Different

***

Уже не ощущая отвратительной воды под ногами, Джен ступает в очередную лужу, лишь издавая лёгкое хлюпанье, приглушённое напористым ливнем.

Одежда насквозь пропитана влагой, волосы издают противнейшую вонь сырости, но ей плевать. Плевать, что заболеет или сляжет с лихорадкой. Не волнует и платье в несколько тысяч долларов бесхозно волочащееся за её ногами.

Капли проливного дождя давно смешалась с горячими слезами, а каждый миллиметр кожи покрыт пекущими мурашками. Ноги идут на автомате, неосознанно, словно тело ей неподвластно. Подобно сомнамбула, ступает в непонятном для себя направлении.

Уличные фонари тускло освещают и без темноты мрачный вечер, безразлично встречая одинокую девушку, сменяясь один за другим.

Мысли отключены от этого мира, неконтролируемо производя повторяющиеся слайды. Единственное, что сейчас работает — это инстинкт, посылая в мозги команды о холодящих кровь каплях дождя, приземляющиеся на смертно-бледные плечи, и оставляющие уколы подобно электрическим разрядам.

С трудом выдержав последние полчаса, она наконец может позволить пролить душераздирающие слёзы, оставляющие удивительные чувства безысходности и облегчения одновременно.

Хочет закричать, но сдерживается, не позволяя своему отчаянью прервать мирный сон людей жилого дома, мимо которого она плетётся автопилотом.

Отключённая.

Ненавидящая отца, Тэхёна, но больше всего — себя. Жалкую и беспомощную перед злым роком судьбы.

Вещь, не более... Именно таковой она себя и чувствует. Разве можно распоряжаться жизнью другого человека будто предметом?

Бормоча себе под нос подобно мантре: «Ты и Тэхён спасательная шлюпка для компании...», Ким ненавидела даже свою фамилию, ведь у самовлюблённого придурка такая же.

Ненавижу! Только и крутится на устах.

Пускай парень жертва таких же обстоятельств, ей плевать. Даже непричастность и независимость его голоса не погасит ту лютую ненависть, которая текла по её венам вместе с вязкой кровью. От жизнерадостной и прилежной девочки не осталось и следа. Втоптали в грязь, уничтожили в один приказ. Должна ли она подчинится?

Да пошли они!

Они все!

Пускай и ощущает себя безвольной куклой, но окончательно уничтожить свою личность не позволит. Она не бездушная пустышка, которой можно управлять!

Умрёт, но за самодура замуж не выйдет!

Одни мысли о нем вызывают рвотный рефлекс, который требует очистить и без того пустой желудок, а вместе с ним и мысли.

Ком душит, но голова по-прежнему опущена, стараясь как можно сильнее скрыть лицо от предательской погоды.

Брат был прав — не стоило ей приходить. Только очередной раз убедилась в несправедливости этого мира. В один вечер она обрезала свои крылья и затянула петлю потуже.

Нет! Не намерена больше это терпеть, лучше умрёт, чем ещё хоть один раз позволит помыкать и командовать собой. Теперь это принцип, и даже больше — её религия!

Дрожание и пелена заслоняют не только зрение, но, по-видимому, и уши, если больше десяти секунд она не слышит сигналящую близь машину.

Дворники уже закипают от быстрого темпа работы. Сколько не три, а виднее не станет. Подобно зёрнам крупы, ливень рассыпался по лобовому стеклу, стал стеной, заслоняя собой что-либо. Удивительно, как парень заметил серое и непримечательное пятно, когда на расстоянии вытянутой руки — уже ничего не видно.

Фары врублены на максимум, ослепляя своим режущим светом всё живое.

— Дженни, — парень кричит, но что толку? Стихийный гул в альянсе с отключённым подсознанием. — Идиотка, сядь в машину! — уже и сам до ниточки промокший, Тэхён сильнее сгибает ладони прикрывая, пытающиеся рассмотреть хоть что-то глаза.

Подобно звону колокола, низкий, грубый голос приводит девушку в чувства. Диафрагма судорожно сжимается как при нехватке кислорода, стоит только осознать, кто её окликнул.

— Катись к чертям! — рефлекторно огрызнувшись на зов, она тут же разворачивает свой корпус на сто восемьдесят градусов, ускоряя шаг. Платье путается, лишь сильнее сбивая её с ног и прибавляя лишний вес, который неимоверно усложнял ходьбу.

Нет. Он не должен её видеть в таком состоянии. Скорее вздёрнется, чем покажет свою слабину.

Безмозглая гордость, пробирающая её до костей.

— Я дважды не повторяю! — на этот раз голос более грубый, и даже на мгновение страшный.

Неизвестно чего ей ожидать, однако даже страх не сломает.

Пускай она строит из себя могучее дерево — являясь лишь ветвью, но это лучше, чем упасть в грязь лицом и поджав хвост бежать к нему.

— Как же ты меня бесишь! — ярость — единственное, что можно разглядеть в мимике блондина. Такая же животная ненависть, которую невозможно унять, даже при желании.

Нервы на грани...

Они на одном шаге от края пропасти — ровно столько осталось его терпения.

Не позволяя больше ни на один миллиметр намокнуть креслу сидения, Ким со всей дури хлопает дверью, понимая, что самовольно она не выполнит его требование.

Челюсть сжимается до одурения, а руки немеют от желания схватить что-либо, и разнести к чертям собачьим до уровня атомов.

Пытается совладеть с собственным телом, но это крайне сложно.

Там, где-то в глубине подсознания, на самой грани души — надеется, что приступов больше не будет.

Это в прошлом — он верит.

— Отвали от меня! — шатенка лихорадочно переходила на бег, со всем осознанием, что даже при желании от него не оторваться.

Маньяк.

Пугает и злит, одновременно.

За считанные секунды, десятки метров до неприличия сокращаются. Девушка и пискнуть не успела, как оказалась закинутой на спину, подобно мешку картошки.

Снова... Опять к ней обращаются как с бездушной вещью.

— Пусти меня, больной ублюдок! — всё что она может, так это со всей одури лупить по уже не белоснежной, прилипшей к его телу рубашке.

— Лучше заткнись! — сильнее сжимая девичью, осиную талию к своему плечу, Тэхён не намерен выслушивать всю эту желчь из её, противных для него уст.

Истеричка не понимает, что как бы не брыкалась и не сопротивлялась, блондин её не отпустит. Лишь единожды ослушался приказа отца, и из-за этой взбалмошной повторяться не намерен. Чтобы она сейчас не сделала — в его руках, лишь жалкая мышь.

***

Очередное утро рутинного дня. Солнце пытается прорваться через занавес, а сквозь открытое окошко слышится пение птиц, звуки проезжающих машин и крики типичных студентов.

Так много людей ждали этого прекрасного дня. Горячие лучи солнца и голубое небо разбавили серую палитру осени. Один только воздух чего стоит: аромат свежей зелени в помесь с влажным асфальтом.

— Проснулась? — только сейчас Джен заметила мотающуюся по комнате подругу. Выходной день не обходится без очередной перестановки. Хоть вазочку, но нужно переместить.

Джин Хо терпеть не могла однообразие, что сильно сказывалось и на обстановке их комнаты.

— Который час? — сумбурные воспоминания подобно артиллерии закидали голову с самого утра.

Последнее что вспоминается, как она едет в авто Тэхёна.

Помнит, как наблюдала пролетающие огоньки, через мокрое окно. Как капли отбивались от железа и оставляли характерный звук. Однако, о возвращении в общежитие, ни единой картинки.

— Почти полдень, — отставив на время рамку с фото и отложив перестановку, брюнетка тихонько подошла к Джен, чтобы присесть на край кровати. — Как ты себя чувствуешь? — нота беспокойства пролетела в зеницах соседки. Почему вдруг такой вопрос? Неужто ли вчера что-то натворила? — Как обычно, только... — при первой попытке подняться с кровати, резкая, ноющая боль ударила в голову. Ноги подкосило, а в глазах потемнело. — Немного болит голова. Как я добралась домой? — дымка спала с глаз и ей на смену пришла ясность. Комната выглядит иначе: стол находится на другой стороне, в вазе стоят цветы, а на стуле висит незнакомая вещь. Пиджак. Да, точно. Это мужской пиджак. Что он тут делает?

— Ты уверена, что хочешь знать? — прикусив нижнюю губу, Хо явно что-то недоговаривала.

Непонятно что страшнее: узнать правду или томиться в безызвестности.

— Не тяни уже. Знаешь же, что не люблю... — очередная попытка подъёма венчалась успехом. Джен привстала, чтобы подойти к манящему её окну. Именно наружные звуки и пробудили её ото сна. Просыпаться в обед непривычно и интересно одновременно. Ощущение, словно полжизни пропустил. Однако, есть в этом изюминка. Понимаешь, что за стенами кипит жизнь. Суета, суматоха и споры из соседних окон тому подтверждение.

— Вчера, тебя принес Чонгук, — заострив брови и сжимая губы в единую полосу, брюнетка не знала, как начать. — Не смотри на меня так, я сама ничего не знаю, — отрицательно закивав, она скривила недовольное лицо. Наверняка её саму распирает от любопытства, а ответов нет.

— Ты, наверное, что-то путаешь. Чонгука вчера не было со мной, — глазея в одну точку, Ким вспоминала весь прошлый день, начиная от встречи с Юнги и заканчивая столкновением против Тэхёна. Нет, определённо Чонгука не было. — Почему же так голова болит? — массируя указательными пальцами висок, в голову Джен шли разные предположения. Упала и потеряла память? А может Тэхён приложил к этому усилия? Этот подлец может, она уверенна! Одно только вчерашнее отношение, показало всё его нутро.

— Не так быстро... Отвечаю на первый вопрос: нет, я не перепутала Чона. А что касательно головы, понятия не имею. Смею заметить, что всю ночь у тебя шпарила температура под сорок, — искривив уголок рта, Хо приготовилась читать лекцию. — Хотя я уверенна, что она и сейчас есть, — ударив ладошками по коленям, брюнетка заставила себя подняться за термометром. — И вообще, тебе совсем голову отшибло? Какого хрена ты под дождем шляешься? — протягивая одной рукой градусник, вторую она сложила на боку. Выглядит, словно мать отчитывает свое непослушное чадо.

— Ой, не бузи, — голова и так кругом, а тут ещё она. — Значит это Чонгука? — кивнув на одёжину, Ким ума не могла приложить, какого черта здесь происходит? Почему она ничего не помнит?

— Наверное... — хмыкнув, брюнетка сняла аккуратно висевший пиджак со стенки стула. — Вчера ты была им укрыта, — поднося вещь ближе, она сделала глубокий вдох, после чего довольно закатила глаза. — У него офигенный парфюм, — подобно токсикоману, брюнетка снова и снова вдыхала нравящейся аромат.

— Прекрати это извращение! — покосившись в сторону, Джен не хотела представлять Чонгука, ведь там, где он всегда и Тэхён. — Чтоб его... — вспоминая беловолосого идиота, в горле образовывается ком, который хочется запить огромным количеством воды.

***

Не для всех сегодняшнее утро такое же прекрасное. Для кого-то прошлая ночь была последней.

Ранние лучи солнца освещали очередное бездушное тело, лежащее посредине проулка. Между двумя полицейскими авто допрашивали свидетелей. Два бездомных наткнулись на тело степенного мужчины.

— Ты опоздал... — томно протянул Сокджин. Новоиспечённый напарник уже разведал у Кана, что Джун всю ночь провел в офисе за чтением биографии. — Взбодрись, — шатен протянул крепкий кофе, который и сам любил временами потягивать, хотя был большим любителем чая.

— Уснул в офисе... — принимая необходимую в данный момент дозу кофе, Джун был благодарен за внимание со стороны новенького, хоть по-прежнему и не одобрял пополнение его команды. Однако выбор был невелик.

— Да, я знаю. Тебе следовало бы больше высыпаться, — парочка подходила ближе к телу, над которым скакал Муёль.

— Давай я сам разберусь со своим сном, — кинув на Сокджина безразличный взгляд, Нам не собирался переходить с ним рамки работы. Больше всего следователь терпеть не мог, когда лезут к нему в жизнь и уж тем более в душу. — Что у нас здесь? — наклонившись и рассматривая тело мужчины, первым что кинулось в глаза, так это синеватая полоса на шее. — Это то, что я думаю?

— Да, — сфотографировав каждую деталь, Кан отложил фотоаппарат в сторону. — Мужчина, шестьдесят три года, асфиксия, — подытожил судмедэксперт.

— Это не наш приятель?

— Как раз-таки наш. Мужчина жил на той же улице, что и остальные, — информация, сбивающая с толку всех присутствующих здесь.

— Сменил почерк? — протянув уголки рта вниз, и приподняв брови, Джун совсем запутался.

— Именно, вот только непонятно почему, — Кан поочерёдно стягивал перчатки.

— Трасологию* уже сделали?

— Да, а толку? — клацнув свой чемоданчик, Муёль продолжил. — Позднее, я отправлю тебе анализы одорологии* и дактилоскопии*, если конечно здесь что-то есть. Хотя, сомневаюсь...

— Удушение связывает нам руки, — спокойнейшим голосом возразил Джин.

— Поясни?

— Про феномен пролитой крови* слышал? — засунув руки в карманы, шатен смотрел с упрямой пронзительностью и возвышенностью.

— Он прав, — ухмыльнувшись Муёль продолжил. — Откуда ты?

— Откуда я знаю? — договаривая, Ким ожидал этого вопроса. — В США я работал криминалистом.

— Теперь понятно откуда у тебя павлинья гордость, — цокнув языком, Намджун принял документы от подошедшего человека.

— Покажи, — не церемонясь, Джин вырвал бумаги прямо из его рук.

— Вообще страх потерял? — ощущение, что сейчас Ким вцепится тому прямо в глотку, однако Сокджину плевать. Он с таким же невозмутимым лицом продолжал изучать документ.

— Вы говорили с жителями дома?

— Они шарахаются как от огня, — кажется Кан единственный с кем можно адекватно поговорить. — Не страшно, я знаю кто нам поможет... — Джин уже знал к кому нужно обратиться за помощью, и кто ему точно не откажет и расскажет правду.