, что у меня на спине и попросить у него помощи. Пожалуйста. Осторожно, по ступеньке, медленно-медленно, спускаюсь вниз по лестнице, шипя после каждого спуска. Все равно болит, как бы я не хотела и не старалась поосторожнее двигаться. И вот, наконец, когда я достигаю своей цели ― двери, спокойно выдыхаю. Наконец-то. Подойдя к двери, и не смотря в глазок, открываю ее.

Нет, уходи.

Я резко захлопываю дверь, взвывая от боли в спине, но нога человека, который пришел ко мне, останавливает это действие. И я, не в силах больше сдерживаться, отпускаю ее, отходя на шаг назад. Закрываю глаза, откинув голову назад. Он еще и удосуживается заявляться ко мне, после такого поступка? Я еще больше разочарована.

― Ли, ― тихо зовет меня он. Я открываю глаза, в шоке смотря на него. Он еще смеет общаться со мной... Я в шоке. ― Ли, что происходит? Что произошло? Что значила та самая пощечина?

«Пустота. Внутри, в зале, везде. Я не могу поверить. Это просто невозможно. Это невозможно. Холодно. Очень холодно. Меня раздели, не снимая одежды. Меня убили, не вонзая ничего острого. Меня убили, даже не целясь. Меня разбили одним лишь взглядом. Меня разбили, разбивая эту стекленную дверь. Всхлипывая, поднимаюсь на ноги. Хочу выпрямится, но резкая боль атакует меня полностью. Вскрикиваю. Это просто невыносимо. Нет, это невыносимо больно. Я не смогу остаться здесь до конца учебного дня. Мне нужно домой. Трясясь, подхожу к столу, где оставила сумку, пытаясь вытерпеть боль в спине, ищу телефон.

Вот он, наконец-то!

Беру его в руки. «Разблокировать». Да. Чувствую, как щиплет глаза. Нет, только не это. Не надо плакать, Хокинс! Слышишь?! Не надо! Наконец разблокировав, нахожу номер Джесс (она, наконец, вернулась), и набираю сообщение о том, что мне плохо и я ухожу домой, и чтобы он меня прикрыла. Получив от нее сообщение, я хотя бы чуть-чуть облегченно вздыхаю. Но и это отдается болью у меня в спине. Сжимаю левую руку в кулак, как можно сильнее, чтобы не закричать. Выдыхаю, когда боль начинает отступать.

Единственная цель ― ударить.

Ничего больше. И вот я уже захожу в столовую. Вот ты сидишь, как ни в чём небывало. Какой же ты актер хороший! А дар-то такой пропадает! Проморгав несколько раз, подхожу к его столику, где он сидит с остальными парнями и девушками. Мне плевать, кто, что будет говорить. Закрыв и открыв глаза, выдыхаю. Хорошо, что на мне сегодня все черное ― кровь, что течет по спине, не выделяется. Ты поворачиваешься. Увидев меня, улыбаешься и встаешь.

Глаза предательски наполняются слезами, пока я готовлюсь к удару. Твое лицо выражает непонимание. Удивление. И впервые ― страх. Но мне плевать. Ты же плюнул мне в душу, почему бы и мне не сделать? Резкий замах и удар. Ты проводишь рукой по щеке. У тебя все смешалось на лице: и удивление, и злость, и недоумение.

― За что? ― удивительно, но ты не задаешь никаких лишних вопросов.

― Ненавижу, ― тихо шиплю я, разворачиваясь и выходя из столовой.

Я знаю, что ты услышал.»

Горько усмехаюсь, на что Зейн хмурится. Прохожу мимо него, не обращая внимания. Я не буду с ним разговаривать. Я не смогу, правда, не смогу. Сглатываю. Ты заходишь за мной на кухню, на что я закатываю глаза. Шиплю после каждого своего движения, пока хочу приготовить чай. Мне кажется, что там, в спине, еще что-то осталось, что я не смогла вытащить. А то, как я вытаскивала несколько осколков из своей спины ― лучше не вспоминать вообще. Зажмуриваю глаза, чтобы не заплакать.

― Ли, ― Зейн дотрагивается до моей лопатки рукой, а я шиплю. Черт возьми, это еще больнее! ― Ли...?

Я чувствую, что он не понимает. Или притворяется. Я не знаю, я сомневаюсь в нем... Теперь. Я сомневаюсь в нем теперь. Я боюсь. Нет, не его. Я боюсь его действий, мыслей, его касаний. Я боюсь, что не смогу ему сопротивляться. Я боюсь, что все пойдет совсем не так. Вздыхаю вновь.

― Леман? Ты меня слышишь? ― интересуется Зейн, пока я поворачиваюсь лицом к нему.

Болезненно стону, закрывая глаза и отходя на несколько шагов назад. Открыв глаза, встречаюсь с глазами Зейна, в которых читается боль? Страх? Интерес. Вот именно, интерес в страхе. Больше ― ничего. Усмехаюсь.

― Джесс? ― отвечаю на входящий звонок я, вновь игнорируя Малика.

Я поврежденной спиной чувствую его злой взгляд.

― Ты как? Я волнуюсь, ― слышу взволнованный голос подруги.

Хотела бы рассказать правду, но не могу довериться. Теперь я боюсь. Правда, боюсь. Прости, Джесс.

― Нормально, ― слабо улыбаюсь, смотря в окно. ― Ты как? ― тереблю пальчиком подоконник, смотря за ним внимательно. ― Ну чего ты-ы-ы-ы? ― улыбаюсь, ― не надо волноваться, Джесс.

― Точно? ― неуверенно спрашивает она. ― Говорят, ты Малику пощечину дала? ― я чувствую интерес. ― Почему?

― Точно-точно, ― улыбаюсь, но улыбка исчезает, как только я вспоминаю все. ― Ненавижу предательство, скажем, ― горькая усмешка.

Шорох, глухой стук и недовольное бурчание под нос.

― Шанель! Плохая кошка! Слезь немедленно! ― прикрикнула Джесс, на что я улыбаюсь. ― Ли, прости, я перезвоню, ― виновато произносит она.

― Ничего страшного, Джесс, пока, ― услышав, что она сегодня еще зайдет ко мне, я сбрасываю.

Осторожно повернувшись, замечаю, что Зейн все еще здесь. И он злой. Усмехаюсь. Пожалуй, единственное, что будет ответом для него с этого дня. Налив себе чаю, и кинув дольку лимона, беру его в руки, проходя мимо Зейна в гостиную. Включив телевизор, щелкаю по каналам, ища что-нибудь интересное. И я нахожу. «Бегущий в лабиринте». Всегда хотела посмотреть его, потому что не смогла посмотреть в кинотеатре. Как раз начало! Как же я хорошо успела!

― Долго молчать собираешься? ― диван рядом со мной прогибается и я понимаю, что он сел рядом. Но я молчу. ― Что случилось? ― я сжимаю левую руку в кулак, потому что ее не видно. Ах, что случилось? Ничего, что я тут еле сижу, пытаясь не прислониться спиной к спинке дивана, чтобы не ощутить эту невыносимую боль? Придурок. Сжимаю губы. ― Леман, скажи что-то, мне уже страшно становится, ― он резко выпрямляется на диване, смотря мне прямо в глаза. Я читаю в них одно ― нарастающую злость. ― Почему ты молчишь? Почему ты не считаешь меня? Почему ты ударила меня, в конце концов?! ― он встает, разводя руками в стороны. ― Почему я тогда прочитал в твоих глазах ненависть и боль по отношению ко мне? Почему я читаю сейчас в них пустоту, пока ты смотришь на меня?!

Я ничего не отвечаю. Хочешь знать причину? Хорошо. Лучше сделать то, что я хочу, чем что-то сказать. Я не смогу ему что-то сказать. Не смогу, потому что пустота бесконечна. Не смогу, потому что я дала себе обещание. И я сдержу его. Хотя бы на этот раз. Встав с дивана, разворачиваюсь к нему спиной. Телевизор затихает. Посмотрев в его сторону, понимаю, что он выключен. Смотрю на него в последний раз, прежде чем развернуться обратно к картине с океаном. Сглотнув, хватаюсь за края своей футболки.

Давай, ты же не заговоришь с ним. Ты сдержишь обещание, давай. Закрыв глаза, резко снимаю футболку, оголяя спину. Тишина. Еле слышные шаги. Он уходит? Чувствую дыхание рядом с собой. И еще какое-то тепло. Интересно получается: вампир, но издает тепло.

― К-кто... ― легкое прикосновение к спине, от которого резкая боль отдается в спине. И я вновь шиплю. ― К-кто это сделал с тобой? ― он проводит по одному из порезов своим пальцем. Но делает он это настолько осторожно, что я почти что не чувствую боли, но чувствую прикосновение. ― Ли-и, ― тихо зовет меня он.

Я не поворачиваюсь. И не буду даже.

― Зейн? ― слышу я голос, но из-за затуманенных мыслей не могу разобрать, кому он принадлежит. ― Что ты тут... Господи, Леман! ― звук чего-то разбивающегося возвращает меня в реальность и я, повернув голову в сторону кухни, замечаю мисс Малик, с шоком на лице и слезами на глазах.

Черт, нет! Нет, нет, и еще миллион раз нет!

Быстро напялив на себя футболку, я разворачиваюсь к ней лицом, а на лице у меня непонятно что. То ли грустная улыбка, то ли слезы, которые катятся, не имея конца. Я смотрю на нее, как беспомощный, одинокий, мокрый, бездомный, брошенный всеми котенок. И я понимаю, что я так же сейчас и выгляжу. Мисс Малик подходит ко мне. Я, не выдержав, подбегаю к ней, и зарываюсь ей в шею, плача. Сильно плача.

― М-мисс... Мисс М-Мали-и-ик, ― я плачу, плачу не останавливаясь, пока она гладит меня по не поврежденным частям спины. ― Мне больно, мисс Малик, бо-о-ольно, ― громко всхлипывая, еле-еле говорю я, пытаясь успокоится, но как только попытаюсь, и вроде у меня получается, перед глазами резко всплывает тот образ, те глаза, тот самый бросок меня о дверь, и все возвращается.

Как и сейчас.

― Леман, деточка, доченька моя, все, ― она гладит меня по волосам, ― Все, все закончилось, хорошо, ну же, давай, не плачь, пожалуйста, не надо, ― она тоже всхлипывает.

Нет, не хочу, чтобы из-за меня плакали. Нет, нет, нет. Оторвавшись от мисс Малик, смотрю на нее. Зейну повезло с ней, очень повезло. Грустно улыбнувшись, шепчу:

― Нет, мисс Малик, пожалуйста, только не Вы, ― я стираю слезы с ее лица. ― Не плачьте, прошу Вас, ― я поправляю ее челку, ― Только не Вы, не разбивайте меня на более мельчайшие кусочки, пожалуйста, ― она смотрит на меня, кивая. ― Спасибо, спасибо Вам большое, мисс Малик, ― я вновь обнимаю ее, шипя от боли в спине.

― Тише, скоро все пройдет, ― она гладит меры по волосам, ― у меня есть кое-что подходящее, пойдем? ― я еле заметно киваю.

* * *

Мы сидим в гостевой, которую мне подарили, точнее, сижу я, а мисс Малик что-то ищет. Понятия не имею, что именно. Но она сказала, что это поможет мне. Я надеюсь. И вот, наконец, заходит мисс Малик, держа в руках какую-то интересную банку черного цвета. Даже нет, это одна из двух банок. Одна синяя-синяя, а другая ― черного цвета. Что это? Хмурюсь, так как не понимаю. Мисс Малик ставит эти две банки рядом с миской на прикроватную тумбочку и начинает смешивать их понемногу используя каждый. Что это за смесь? От нее еще и голова кружится. Или не от нее?

― М-мисс Малик? ― шепчу я, пока она продолжает мешать ингредиенты для чего-то.

― Да, Лими? ― она останавливается, смотря на меня. ― Что-то болит? Колит где-то? ― она смотрит на меня, рассматривает внимательно, на что я грустно улыбаюсь.

Как же я скучаю по родителям своим. На глаза слезы наворачиваются. Нет, только не это. Я не буду плакать, я сильная. Несколько раз моргаю.

― Нет, просто... ― я закрываю лицо руками, пытаясь не заплакать. Часто дышу. Вдох-выдох, вдох-выдох. Все, успокоится. Фух. ― Просто, что это? ― я указываю на миску с темно-сиреневой смесью.

― Это для твоей спины, ― она продолжает перемешивать все. ― Говорят, это использовали для исцеления ран Королевских людей. А придумано это лекарство Одиннадцатой Особой, ― она заканчивает перемешивает и смотрит на меня. ― Повернись и снимай майку, ― я в шоке смотрю на нее. ― Давай-давай, раны излечатся за считанные минуты, а следов ― не будет вообще, ― она улыбается.

Сглотнув, я киваю и поворачиваюсь спиной, попутно снимая майку.

― Будет немного щипать, но терпимо, хорошо? ― спрашивает мисс Малик, на что я опять киваю.

Она наносит эту смесь мне на спину, но у меня чувство, мне спину кремом мажут. И даже ничего не колит. Это удивительно просто. А может, мисс Малик еще ничего не сделала? А я на нервной почве что-то почувствовала? Поворачиваюсь немного. Нет, я ошиблась. Мисс Малик просто очень аккуратно его мажет. Поворачиваюсь обратно. Вскрикиваю.

― Тише, тише, ― она начинает дуть на ранку, ― просто если бы я не так резко вытащила этот осколок маленький, но такой удаленький, то ты запросто могла бы поранить один из спинных венок. Прошло? Или еще болит? ― мисс Малик продолжает дуть на ранку, пока я пытаюсь успокоится и прийти в себя.

― Щиплет немного, а так н-норма-ально, ― раздельно произношу я, из-за боли, что принес мне один маленький осколок.

Еще примерно десять минут, и мисс Малик перестала водить тампонами по моей спине. Мисс Малик опять пошла в ванную, но мне сказала, чтобы я не смотрела на свою спину в зеркале. Не понимаю только, зачем. Но я очень любопытная, поэтому я встала с места, и прикрывшись спереди, подошла к большому зеркалу. Выдохнув, я резко поворачиваюсь, замечая на спине какой-то непонятный рисунок. Что это? Хмурюсь. Ничего не понимаю. Поворачиваюсь немного в правую сторону, ничего не понятно. В левую ― то же самое. Ощущение, будто это какой-то размытый рисунок, но я не могу понять, что он значит.

― Это невозможно, ― слышу голос позади себя.

Посмотрев на отражение зеркале, вижу Зейна. Что он тут делает? Господи, как хорошо, что я прикрылась! Пристально смотрю на него, не отрывая взгляда. Ты чертовски красив, но... Никогда бы не подумала, что ты сделаешь такое. А ведь ты еще и спасал меня от такого случая... Где же твоя логика? Горько усмехнувшись, прохожу и сажусь на кровать, забывая о том странном рисунке. Нет, правда. Больно он мне сдался?

― Зейн?! ― слышу удивленный голос мисс Малик, ― Ты чего тут делаешь? Ребята не пришли еще?

― Нет, мам, они через час здесь будут, просто миссис Пейн тоже прийти хочет, ― я понимаю, что Зейн улыбается.

Повернув голову, я нахожу подтверждение своим мыслям.

Как же я хорошо тебя знаю, Зейн Малик.

― Ладно, сынок, ты иди, я скоро спущусь, ладно? ― он кивает, и прежде, чем уйти, останавливает на мне взволнованный, удивленный, долгий, странный взгляд. Я же просто поворачиваюсь к окну. ― Ты же не смотрела на свою спину? ― блин, что говорить?

Ненавижу ложь. И сейчас скажу правду. Терять нечего.

― Смотрела, ― исподлобья смотря на миссис Малик, говорю я.

Я замечаю у миссис Малик удивленный, вперемешку со страхом и надеждой, взгляд.

― И что ты увидела? ― она оставляет миску с чистой водой на тумбочке и смотрит на меня, присев напротив.

― Что-то такое, что похоже на какой-то рисунок. Но я не поняла, что это значит, и села обратно, ― честно выражаюсь я. ― А что?

Миссис Малик смотрит мне в глаза, будто пытается что-то узнать.

― Значит, мало осталось, ― проговаривает она, встав со стула. ― Леман, запомни, что ты начинаешь превращаться, а это серьезно, ― она берет тампон и обмакивает в воде, ― И ты про нас так же все знаешь, ― я киваю. Мисс Малик начинает притирать мою спину теплой водой, от чего я чувствую облегчение. ― И все, что может показаться тебе ― будет реальностью, даже если такое ты читала в фантастике, ― она берет новый тампон и обмакивает в воде, переходя к правой части спины.

― Даже единороги? ― удивленно смотрю на миссис Малик я.

Странно, но никакой боли я не ощутила в левой стороне. Разве что какую-то твердую покрытость кожи с правой стороны.

Миссис Малик смеется.

― Не считая сказок, в большинстве, ― она продолжает смеяться, на что я улыбаюсь. ― Готово.

Я удивленно смотрю на миссис Малик, потом пытаюсь повернуться в какую-нибудь из сторон, и понимаю, что боль, как рукой сняло. Быстро встав, и придерживая кофтой свой перед, смотрюсь в зеркало. От тех порезов ни следа. Как? Как такое возможно?

― Возможно большее, о чем ты узнаешь вскоре, ― улыбается миссис Малик. ― Я пойду, а ты сегодня ночуешь у нас, хорошо? ― я смотрю на нее. Ну, мне до сих пор непривычно у них оставаться. А про дом я промолчу лучше. ― И отказы я не принимаю.

Я слегка улыбаюсь, но чувствую, что из глаз сейчас же потекут слезы.

― Миссис Малик, спасибо, ― я быстро напяливаю на себя футболку и подхожу к ней. ― Спасибо Вам за все, что Вы сделали для меня, ― я крепко обнимаю ее, ― Просто, спасибо.

― Ты мне как дочь, Леман, ― она еще сильнее прижимает меня к себе.

* * *

Я вот говорю, что я ненавижу ложь, но на самом деле я соврала сегодня миссис Малик. Я ей не сказала о том, что то, что случилось с моей спиной ― дело рук Зейна, ее сына. А что я ей сказала? Что несчастный случай в актовом зале. Я не смогла сказать такое ей. Потому что... Ну, не смогла. И все. И сейчас, лежа закрытыми глазами на кровати, в наушниках на полную громкость с John Legend ― я прокручивала все моменты, что были у нас с Зейном после моего приезда сюда, и я просто не могу поверить, что это ― он. Зейн, которого я знала, другой. Он не такой, какой сейчас. Он простой. Но этот Зейн... Он просто... Переворачиваюсь на другой бок, закрыв глаза. Как бы я хотела сейчас полетать... Увидеть Лондон с высоты птичьего полета, и...

"Полетать..."

А что, если я сделаю это? Ну а что? Он же сам мне дал их, ничего не будет. Да и не думаю, что Зейн отлучится от своих друзей. Быстро встав с кровати и сняв наушники, я подлетаю к шкафу, снимая пальто с вешалки. Закрыв шкаф, надеваю пальто и ботильоны, которые мы с Валией купили и оставили здесь, на всякий случай. Взяв телефон, а вместе и тот кошелек, я спускаюсь вниз, проходя на кухню.

― Э-эм, мисс Малик? ― осторожно зову ее я, отвлекая от готовки. Я так тихо зашла? ― Можно кое-что попросить?

― Да, деточка, конечно, ― она улыбается.

Я немного неуверенна, но все же вдохнув поглубже, начинаю:

― Я хочу...

― Мам, у нас есть вишневый сок? ― влетает на кухню Зейн, прерывая меня.

― Да, есть, ― она открывает холодильник, и взяв оттуда графин с вишневым соком, протягивает Зейну.

― Спасибо, ― он выходит из кухни, не дожидаясь ответа.

Это хорошо.

― Ох, ты что-то говорила? Прости, Зейн перебил тебя, ― начала говорить женщина, на что я вновь улыбнулась.

― Я хочу пойти к Джесс, своей подруге, переночевать у нее, можно? ― я смотрю на нее, приподняв брови вверх. ― Просто она приглашает меня на ночевку и вечер с посиделками, поболтать так, ― я беззаботно пожимаю плечами.

― Конечно можно, Лими, ― она улыбается, ― Но если обещаешь мне две вещи, ― она вскидывает бровями, на что я киваю. ― Первое ― позвонить мне, как только доедешь, а второе ― никому и ни за что не рассказывать наш секрет, ― я хмурюсь. О каком секрете идет речь? ― О нас, о вампирах, хорошо?

А-а-а-а-а! Вспомнила.

― Конечно! ― я подхожу к мисс Малик, и вновь обнимаю ее, ― Спасибо большое, мисс Малик, большое спасибо, ― она также крепко сжимает меня в объятиях.

― Будь осторожна, хорошо?

― Хорошо.

Проверив карман, взяли ли я ключи, я направляюсь к выходу из кухни, а следовательно, из дома. Только заворачиваю к выходу, как сталкиваюсь с кем-то. Подняв глаза, вижу Зейна. Черт возьми, да что за закон подлости-то такой?! Сколько можно?! Можно, чтобы он хоть раз не попадался мне на пути? Неужели нельзя?

― Прости, ― проговаривает Зейн, смотря мне в глаза, не отрываясь.

Какие уже тебя глаза, в которых возможно запросто утонуть, Малик! Но нет. Я не должна поддаваться. И я не поддамся. Не в этот раз. Коротко кивнув, разворачиваюсь и выхожу из дому. Как раз, такси во время подъехало! Назвав адрес, я удобно располагаюсь на заднем сиденье, наблюдая за тем, как дождь потихоньку начинает капать. Включив подходящую песню, наслаждаюсь ночным Лондоном, пока еду к нужному месту.

Не хочу, чтобы дождь прекращался вообще.

* * *

Самое удивительное и простое, что может сочетать в себе Лондон ― ночной дождь и его огни. Я бы никогда не подумала, что он настолько может быть красив. Он мне нравится. Очень нравится. Я люблю наблюдать за ним, за людьми, что спешат домой в этот холодный вечер, не подозревая, что на высоте шестнадцатого этажа за ними наблюдает девушка, которой больно. Очень больно. Облокачиваюсь на стену, грея руки чашкой кофе.

Сколько всего ты пережил, Лондон?

Вздыхаю. Так глупо обращаться к городу, но это и так в моем стиле, что мне это даже нравится. Никогда бы не подумала, что от безысходности буду обращаться к городу. Да и поймет ли он меня? Не думаю. Город ― неодушевленный. А я пытаюсь найти с ним общий язык. А может, мне нужно просто не разговаривать? А что? Город переживает столько всего, но молчит. Вот и я могу также: переживать что-то нереальное, но молчать.

"― Нет, ты слышишь меня?" ― слышу звонкий голос.

Оборачиваюсь. Джа. Господи, как же я соскучилась по ней! И, так как здесь все настолько запутанно, мне уже не кажется странным ее появление, или эта связь. Наверное, у каждого начищающего вампира бывает такой человек...

"― Нет, не у каждого, ― она садится на диван, ― Только у тебя, ― она слегка улыбается.

― Что это значит? ― удивляюсь я.

― Садись," ― она хлопает по дивану рядом с собой.

Кивнув, подхожу и удобно располагаюсь на диване.

― Вы мне объясните? ― в надежде смотрю на нее.

Джа мило улыбается.

"― Конечно, ― она кивает, смотря на меня, ― Но ты должна мне обещать кое-какие вещи. Обещаешь?"

― Конечно, обещаю, ― я смотрю на нее.

― Обещаю, но что?

"― Не нести такой бред, пока думаешь," ― первое. Обещаешь?  ― я киваю. ― "Второе ― даже тогда, когда я не смогу читать твои мысли, или догадываться, о чем ты думаешь, когда я буду спрашивать, ты всегда будешь говорить только правду, какой бы она ни была, обещаешь?"

― Обещаю, конечно. Но почему Вы так говорите? ― я смотрю на нее.

Она слегка улыбается.

" ― Сейчас это не важно," ― она смотрит на меня. "― Главное сейчас ― это твое обещание, " ― я понимающе киваю. "― Ну и последнее ― обещай, что будешь бороться до конца. Ни за что, ни под какими-либо сильными давлениями ― никак не сдашь, " ― Джа смотрит в мои глаза, не отрываясь.

― Обещаю.

И Джа исчезает. Что это значит? Почему она исчезла? Она же только начала рассказывать, черт возьми! Только хотела встать, как рукой наткнулась на бумажку. Что это? На нем какой-то размытый почерк. Похожий на тот, что был в книге, когда мы с Зейном в библиотеке читали. Мурашки аж побежали, когда я вспомнила о нем.

«Прости меня, прошу тебя. Мне, правда, нужно было уйти. Я не хочу и никогда не хотела оставлять тебя одну, но мне приходится. Просто, приходится. И я еще приду, но ненадолго. Но все же, приду, и... Я знаю, ты поймешь меня. И я знаю, ты спасешь меня. Но сначала, построй безопасность себе. Защити себя. Будь уверена, что ты в безопасности, и я укажу тебе верный путь ко мне. Ты найдешь меня, и не только. Главное ― защити себя, прошу тебя.

>Твоя Джа.<»

― Что это? ― что он тут забыл? ― Точнее, от кого это? Кто такая Джа? ― Зейн уставился на меня, как будто в первый раз видит.

― Это тебя не касается, ― резко выдаю я и встаю с дивана.

Зейн усмехается. В удивлении поворачиваюсь к нему лицом.

― Ну, ты хоть заговорила со мной, ― он исподлобья смотрит на меня.

Сжимаю в руках бумажку.

«Построй безопасность себе, и я обязательно укажу верную дорогу к себе, чтобы ты спасла меня. Но будь уверена, что ты сама в безопасности...»

Что Джа имела ввиду? Облокачиваюсь о окно, смотря на ночной Лондон вновь. От чего спасать ее? От чего уберегать себя? Что творится? Почему так сложно? Хмурюсь. Неужели Джа в безопасности? Ей нужна помощь? С ней что-то произошло? Господи, помоги мне, прошу тебя! Слеза катится по моей щеке, я не в силах ее сдерживать. У меня в сердце колит от одной лишь мысли о том, что с Джа что-то не так.

Тяжело вздыхаю.

― Что происходит? ― я оборачиваюсь на Зейна. ― Я ничего не понимаю, ― он тоже вздыхает. ― Я думаю, нам нужно поговорить, ― Малик смотрит в мои глаза, не отрываясь.

Поговорить?

― Я думаю, нам больше не о чем разговаривать, ― я прохожу на кухню, начиная мыть чашку из-под кофе.

Слышу шаги. Оборачиваться не стоит. Это Зейн.

― Вот все это стоит того, чтобы мы сели и поговорили, наконец, ― выдыхает Зейн.

Домыв чашку, оставляю ее в стороне. И не поворачиваясь к Зейну, беру полотенце, чтобы вытереть руки. Вытерев руки, поворачиваюсь и хочу сделать шаг, но не могу.

― Ты что творишь?! ― у меня аж дыхание перехватило из-за такого нахальства! Как он может так делать! Ему что, утра не хватило?! ― Отойди и отпусти меня, Малик! ― зло смотрю ему в глаза я, пытаясь вырваться.

Но каждое мое резкое движение заканчивается тем, что Зейн лишь сильнее вжимает мои ноги в мебель. Черт возьми, от него так хорошо пахнет! Этот запах одурманивает голову, но...

― Никуда не сдвинусь, пока не получу согласие о том, что мы поговорим, ― усмехается он, еще ближе приближаясь своим лицом к моему. ― Я хочу знать, ― шепчет он.

Я колеблюсь. Черт возьми, как он здесь оказался?! Как он узнал, что я поеду сюда? Ну почему он узнал вообще?

― Почему ты приехал? ― выдыхаю я. ― Ты же не знал...

Он улыбается.

― Знал. Я знал, что ты поедешь именно сюда, ― он смотрит в мои глаза. ― А приехал потому, что мы должны поговорить, ― хватка его ног смягчается. ― А также я знал, что ты захочешь побыть одной, но тебе хватит того времени, пока я буду проводить время с парнями, ― Зейн улыбается, кладя одну свою руку на полку, которая находится над раковиной, ― А еще я знал и знаю, что тебе нужно будет выговориться. И я знаю, что я в эту роль гожусь. Даже, это не роль, ― Малик усмехается, ― Это то, из-за чего мы начали дружить, ― он делает паузу, ― из-за доверия.

Глаза непроизвольно наполняются слезами. Что делать, если нет больше этого доверия? Что, если я боюсь вновь поверить тебе, Зейн? Что, если я боюсь, что если я расскажу, то будут очень плохие последствия? Что, если я просто хочу поверить тебе вновь, но не могу, вспомнив те глаза? Ты объяснишь мне? Не думаю.

― Я думаю, нам лучше молчать, ― мои руки автоматически упираются в его грудь, когда он опять давит на мои ноги, вжимая меня в мебель, ― Мы все равно ничего не выясним, ― зло смотрю на него, пытаясь вырваться. И почему он все время прижимает меня к чему-то?! Что ему это дает?! ― Малик, отпусти! Ты же знаешь, кто я, будет плохо, ― стальным голосом проговариваю я, пытаясь вырваться.

Что за уверенность во мне такая? Я обычный, начинающий вампир. Больше, пока что, никто. Да, Хокинс, плохо на тебя действует превращение. Отвожу взгляд в сторону.

― Ты еще не превратилась до конца, не забывай, ― что-то острое проводится по моей шее. Ч-что это? ― Лишь укус сможет поменять тебя, ― горячее дыхание не перестает обдавать мою шею мурашками, ― Лишь мой укус, ― шепча это возле моего уха, Зейн смотрит мне в глаза.

Сжимаю зубы. Он меня бесит! Поверить не могу, что была влюблена в него! Как я могла?! Мне такой Джош признался в любви, а я... Черт возьми. Что творит с нами наше сер...

― Рука! Черт возьми! ― прикрикиваю я, хватаясь за нее.

Она так горит, это просто нетерпимо. Такого раньше точно не было! Чем сильнее она горит, тем сильнее шиплю я. Ощущение, будто твою руку заживо сжигают. Это настолько нетерпимо, что перехватывает воздух; что в горле пересыхает.

Как сейчас.

Зейн, вдруг, перехватывает мою левую руку, смотря на нее. Боль утихает. Да что это?! Что происходит?! Уже в который раз я в этом убеждаюсь. В каждый раз убеждаюсь в том, что когда Зейн дотрагивается до моей руки, ее боль исчезает. Глазами полными слез, смотрю на него.

― Видишь? ― невинно спрашивает Зейн. ― Одно мое прикосновение, и боли как не было, ― он усмехается. ― Так, что ты мне грозилась сделать? ― приподнимая брови, невинно спрашивает Зейн.

Закрываю глаза. Малик, ты настоящая свинья! Ну, ничего! Я надеюсь, мои чувства и предчувствия не обманут меня. Надавив сильнее на грудь Зейна, я чувствую его сердцебиение. Почему-то мне кажется, что это то, что нужно. В голове начинают проходить те самые моменты в актовом зале; то, как я вытаскивала эти осколки. А сердце с каждым разом все сильнее и сильнее билось. Я не знаю, что было, но я отчетливо помнила как наши сердца бьются в унисон. Я чувствую боль, а перед глазами лишь одно ― глаза, полные растерянности.

Открыв глаза, я встречаюсь именно с такими глазами.

Хватка ног ослабевает, а позже и вовсе, Зейн отпускает меня. Слава Богу! Зло посмотрев на него, протираю левую руку. Посмотрев на нее, я ужасаюсь. Ч-что это? Господи... Все вены выступили на ней, словно кожа облегает их. Широко раскрыв глаза, поднимаю глаза на Зейна.

― Что? ― его голос дрогнул. ― Что случилось?

― П-посмотри-и, ― заикаясь, произношу я и протягиваю руку ему.

Нахмурившись, Зейн поднимает на меня свои глаза.

― Но твоя рука такая же, как и прежде, что случилось? ― в смысле? Вот же, смотрю, на ней выступили все вены до единой. Что он не видит? Не понимаю. Я тоже хмурюсь. ― Ты лучше объясни, что происходит с твоими глазами, ― говорит он, смотря в мои глаза, не отрываясь.

А что с моими глазами? Отойдя от Зейна на приличное расстояние, я поспешно выхожу в коридор и подхожу к зеркалу у двери. А что с моими глазами не так? Ничего не понимаю. Приближаюсь к зеркалу, пытаясь хоть что-то странное рассмотреть в своих глазах, но понимаю, что все тщетно и они такие же каре-голубые, какие и были.

― Не придумывай, они такие же, как и были, ― прищурившись, смотрю на Зейна.

Его глаза лезут, в прямом смысле этого слова, на лоб.

― Ты издеваешься? ― он раскрывает рот в удивлении, ― То есть, ты хочешь сказать, что то, что твои глаза сейчас с расширенными зрачками, и непонятного, не описать какого, цвета ― ты не видишь это? ― он широко разводит руками, ― Я не верю, ― он скрещивает руки на груди.

Достал. Надоел. Бесит! Ненавижу! Просто ненавижу! Нахмурившись, смотрю по сторонам. Что мне сделать, чтобы не видеть его? Закрыть глаза, следовательно ― пойти спать. Хокинс, идеальная логика! Усмехаюсь. Пройдя мимо Зейна, поднимаюсь на второй этаж. Итак. Поднявшись на второй этаж, я осматриваюсь. Как я помню, комната Зейна находится в правой стороне, что означает одно: туда точно я не пойду. Где, он говорил, у него гостевые? В левой части? Прищурившись, направляюсь в левую сторону коридора. Открыв первую попавшуюся дверь, я нахожу ванную комнату.

Ванная мне сегодня не нужна будет. Пока что. Закрыв дверь, прохожу немного вперед и открываю следующую дверь. То, что нужно. Гостевая комната. Правда, нужно будет за стелить постель, но ничего, с этим я разберусь. Пройдя внутрь, я осмотрелась. Для гостевой ― просто невероятно. ВАУ. Красивый интерьер. Все в бежевых тонах. Именно так, как люблю я. Окно почти что до пола, прикрыть коричневыми шторами; рядом, в углу, стоит красивое, маленькое кресло; вместительная двуспальная кровать, правда, без постельного белья, но это временно; и с отдельной, маленькой гардеробной комнаткой. Мило, уютно, для меня.

― Блин, я не подумала, ― бью рукой по лбу.

Как можно не подумать о пижаме? Хотя, чего я себя виню? Ну, не знала же я, что Малик припрется сюда, так? Так. Ну, и что? А то, что нужно уметь думать наверняка, миссис Хокинс! Хныча, сажусь на кровать. Что делать? Вот бы мне сюда чудо такое, чтобы открыть этот шкаф, а там море одежды моего размера... Мечтательно улыбаюсь. А если проверить? Выдохнув, встаю и подхожу к шкафу. Открыв, его я надуваю губы.

― Не считая сказок, в большинстве, ― повторяю слова мисс Малик я, усмехаясь.

Закрыв шкаф, в зеркале улыбающегося Зейна. Улыбающегося, значит? Через отражение я вижу, как он, не отрываясь, смотрит мне в глаза. Я не знаю, не понимаю, что может означать этот взгляд.

― Могу предложить тебе кое-что, ― неожиданно для нас говорит Зейн.

То есть? Что он предложит?

― Что ты предложишь? ― хмурюсь я.

Зейн грустно улыбается.

― Здесь есть одежда моей бывшей девушки, одежду которой могу отдать тебе одеть, ― Зейн смотрит на меня, ― У вас, кстати, должен быть одинаковый размер, ― рассматривая меня с ног до головы, говорит он.

― Ты говорил, что об этом месте никто никогда не знал, ― приподнимаю брови я, ― И если это Перри, то нет, спасибо, ― говорю я, садясь обратно на кровати.

― А что, если именно она подарила мне этот дом? Что, если мы должны были жить в нем вместе, вдвоем и счастливо? ― поджимает губы Зейн, ― Перри? Ты серьезно? Нет, конечно, это не она, ― усмехается Зейн, ― Я удивлен, что ты такое можешь подумать о ней.

Пожимаю плечами.

― Ну?

Усмехнувшись, Зейн подходит к другой двери и открывает ее. За ней оказывается нереальных размеров гардеробная. Кто его девушка?

― Держи, ― мне в руки прилетает целый пижамный набор: тапочки, пижама, которые были в пингвинчиках.

― Спасибо.

Из гардеробной вышел самодовольный Зейн. Не понимаю, чего он добивается?

― Когда кто-то пробовал одеть эту пижаму, или что-то из этого шкафа, то это им не удавалось. У Перри даже аллергия была, ― он усмехается, ― Просто, когда ей нужна была одежда, я не мог пойти и купить, а пришлось взять отсюда. Интересно, а у тебя что-то будет?

Он с интересом смотрит на меня.

― Хочешь сказать, что у всех что-то происходило, после того, как они одевали отсюда что-то? ― он кивает. ― Посмотрим.

Зайдя в ванную, я быстро переоделась и распустила волосы. Встав перед зеркалом, начала ждать. Ничего не происходит. Сколько я так простояли? Десяь? Пятнадцать? Двадцать минут?

― Эй, ты выходишь?

Похоже, на меня ничего не подействовало.

Выйдя из ванной, я скидываю покрывало с кровати, и встряхиваю подушкой, чтобы она стала мягче. Наконец, когда все стало готово, я повернулась лицом к Зейну.

― Как? У меня один вопрос: как?

― Что как? ― удивляюсь я.

― Почему пижама ничего тебе не сделала?

― Она должна была? ― изгибаю бровь я. ― Просто с добрыми людьми ничего не случается плохого, ― я мило улыбаюсь.

* * *

Я никак не могу уснуть. Вот никак. Поворачиваюсь то в левую сторону, то в правуюИ то на животе лежу, то на спине ― никак уснуть не могу. Дверь в комнату открывается. Блин, что опять?

― Отлично, ты не спишь, ― улыбается Зейн, подходя к кровати.

― Что? ― немного грубо спрашиваю я.

Ну не милой же с ним быть.

― Я буду спать с тобой. И это не обсуждается.

Похоже, ночь будет долгой. Очень долгой.