1+3

****
Пока мы ехали и шли, я смотрела на мужчин, размышляя о следующем. Сначала мне показалось, что они спокойны. Тогда появлялся вопрос: почему? Разве они не должны переживать за здоровье ребенка и все такое. Загадка разгадалась сама собой, когда мы зашли в кабинет для осмотра. Нет, они нервничали. Я сажусь на кушетку, и Аден, опережая меня тянется, чтобы задрать кофту и оголить мой живот. Краем глаз вижу, что нога Каллена ходит ходуном, а Рич слишком сильно задумчив, а Аден сидит практически на последнем сантиметре от края стула, чтобы быть как можно ближе ко мне. 

— А теперь подробнее о жалобах. — просит Элис, когда начала намазывать мой живот. Я посмотрела на мужчин. Аден с Ричем говорить начали одновременно, из-за чего на мгновение произошла заминка, которую быстро прервал продолжающий речь Аден.
Элис внимательно слушала его слова, параллельно начиная водить по моему животу какой-то прикольной штукой. Монитор был пока развернут в сторону девушки, она внимательно смотрела туда. Мне тоже хотелось. Там же был мой сын. Маленький такой. Лежит там уютненько, а за ним наблюдают. 

— Ого, — произнесла удивительно Элис, случайно прервав длительный и чересчур подробный рассказ. Пока я не перевела глаза на Элис, успела увидеть лица своих мужчин. Подобное состояние можно описать только фразой “все внутри упало”.   
Это “ого” было настолько неоднозначно, хотя после наших жалоб вполне понятно. 

— Что? — прервал гробовую тишину Рич охрипшим голосом. 

— Что-то плохое? — за ним спрашиваю и я. 

— Простите, — Элис разворачивает монитор к нам, что задачу вообще не облегчает, потому что на таком сроке вообще нереально различить что-то не разбирающемуся в этом человеку. Она улыбнулась, что только сильнее сбивает нас. — Смотрите, это головка. И это головка. 

— В смысле? — на этот раз все упало у меня. Нет, я серьезно весьма четко почувствовала свое сердце, которое заболело. 

— У вас будет два мальчика. Близнецы. Поэтому объяснима боль в животе. Матка сейчас растягивается, для нее это стресс. 

Я выдыхаю, у меня с плеч падают горы и отмирает сердце. Нужно же было так сказать! Я бы возмутилась и вслух, однако была вторая тревожная, уже не до такой степени, новость. Два? Двое? Один, два. 

— Маленькая…— завороженно зовет Каллен, прикасаясь к моему плечу легким касанием. Аден сжимает мою ладонь. Я смотрю на них, пытаясь осознать… Как такое можно вообще осознать? Кажется, что мы все застыли от шока..нужно время, хотя бы несколько минут, чтобы прийти в себя и осознать., понять, представить, быть готовой…

Отмерла из нас пока только Элис. Она продолжила консультировать. В конце концов успокоила нас тем, что это действительно может быть нормой. Она объясняла это какими-то умными словами, пытаясь нам рассказать сам процесс. Я почти не слышала того, что она говорила. Мои глаза сосредоточились на экране, показывающем что-то странное на первый вид, но это были мои дети. Двое. 

 — Анна, ты следишь за весом— оборачиваюсь на Элис. Этот вопрос поставил меня в тупик. Да. Нет? Что я должна была ответить? Это намек на то, что я толстая? Кто вообще задает такие вопросы при своих мужчинах?— При беременности важно следить за весом, чтобы не осложнить роды и беременность. Лучше исключить сладкое и уменьшить объем мучного.
Я бы с удовольствием вообще перестала есть. Всего неделя, и я бы выглядела не хуже Кассандры. Я бы так им нравилась. Эта соблазнительная мысль засела в голове и сжала грудную клетку. С удовольствием. Но это не будет стоить тех мучений, которые испытают эти чудесные два комочка в моем животе. Они сейчас важнее всего на свете. 
Я так же понимала, что беременность и без того сложный и непредсказуемый процесс, что уж говорить о родах… поэтому я собиралась воспользоваться данным советом. 

— Я не набрала.— тихо произношу в ответ, чтобы они не думали, что я поправилась. Не знаю даже, кому конкретно это было адресовано. 

— Сейчас нет. После токсикоза наступит время, когда захочется есть очень много. И тогда набор веса начнется.— от этой мысли я впала в досаду. Я наберу ещё? Отвожу глаза в стену. Как должно быть ужасно это было слышать им. Они, вероятно, думали, как намекнуть мне... Но они были такими очаровательно милыми, что просто не могли сделать этого.
Но я упрямо возвращаю глаза на девушку, решив, что вес — не самое худшее и главное. Они должны были знать, на что идут, когда хотели ребенка. Почему я должна переживать об этом? Ведь сейчас самое главное — дети. С улыбкой поворачиваю голову на братьев, которые внимательно смотрели на экран, но ответили мне взглядом. 

— Ну и другие продукты, которые лучше исключить или уменьшить употребление, я отправлю тебе, Рич. Дело не только в весе, питание сейчас и до конца кормления грудью должно быть правильным, потому что оно влияет на развитие малыша...ну, в вашем случае малышей,— улыбнулась тепло она. — Что ж..— Элис подошла к полке, с которой взяла салфетки и передала их Адену, который находился ближе всего к ней.— Оставлю вас.

Когда девушка вышла, я посмотрела на братьев. Аден поднялся с места и, подойдя, наклонился надо мной, ласково водя салфеткой по животу, убирая гель. 

— Маленькая, сложно описать словами, насколько сильное счастье мы чувствуем сейчас.— Рич приподнимает мою руку и целует ее, не спеша отрывать от своих губ. Я была немного растеряна, но чувствовала важность этого момента единства, словно сейчас мы были ближе, чем когда либо. 

А затем все произошло обыкновенно: мы попрощались с Элис и пошли домой. Я лежала в их объятиях, но очень скоро уснула, все же до сих пор еще было раннее утро, а я плохо спала ночью. 

Открыв глаза, я вновь прикрыла их и сладко потянулась. В голову сразу пришло осознание: два ребенка. Этот новый поворот еле укладывался в голове. Просто так сложно было в это поверить. 

В постели я находилась одна, что вызвало лёгкое недовольство и простимулировало поднять, сесть на постели. Я замерла, уставившись на комнату, на полу которой стояли вазы с пышным собранием разнообразных цветов. Их было море, наполняющее комнату. Пару раз поморгав, я смущенно улыбнулась, прикрыв руками широкую улыбку на лице. Мне так захотелось обнять их и прижаться к ним, не только из-за этого подарка, а просто, чтобы чувствовать их рядом. 

Поднимаюсь, накидывая на себя футболку Адена, в которой он вчера спал. Я чувствовала смущение, но глупо отрицать, что мне не понравился этот знак внимания. 

Нахожу мужчин без труда на кухне и останавливаюсь под аркой, улыбаясь так сильно, будто выиграла эту жизнь. Хотя почему будто. 

— Выспалась?— губы Адена растянулись, он протянул руки, подводя меня к себе  и сажая на свои колени к нему лицом. 

— Спасибо,— произношу тихо, сначала смотря на среднего их братьев.— Спасибо большое,— благодарю уже Рича и Каллена. Руки Адена собственнически гладят мою спину, прижимая ближе к мужскому твердому торсу. 

— Ты подарила нам бесценное счастье, мы хотим сделать то же для тебя.— ответил Каллен. Мои руки обвивали шею Адена, но тем не менее внимание сосредоточилось на его брата.

— Я счастлива.— признаюсь, смутившись.

— Отцепись уже от нее, Аден,— недовольно проворчал Каллен, похлопав себя по колену. Рич сдавленно усмехнулся, отворачивая к плите.

— Что готовишь?— интересуюсь у него, потому что была очень голодна.

— Картошка. В духовке мясо.— улыбнулась. Люблю картошку. 

Аден поднимается и уходит в гостиную, но почти сразу возвращается. В его руках черная бархатная коробочка, но больше, нежели продают для кольца. Я удивленно смотрю на него. 
Подойдя, он опускается около стула на одно колено, от чего мои прямо таки расширились. 

— Если что я вам уже отвечала «да», если не помните.— замечаю, слегка поджав губы в улыбке. 

— Такое мы никогда не забудем,— низким, почти хриплым голосом отрицает он. А затем открывает коробочку, и я вижу на ней прелестный браслет. Посередине полоски, состоящей из маленьких алмазов, была выложена надпись: «Маленькая наша». У меня открылся рот. Сам по себе. Аден довольно улыбнулся и достал браслет, откладывая коробочку на пол. Каллен приподнял мою руку, пока его брат застегнул на ней браслет.— Этот камень называется падпараджа и в переводе с тамильского означает «цвет восхода солнца». Твое появление в нашей жизни важно настолько же, насколько для земли и её жителей солнце. 

В этот момент. Почему именно в этот что-то изменилось во мне. 

Аден поднялся и потянулся ко мне, обхватывая за талию. 

— Ну уж нет,— недовольно пробурчал Каллен, не отпуская меня и притягивая в поцелуе. Рядом слышу рычание мужчины. Улыбаюсь сквозь поцелуй. Можно быть хоть немного счастливее, чем я сейчас? 

Поцелуй стал более глубокий и начинал перерастать во что-то  безумное и страстное. Рядом вновь стало слышно злое рычание.

— Да, замечательно,— рычит вновь Аден.— Тебе достаточно.— меня всё-таки снимают с колен Каллена и быстро сажают на стол. Аден просто встаёт между моих непроизвольно раздвинутых ног, почти вкладывая меня на деревянную поверхность, жадно посасывая кожу на шее, вниз, к груди. Его руки быстро и уверенно пробираются под его же футболку, обнажая мои бедра, для справедливости, защищённые лёгкой тканью трусиков. Но его руки достигают лишь живота и возвращаются, опускаясь между бедер. Низ живота стянуло, я поддалась ближе к его ладони, чувствуя напряжение в теле. Как я так быстро потеряла рассудок? 

— Аден,— зовёт Рич, мужчина рычит.— Аден.— его голос становится более настойчивым. Ласки заканчиваются, бурная страсть тоже и перед собой я вижу ласковый взгляд и мужчину, который бережно приподнимает меня и закрывает футболкой бёдра. 

Аден поворачивается к входу на кухню, я смотрю туда же и вижу, как заходит мама. 

— Миссис Флорез,— кивает Аден, кажется, выглядя недовольно. 

— Мама!— соскакиваю со стола, подбегая и обнимая ее.— Я соскучилась. М, смотри!— показываю ей запястье, на котором красуется маленькое произведение искусство. 

— Красивое.— без энтузиазма отвечает мама, но это нормально. Она часто находится в своих мыслях.— Когда поедем? 

— Куда?— оборачиваюсь к братьям, поскольку мама тоже обращала вопрос в их сторону. 

— У нас сегодня клуб. Помнишь?— отвечает Рич. Киваю, хотя почему-то вылетело из головы.— В часа три выезжать будем. 

— А чего так рано? Кто в твое время в клуб ходит?— удивляюсь я. Рич снисходительно улыбнулся. 

— Примерно два с половиной часа ехать туда, там побудем часа два-три, дорога обратно. А тебе и Вивиан спать ложиться в одиннадцать максимум. 

— Нет, ты что какое спать. Сегодня будем тусить-тусить,— говоря последние слова я растянула их и сделала какое-то дурацкое танцевальное движение для прикола. 

— Да, милая, поэтому ложишься не в десять, а в одиннадцать. Можешь не благодарить нас за щедрость.— произнес саркастично Аден, улыбаясь при этом. 

— Ужас. Одна сплошная диктатура.— наигранно недовольно качаю головой. 

— И правильно, нужно следить за здоровьем и хорошо спать.— киваю, а затем мое лицо озаряется.

— Мама! Мы ведь тебе ещё не сказали, что ты станешь бабушкой! 

— Да? Вы меня этим уже давно порадовали.— смотрю на маму, поджав губы. Это был театральный намек, который мама поняла и улыбнулась. 

— Но ты не знаешь, что станешь бабушкой вдвойне.— произношу, вновь вернувшись к веселой интонации и активности.— У нас будут близнецы. Два мальчика, представляешь? 

Мама нахмурилась.

— С чего ты это взяла? 

— Как с чего? Мы на УЗИ были. 

— Анна на таком сроке нельзя сказать, что будут близнецы, а пол совершенно точно нет. Его можно выяснить минимум на 5 месяце.— застываю в осознании… Черт, как я могла так облажаться? 

— У нас хороший аппарат, а то, что будут мальчики… мы чувствуем.— помогает мне Рич. 

— Чувствуете?— переспрашивает мама, как бы несколько передразнивая.

— Чувствуем.— киваю я утверждающе. Мама посмотрела на нас на всех, будто на сумасшедших, но что уж поделать. Хотя… ей же все равно когда-то расскажут. Не думаю, что Нейт продержится долго, скрывая свою вторую сущность. 

— Ясно.— кивнула она с выражением лица «ну, с вами все понятно». 

Затем она поинтересовалась о моем самочувствии, я рассказала ей обо всем. Рич позвал всех за стол, выражение лица моей мамы выражало такое разнообразие эмоций: шок, растерянность, смущение и раздражение. Она посмотрела на меня, я улыбнулась. По итогу она села на стул, но не касалась стола и отказалась от обеда по причине того, что не голодна. Я была смущена, а мужчины вели себя так естественно, будто не видели ничего удивительного в произошедшем.