Сказочник

    Полковник

(Мисурата, 2011 год)

... – Мне грезится, или вы действительно странно одеты?

– Это с целью сберечь вашу психику, полковник. Я пришёл к выводу, что бедуин на верблюде будет для вас предпочтительней, нежели американский солдат. Вы с ходу начали бы драться – не разобравшись, в чём дело. А вид кочевника значительно упрощает восприятие. Вы прождали четыре дня, прежде чем задать этот вопрос?

– Ни в коей мере, сайед аль-Маут. Я, простите за признание, находился в состоянии шока. Согласитесь, неожиданно видеть со стороны, как твоё мёртвое тело в бешенстве избивают человек двести, а после везут в супермаркет и выставляют в холодильнике. Сначала мне казалось, я очутился в чужом страшном сне.

– Это всем кажется.

– Вот видите. Но вообще, я разочарован. Я правил моим народом сорок два года. Я сделал Ливию известным на весь мир государством, меня уважали как лидера – даже в варварском Кремле позволяли бедуинскую палатку ставить. И какова людская благодарность? Запереть мой труп вместе с овощами в холодильнике! Не говоря уж о том, как появился этот труп. Они ещё пожалеют. Стране конец, вот увидите.

– Сомнительная мысль, полковник. Основная ошибка диктаторов вроде вас – думать, будто с их смертью гибнет весь остальной мир. По-детски наивная точка зрения... Для каждого солнце гаснет в одиночку. Вас обижает овощное соседство? Не стану возражать, «натюрморт по-ливийски» мало кому понравится. Но признайте, вы закисли в своём кресле. Я понимаю, Каддафи – это бренд, но и бренду требуется смена коллекций. Конечно, в таких условиях пристрелят. Зато вы имеете отличные шансы войти в историю как первый лидер, свергнутый по Facebook.

– Да вот это и бесит, сайед аль-Маут. Я захватил власть в результате революции, а потом меня скинули в ходе другой революции. Зачем она нужна, если уже есть первая? И ещё – именно те самые люди, что потрясали в телевизоре оружием и торжественно клялись умереть в битве за Триполи, сбежали первым делом.

– (Смех.) Нет, всё же диктаторы – определённо дети: жестоки к живым существам, но верят в сказки. Муаммар, я обсуждал тему с Саддамом: неужели вы и правда думаете, что изображения на деньгах, ваши портреты в каждом доме и памятники вам на главных площадях – это всё искренне? Мой главный офис расположен в России, вы хорошо знаете местного раиса. Так вот, он тоже уверен, что победил на выборах благодаря народной любви, а не ловкости рук отдельных бородачей. Кто больше всех клянётся в верности, тот и накинет вам на шею удавку. Призрак Саддама тоже поражался, разглядывая себя: да как его посмели вздёрнуть, у кого рука поднялась? Есть глупейшая поговорка – на миру и смерть красна. Ничуть, полковник. И вы, и Саддам на видео в Инете выглядели непрезентабельно.

– (С лёгким, но почтительным раздражением.) Вас бы так молотили!

– Не спорю, вам изрядно досталось. И какие сделаны выводы?

– Меня не убивал мой народ. Я погиб от рук ЦРУ.

– Помилуйте, дражайший Муаммар. Вот эти боевики-подростки – американские шпионы? Совсем тогда плохи дела у Центрального разведывательного управления. С чего же началась революция, если в Ливии, как вы утверждаете, был сущий рай? Видно, вы один и жили в раю, – если достаточно призывов к бунту через sms и тот же Facebook, чтобы посыпалась ваша власть. На ЦРУ модно валить свои недочёты, но заверяю, у любой разведки руки отсохнут работать с такой скоростью. Революция стартовала спонтанно, а уж потом, конечно, западные спецслужбы подтянулись. И ещё, полковник, – разгонять демонстрации бомбардировщиками моветон. Почему вы не поступили, как принято в демократических странах? Водомёты, резиновые пули, избиения дубинками: гламурно и проверено временем.

Верблюд равнодушно жует колючку. 

Собеседник думает.

– Авиация – там общий результат лучше, – неуверенно говорит он.

– По вашему трупу не скажешь, – парирую я. – Вы пересидели своё время, как Фидель Кастро. Революционеры должны умирать молодыми. Ну, в крайнем случае, лет в пятьдесят. Тогда их запомнят юношами бледными со взором горящим, а не древними стариками в памперсах, с трудом передвигающими костыли. Вы уже были немолоды, полковник. Что мешало вам удалиться от власти и пожить на коралловых островах в компании прекрасных девиц? Взяли бы да уволились.

Очередь людей у тела Каддафи движется медленно: труп снимают на телефоны. Мы стоим рядом, и это позволяет наблюдать картину вживую. Муаммар вне себя.

– Вы ошибаетесь, любезный сайед аль-Маут. Я вообще не занимал никаких постов, а жил в палатке в пустыне. Не пил алкоголя, не курил. Мне ничего не было нужно, я сутками работал для своей родины. Вы сами сказали: Каддафи бренд. Много ли князьков в странах с населением в шесть миллионов может похвастаться такой узнаваемостью? Для популярности нужен эпатаж. Поэтому я ездил с палаткой, набрал девушек в телохранительницы и пытался получить в личную собственность скромненькую атомную бомбу. Ох, великий Аллах... Как я жалею, что её не создал.

– Саддам тоже жалел.

– А Гитлер?

– Гитлер был псих. Даже после покушения страдал, что порвал брюки. Он уверился – его спасёт чудо, хотя русские были уже в Берлине.

– Хорошо. Знаете, я достаточно насмотрелся на шоу с моим трупом. Хочется узнать, какие у меня шансы на карьеру среди привидений? Вы упоминали, вам требуется помощник. Без проблем, сайед аль-Маут, – я возглавлю призрачный мир.

– Спасибо, но его уже возглавляю я.

– Я не так выразился. Вы будете высшим существом, как Аллах на небе. А я стану осуществлять правление от вашего имени и во имя вас. Мы договорились?

Верблюд давится колючкой. Удивлён даже он.

– Хм, полковник. Вы полагаете, что я впервые получаю предложение такого рода? Да, я люблю брать бывших политиков на техническую работу в мире теней, но не в том случае, если политик считает себя мессией. Хотите, я предскажу, что будет дальше? Спустя год вы напишете «Теневую книгу», после начнёте объяснять косарям, как следует строить призрачные города, введёте народные комитеты самоуправления... Мне, конечно, скучновато на своей должности, но не до такой же степени. И почему все лезут в загробное мироустройство? Че Гевара хотел революцию косарей, Ротшильд – введения призрачных денег и акций, Джон Леннон – права теней на секс и марихуану. Не поверите, меня всё устраивает. Полумиллиона косарей достаточно: пусть их число ежегодно увеличивается, но в штате Небоскрёба хватает и учёных, и статистиков, и организаторов трансферов для душ на случай крупных природных бедствий. Это не ад, Муаммар, а я не Сатана. Тут транзит, где не задерживаются. Если у вас есть желание, отправляйтесь в Бездну и уже там заключайте соглашение с Аллахом либо Иблисом – по вашему выбору.

– (Бодро.) О, это было бы неплохо. Сайед аль-Маут, будучи живым, я на всякий случай написал гениальный проект существования вместе ада и рая, вроде совместного государства... Понимаете, я не знал, куда именно попаду. Ну, так вот...

– Минуточку, полковник. А вдруг там Христос?

– Замечательно! Я всегда с симпатией относился к христианству. Не поверите, но я заодно составил и весьма полезный трактат на тему общей канцелярии Христа и Люцифера. Даже эмблема разработана – взгляните, крест в пламени и с рогами.

– Уфф. Полковник, я не удивлюсь, если у вас есть план и для птицы Гаруды.

– Прекрасно. Я как чувствовал, что он понадобится.

Я на пару секунд умолкаю. Иначе невозможно.

– Со столь редкой предусмотрительностью, полковник, просто диву даёшься, как вы допустили своё свержение и тем паче убийство. Если бы я сейчас не видел вашу тень рядом со мной, то посчитал бы – по ошибке забили насмерть вашего двойника.

– У меня были двойники. Я их расстрелял, чтобы не захватили власть.

– Логично.

– Спасибо. Но я грущу. Сказал бы кто раньше – меня ожидает такой финал...

– Вы изменили бы свою жизнь?

– Нет.

– Тогда зачем грустить? Многие призраки мечтают вернуться в прошлое. Но если они туда попадут, то не будут знать, что делать. Уверен, вы не уйдёте в отставку, а постараетесь избежать революции, забанив Facebook. Так, Муаммар?

– (Без тени сомнения.) Разве это плохо, милостивый сайед? Какой верблюд на пике популярности добром уйдёт в отставку? Вы посмотрите, группа Scorpions уже пять лет с прощальным туром ездит, во все страны по третьему разу. Я приношу извинения за мою дерзость, но... вы ведь тоже не увольняетесь, дорогой аль-Маут.

– Поверьте, я бы и рад, полковник. Увы, у меня бессрочный контракт.

– (С радостью в голосе.) Так давайте я вас заменю!

– (Вздох.)

  Не нужно, полковник. Вы дивно смотритесь среди овощей.

Он рассматривает своё истерзанное тело.

– Ну что ж, теневая карьера сорвалась. А можно отомстить тем, кто меня убил?

– Помилуйте, Муаммар. Они и года не проживут.

– Откуда вы знаете?

– У меня богатый опыт созерцания мировой истории революций. Я видел трупы сенаторов-заговорщиков, погубивших Цезаря. Наблюдал, как взошли на помост гильотины якобинцы, голосовавшие за казнь короля. Ну и, совсем мелочь – много ли творцов русской революции дотянули до сорокового года? Они сами друг друга сожрут, полковник. Вам ни малейших усилий прикладывать не надо.

Он выглядит счастливым.

– Что вы выбрали, Муаммар?

– Я сойду в Бездну, сайед аль-Маут. А пока – можно мне чашечку кофе?

...Мы пьём безвкусный кофе, продолжая наблюдать за толпой, смеющейся и фотографирующейся с мертвецом. Люди обожают зрелища – даже больше хлеба.