Сказочник

   Пятый всадник

(Могадишо, Федеративная Республика Сомали)

... Муэдзин пел молитву с минарета полуразрушенной мечети красивым и сильным голосом. Он даже не использовал динамики – пение отлично слышалось на всех углах рынка Бакаара. Служба шла недолго: прицельная очередь из «калашникова» оборвала суру на полуслове. Это был уже шестой муэдзин за неделю, и Полемос всегда отдавала должное упорству городских служителей культа. Ни один из рыночных торговцев, расхваливающих свои товары, и ухом не повёл. Их больше интересовал курс доллара, нежели судьба муэдзинов: взамен покойника медресе Могадишо всегда присылало нового. Под ногами хрустел песок, валялись оплавленные осколки снарядов.

Лимос подумал: будь он человеком, бежал бы отсюда куда глаза глядят.

– Полемос, вот я одного понять не могу, – заявил всадник, не скрывая откровенной нервозности. – Зачем нам устраивать семинары в ТАКИХ местах? Почему бы, для разнообразия, не поехать в Париж или Лондон? Тебе тут мёдом намазано, что ли?

Полемос коснулась тонким пальчиком подбородка брата.

– Милый, у тебя отвратительная память. Ты забыл наш симпозиум в Париже в мае сорокового года? Не успели расположиться в отеле, как город стали утюжить люфтваффе. А что потом случилось с бедным Лондоном, лучше и не вспоминать. Сомали – самобытное и уютное место, здесь нет нефти, и поэтому не начнётся Третья мировая война. И знаешь, для меня это знаковый город. В Могадишо двадцать лет идёт грызня между племенами, уже забыли, с чего всё началось. А я помню. Однажды я поехала насладиться терактом в Кению на известный курорт Момбаса, а там вдруг дожди. Ну, я остановилась переждать в Сомали уик-энд. От меня исходят любовные флюиды: мирно сижу в кафе, пью диетическую колу, никого не трогаю, а народ вокруг разом стервенеет и бросается резать друг дружку без удержу. Вот же загадочные они, правда?

Сделав паузу, Полемос театрально похлопала рыжими ресничками.

– Я просто люблю комфорт, – с отчаянием произнёс Лимос. – Мне предпочтителен дизайнерский отель, номер люкс, обязательно – французский ресторан с мишленовскими звёздами и бешеными ценами. Там всегда подают микроскопические порции на огромных тарелках: люди не насыщаются трапезой, страдают от голода, это безумное удовольствие. А что тут? Тьфу. Народ счастлив, если ему в рот попадёт хоть мусор, и тупо набивает желудки. Оглянись – вокруг ни одной фотомодели-анорексички. Пропащая страна.

– Хватит лицемерить, братец, – резко парировала Полемос. – Ах, обстановка убогая, ах, нет люкс-гостиниц и тощих девочек. Почему-то в девяносто втором году, когда в Сомали передохли от голода триста тысяч человек, ты не страдал и не жаловался. Первым примчался сюда, позабыв понтовую диетологию и мишленовские звёзды. Переживёшь. Мы засядем в развалинах поудобнее и проведём наш семинар. Это совсем недолго.

Никао не обращал внимания на перепалку.

Сомали мало интересовала его в смысле эпидемий – натурально гиблое место. Здесь сухой климат, никакой малярии, стыдно сказать, осенней мухи цеце и той не дождёшься. Солнце с беспощадностью палача выжигало всё в радиусе тысяч километров, включая надежду на самый завалящий брюшной тиф. А уж чума... Никао вздохнул, и по треснувшей от жары нижней губе потекла сукровица. Вот почему сейчас «Чёрную смерть» днём с огнём не сыщешь, хотя раньше бактерии раздавали на каждом углу? Эх. В древности люди были менее техничными и более открытыми. У них отсутствовала эта безумная привычка мыть руки и кипятить воду для такой ерунды, как питьё. Эволюция – худшее из зол. Сейчас Никао годами приходится корпеть в лаборатории, изобретая до крайней степени извращённые вирусы. Двести лет назад для эпидемии хватало пары крыс.

Землю сотряс взрыв – в квартале от рынка сдетонировал фугас.

Белки глаз Полемос резко подёрнулись красной мутью.

– О, как же хорошо-то... – стиснув зубы, простонала она.

Обойдя рынок, троица всадников направилась к полуразрушенному двухэтажному зданию. Полемос присмотрела его заранее – бывшая больница, идеальное место для семинаров. Сюда свозили трупы как погибших от обстрелов, так и умирающих от голода и болезней. Полемос даже подумала, что на стене не хватает таблички: «Место, которое нас объединяет». Хм, не совсем объединяет. Танатос, увы, больше уже не с ними.

Перешагнув через порог, Война, не боясь запачкать платье, села прямо на пол, поджала ноги в красных шлёпанцах, с восторгом вдохнула пыль от штукатурки.

– Братья, не станем терять время зря, у нас настоящий аврал. Главная тема семинара – Мастер существует. Я всегда знала, что это так. А теперь и вы меня понимаете...

«Надо же, молодец какой, – со всем ядом полутрупа подумал Никао. – Она постоянно в выигрышной ситуации. Не приди Мастер – надо верить, что он есть. Приди – так ей заранее было всё известно. Теперь эта фанатичка в перманентной истерике. Мастер оценил, Мастер заметил, Мастер поблагодарил за верность. Ага. Понятно, к чему она клонит... Мы больше ей не нужны, чтобы спасти от мести Танатоса». Он повернул голову в сторону брата Голода, но тот лишь верноподданнически кивал, глядя на сестру.

– Теперь всё будет иначе, – витийствовала Полемос, блестя глазами. – Мироустройство реформируется, и скоро Мастер милостью своей объявит: переменам быть. Уже понятно, наш старший брат Танатос не в фаворе. Он лишится регалий лидера призрачного мира, статус Смерти как главной среди теней пойдёт на понижение.

Она облизнула губы, взглянув в небо – крыши на здании не было. Среди облаков, грохоча лопастями, пролетели два вертолёта эфиопских миротворческих сил. Полемос прикрыла веки, с удовольствием впитывая кожей чарующие звуки перестрелки неподалёку.

Затем открыла один глаз – словно спящая змея.

– Смерти суждено превратиться в мальчика на побегушках, – жёстко вынесла приговор Война. – И исполнять любую нашу волю: уверена, этого и хочет Мастер. Звезда Танатоса закатилась. Братья, будьте откровенны и найдите силы признаться – изначально армией привидений должна была править я. Как умер первый человек? Думаете, он мирно скончался в пещере, завещав груду костей мамонта внукам, окружившим дедушку с каменными топорами в руках? Нет. Даже Библия признаёт: первая смерть на Земле произошла в ходе акта насилия! Каин раскроил голову Авелю. А неофициально, так извините, ровно миллион лет назад охотник Мгонго из стойбища Хура убил своего приятеля Бробро. История не донесла до нас – они не поделили мозговую кость оленя либо объятия мохнатой соплеменницы Бигобо? Неважно. Смысл один: я не захватываю власть, а лишь забираю то, что принадлежит мне по праву. Разве не так?

Оба брата кивнули, как китайские болванчики. Полемос сыто улыбнулась. Правильный выбор места беседы играет большую роль – дома и стены помогают. А Сомали для неё уже давно как домашний очаг. Лучше разве что Афганистан, но это отпускная страна, там вообще курорт. 35-летняя война, вот главное счастье отдыха: фугас под патрулём НАТО в Кабуле – как балийский массаж, бочки крови ублажают лучше тёплого моря, а копоть пожаров покрывает кожу не хуже настоящего загара. «Сейчас бы ещё парочку смертничков на грузовичках да со взрывчаточкой», – разухабисто подумала Полемос и даже зажмурилась в предвкушении грядущего экстаза. Смертники – острое блюдо последних лет, по вкусу их можно сравнить с тайским супом том ям, полным жгучего перца. А ведь когда-то люди начинали с любительских кремнёвых копий. Плюс войны! Она не стоит на месте, развивается – смешивая компоненты, как знатоки кухни фьюжн.

– Я хочу вас спросить, – вкрадчиво промолвила Полемос. – Согласны ли вы со мной... Мне кажется, нашей фирме требуется расширение. Необходим ещё как минимум один всадник, он станет отвечать за природные катастрофы. Ведь позорище – организация цунами, землетрясений и снежных лавин у нас, по сути, пущена на самотёк. Давайте обратимся к Мастеру, пусть создаст в команде пятого всадника... А уж я подберу для него цвет коня.

– И каков он будет? – печально спросил Лимос.

– Пока ещё не думала, – откликнулась Полемос. – Но можно тёмно-зелёный – в качестве цунами олицетворять пучину волн морских. Мастер, прекрасный творец наш, наверняка поддержит мою идею. И ещё, хочу объяснить... Неважно, какие отношения у вас с Танатосом. Я понимаю, вы выпили с ним вместе десять океанов спирта и съели миллиард пудов перца, однако Смерть – лузер. Он едва не сгубил наш квартет своим убогим соплизмом. И скажу вам откровенно, меня приводит в восторг план Мастера.

«Да уж конечно, – угрюмо подумал Никао. – Преврати Мастер Петербург в кучу навоза, ты бы и здесь визжала – ах как смело, как чудесно, как реалистично! Глядеть начальству в рот – лучший способ карьеры. Даже если начальство сидело во тьме со времён рождения человечества». Он с удовольствием сплюнул бы на пол парочку глистов, но решил, что охреневшая от самоупоения Полемос, чего доброго, сочтёт это актом неуважения.

– Он нас всех восхищает, – подал голос Лимос. – Лично я скажу – если взять и полностью вывернуться наизнанку, не додумаешься до столь фееричного замысла. Знаешь, именно этим Мастер и демонстрирует свой уровень. Он даже не бог, а нечто высшее, недоступное пониманию. У меня нет столько слов, дабы выразить, как я преклоняюсь и обожаю его.

Полемос милостиво кивнула. Она привыкала к роли топ-менеджера.

– А как насчёт грека с «Откровением»? – неожиданно прохрипел Никао. – Он-то предсказал появление на Земле четырёх всадников, а вовсе не пяти. Что тут скажешь?

Война наградила его взглядом, содержащим тонну свинца.

– Я понятия не имею, кто этот грек и о чём его графомания, – отчеканила Полемос. – Этак каждый писатель может объявить себя пророком. Пелевин там или Коэльо. И что, прикажешь любую фантастическую литературу считать образцом для действий? Да тогда у нас в апостолы автоматом попадут и Рей Брэдбери, и Айзек Азимов, и Роберт Хайнлайн. А что? Брэдбери уже являлось будущее, где люди, читающие бумажные книги, изображены как психи и государственные преступники: разве оно не сбылось? Герберт Уэллс и вовсе предсказал вторжение марсиан, – случись такое, мы отлично повеселимся. Но нет той книги, куда нельзя внести редакторскую правку, даже если автор уже мёртв. В любом случае, Мастер занят проблемой Танатоса. Но как только он с ней разберётся... Я подготовила полный набор документов по пятому всаднику.

Полемос распирало от гордости. Ей хотелось говорить – и не останавливаться. Например, как она обожает Мастера, устранившего проблему с Рамилем. Да, погрузить человека в искусственную кому и спрятать в больнице под Питером – никакому земному разуму столь виртуозная интрига не под силу. Координатора киллеров теперь не обнаружишь как среди живых, так и среди мёртвых, а значит – поиски Танатоса не увенчаются успехом. Брат не узнает, что покушение заказала Полемос. Безусловно, Танатос низвергнут, ему больше не сидеть в Небоскрёбе... Однако даже бессмертным опасно иметь за спиной врага, охваченного жаждой мести. И как знать, что за судьбу Танатосу Демиург уготовил? Идея Мастера восхищала её оргазмически. Придумать и спланировать такое... Только бы эти двое рохлей не развязали свои болтливые языки. Хотя... пойти против Творца они не осмелятся.

Братья смотрели на сестру с молчаливой покорностью.

– Как я понимаю, возражений больше нет? – осведомилась Полемос. – Тогда наш семинар закончен. Я буду рада сообщить Мастеру, что петиция о даровании в команду пятого всадника поддержанапочти всеми участниками квартета. А теперь давайте разделимся, мне нужна доза крови: скоро по рынку ударит американский беспилотник. Здание покинем поодиночке, на всякий случай. Никао? Начнём с тебя, мой хороший.

Сотрясаясь от лихорадки денге, Никао поковылял наружу.

Полемос перевела взгляд на Голода. Тот подошёл к проёму, вяло взмахнул тощей рукой, подзывая шофёра на чёрном, поблёскивающем боками «мустанге». Да, брат предсказуем во всём: водителем у него служил призрак бородатого старца в футболке «Найк» – бывший русский царь Борис Годунов... При его правлении вымерла треть тогдашней России. Скучные существа. И вот с такими сухарями ей приходится работать...

Дождавшись, пока чёрный «мустанг» тронется с места, Полемос изменила облик с призрачного на человеческий. Рыжие волосы, красное платье и шлёпанцы исчезли. Из здания экс-больницы вышла американка в деловом костюме и туфлях (каблуки во мгновение ока потонули в щебне). Очень не в стиле Могадишо. Долго ждать ей не пришлось, от рынка тут же отделился патруль исламистов «аль-Шабаб»: шестеро темнокожих бородачей в пропотевшей жёлтой форме, с «калашниковыми» наперевес и ярко-зелёными повязками на головах. Главарь грубо схватил её за локоть, стиснув пальцы.

– Шармута аль-абьяди... – дохнув в лицо, рассмеялся он. – Айза э хуна?

«Прекрасно, – подумала, улыбаясь, Полемос. – Здесь всё просто прекрасно!»

...Удар ракеты, пущенной с беспилотника «Предатор», разорвал всех шестерых в клочья. Бледное лицо сестры Полемос, как веснушками, усеяло сотнями мельчайших кровавых брызг. Земля словно выгнулась горбом: вверх взлетели горящие автомобильные шины, обломки деревьев, засвистели булыжники остатков мостовой. Стоя в центре оранжевого пламени, девушка стонала от сладкого удовольствия, раскинув в стороны руки...