Глава 1
«В полумраке подвальной комнаты он едва мог различить лица трёх девушек, что стояли рядом с ним. Три хрупкие фигуры были затянуты корсетами, украшенными камнями, бантами и оборками, ткань их пышных юбок роб, складками подобранных сзади, открыв нижнее платье спереди, шуршала при малейшем движении.
Вчетвером они образовывали некое подобие круга вокруг дерева, одновременно схожего со всеми известными видами и не похожего ни на одно из них, которое росло прямо посреди небольшого помещения. Одновременно они потянули друг к другу руки, слегка дрожащие от волнения, и, сцепившись ладонями, сделали глубокий вдох. В тот же миг их голоса зазвучали в унисон, эхом отражаясь от каменных стен:
— Древо Силы, даруй нам то, для чего мы были рождены.
Следом, не дав тишине окутать помещение, прозвучали слова, сказанные только девушками:
— Огонь, Вода и Воздух да пробудятся в наших жилах.
— Земля да станет корнями и звездой, направляющей путь, — продолжил он в одиночку, чётко отчеканивая каждое слово.
— Четыре стихии да станут едины. Отныне и вовек! — громким и твёрдым хором закончили все четверо своё заклинание.
Не успело ещё эхо их слов раствориться в тишине томительного ожидания, как вдруг воздух будто бы наэлектризовался и начал немного потрескивать. Никто не произносил и звука, они стояли заворожённые, боясь даже моргнуть.
Казалось, что ничего не происходит и не произойдёт, как вдруг он почувствовал покалывание в руках, всё ещё сжимающих девичьи ладошки, а затем от пяток до макушки через него будто пропустили ток, от чего он вздрогнул, как и девушки, очевидно, почувствовавшие то же самое.
Спустя короткое мгновение воздух, казалось, накалился до предела, и началось нечто невероятное и прекрасное. Сквозь прожилки на стволе дерева начало пробиваться неоновое сине-фиолетовое свечение, сначала слабо, а потом все ярче и ярче, пока всё дерево полностью не обволокло ореолом сияния. Вся комната как будто ожила, каждой своей деталью принимая отблески магического свечения.
Ещё через мгновение, все начали переглядываться, на лицах девушек расцветали широкие улыбки, и по комнате разнеслись радостные крики и тёплый заливистый смех всех собравшихся. Девушки бросились обниматься друг с другом, а затем одна из них, в платье цвета спелого персика, со светлыми кудряшками и яркими ямочками на щеках, со всей девичьей грациозностью подбежала к нему и, обняв, взволнованно прошептала:
— Поздравляю, Матиас!
— И я те… — не дав парню договорить, девушка, быстро заглянув ему в глаза, поднялась на цыпочки и нежно коснулась его губ…»
Сознание выдернуло из сна так же быстро, как и в предыдущие разы. Немного сбившееся дыхание, пара капель пота на лбу и ужасное чувство дежавю. Всё это повторяется у него почти каждую ночь уже вторую неделю подряд. Он знает этот сон наизусть. Он помнит каждую деталь. И каждый раз после пробуждения, его не отпускает чувство, что всё это с ним уже происходило в реальной жизни. Но вот одна загвоздка. Никогда ещё за двадцать один год своей жизни он не был в подобной комнате, и никогда он не видел ни одну из трёх девушек. Ни-ког-да. В этом он был абсолютно уверен.
Разве что только в одной из прошлых жизней? Если бы вся эта ересь с «перерождениями бессмертной души» была правдой…
Но тогда… как объяснить то, что девушка из сна знает его имя?! Списать это на простое совпадение? И правда, это ведь проще простого. Возможно, это просто одна из особенностей нашего мозга, ведь в своих снах мы обычно играем главную роль. Неудивительно, что в нашем сознании может прозвучать именно наше имя.
«Пожалуй, стоило быть внимательнее, когда мы изучали труды Фрейда…»
Парень тяжело вздохнул, откинул одеяло и тихо, чтобы не разбудить соседа, вышел за дверь и направился в уборную, расположенную на том же этаже спального корпуса для мальчиков, что и его комната.
Несколько раз ополоснув лицо холодной водой, Матиас уставился на своё отражение в зеркале, подсвеченное лишь несколькими лампами, висящими над рядом раковин — основной свет он включать не стал, — наблюдая за медленно стекавшими каплями с вьющихся сильнее обычного из-за влаги черных волос на широкие брови, ярко выраженные скулы, впалые щеки и собравшись на подбородке и кончике носа — вниз, в белую раковину. Вдруг за правым плечом он почувствовал еле-заметное движение, быстро взглянул на зеркало и увидел в отражении лицо девушки. Черты лица было сложно рассмотреть, так как она стояла у самых дверей туалетных кабинок, куда свет от лампы едва мог дотянуться, единственное, что выделялось, — это её светлые слегка растрепавшиеся крупные локоны, едва доходящие ей до плеч. Матиас немного напрягся и стиснул края раковины, так что побелели костяшки.
— Кхм, что ты тут делаешь? Корпус для девочек находится в противоположном здании. Тебе нельзя быть здесь!
За спиной парня пронёсся холодный поток воздуха.
«Должно быть, окно забыли закрыть…»
Девушка продолжала молчать, и Матиас уже собирался повернуться к ней лицом, как в ту же секунду губы у девушки в отражении начали двигаться, и до него донёсся дрожащий шёпот: «Матиас…». Парень резко развернулся. Сердце подпрыгнуло к горлу и опустилось в живот. Никакой девушки сзади него не оказалось. Затаив дыхание, Матиас кинул взгляд в сторону окна. Оно было закрыто.
«Что за чертовщина? Она же точно была здесь, вот только что. И откуда взялся ветер?.. Неужели это несуществующие призраки или же… галлюцинации».
— Черт, этого ещё не хватало! — произнёс вслух парень и, снова посмотрев на своё отражение, вперился взглядом в ставшие почти чёрными от расширившихся зрачков глаза. — Только не сходи с ума, Матиас, я тебя умоляю.
Снова брызнув в лицо холодной водой, парень быстро направился в свою комнату, мысленно делая заметку: завтра после занятий зайти к доктору Вернисон и взять у неё снотворное.
***
Этой ночью Матиас так и не смог уснуть и проворочался в кровати пока не начало светать. То, что произошло с ним в уборной, не давало ему покоя. Было ли это просто разыгравшимся спросонья воображением, или же следствием повторяющегося сновидения, он никак понять не мог, упорно пытался найти всему логичное объяснение, но получалось из рук вон плохо.
Стоило первому проблеску света лечь на подушку Матиаса, как тот, отбросив все мысли, подскочил с кровати и начал одеваться, в этот раз уже не заботясь, что может разбудить всё ещё крепко спящего соседа по комнате.
Парень поправил подтяжки, похлопал по пиджаку в такую же бежево-коричневую клеточку, что и штаны, смахивая невидимые пылинки, взял свой кожаный портфель-сумку, полный учебников, и весь с иголочки, как и положено подающему надежды студенту Вайзлстоунского Университета, твёрдым шагом вышел из комнаты.
Матиас решил не ждать вечера и воспользоваться появившимся у него временем. Он отправился к доктору Вернисон, которую всегда можно было найти у себя в кабинете будь то раннее утро или же поздний вечер.
Бывало, до парня доносились обрывки глупых предположений перешёптывавшихся студентов, в основном первокурсников. Якобы доктор, дождавшись глубокой ночи, уходит вглубь леса, который словно стена стоит чётким полукругом за территорией университета, и, одному лишь дьяволу известно, что она там делает.
Иногда кто-то поддакивал, утверждая, что видел из окна своей комнаты, как она, озираясь, кралась к кромке леса, а затем скрывалась в тенях деревьев. И принимавшие участие в беседе студенты, все как один, твердили, что она ходит к заброшенной часовне, куда студентам путь был заказан, да никто туда особо и не рвался — уж слишком толстым слоем мрачных легенд поросло это место. И каждый разговор, начинавшийся обсуждением доктора, заканчивался одной из этих легенд, после чего все стихали и тревожно переглядывались.
От этих выдумок Матиас сильно раздражался, но всегда проходил молча мимо таких сборищ, как он любил их называть, недоумков, лишь закатывал глаза и громко прочищал горло, после чего ребята дёргались от неожиданности и разбегались по кабинетам. Он мог бы раз и навсегда прервать эту бездумную болтовню. Мог бы наорать на ребят, обозвав пустоголовыми идиотами, и привести тысячу и один логический аргумент, почему их нелепые выдумки не могут быть правдой. Но он ничего такого не делал. То ли ему было просто неохота тратить на это своё время, то ли считал, что страх, хоть и по такой глупой причине, — это лучшее лекарство от необдуманных поступков.
Выйдя из спального корпуса, Матиас решил обогнуть главное здание университета и зайти с заднего двора напрямую в кабинет доктора Вернисон. Это было гораздо быстрее, чем плутать по коридорам и внутреннему дворику старинного здания, по-готически стремящегося к небу каждой деталью. Каменная кладка, стрельчатые арки, многочисленные арочные переходы под помещением библиотеки, которое заканчивалось высокой колокольней и перпендикулярной чертой разделяло внутренний двор на равные квадраты; высокие ажурные окна, некоторые в витражах с цветочными мотивами, и, наконец, остроконечные башенки, увенчанные невысокими шпилями с простыми флюгерами в виде широких стрелок. Порой, глядя на это древнее творение, можно было забыться и подумать, что ты находишься не у здания Вайзлстоунского университета, а у величественного замка какого-то средневекового вельможи.
Медицинский кабинет имел второй вход с задней части здания не случайно. На заднем дворе университета был обустроен большой открытый стадион, где проходят занятия спортом, на которых студенты — по большей части мальчики — частенько получают увечья, иногда серьёзные, иногда не очень, но, как бы там ни было, присутствие доктора в шаговой доступности часто бывает как нельзя кстати.
Парень уже подходил к кабинету, как услышал громкие переругивания со стороны стадиона где-то за небольшим квадратным одноэтажным зданием, служившим раздевалками с душевыми и хранилищем спортивного инвентаря. Сначала он не придал этому никакого значения. Мало ли кто с утра пораньше решил затеять драку, вмешиваться он не собирался, у него и без этого полно забот. Но вдруг он услышал тонкий девичий голос, доносящийся с той же стороны.
«Хм, а это уже интереснее», — подумал Матиас и быстрым шагом направился к зданию. Чем ближе он подходил, тем отчётливее слышались голоса, один из которых он точно знал, кому принадлежит.
Гнусавый бас этого парня не спутаешь ни с чьим другим, только заслышав его, многие студенты старались убраться куда подальше, лишь бы не сталкиваться с его обладателем. Это был Генри Ричардсон, который за последний год стал зачинщиком большого количества потасовок, причём задирал он в основном только сирот, за которых некому было бы вступиться. Ему не нужно было особой причины для этого, иногда было достаточно как-то не так на него посмотреть, особенно, когда он итак был в плохом расположении духа. Любого другого уже давно отчислили бы и отправили в исправительное учреждение, но только не Ричардсона. Его отец был крупной шишкой и делал все возможное, будь то взятки или запугивания, чтобы учителя не распространялись о выходках его сына за пределами учебного заведения, к тому же Генри был вторым из восьмёрки лучших студентов университета. Так что получается, что молчание профессоров и других работников было выгодно всем… Всем, кроме попадавших под горячую руку Ричардсона-младшего учеников.
«Подумаешь, у ребят взыграли гормоны, и они решили побороться. Парочка царапин и синяков сделают из них настоящих мужчин. Никто ещё от этого не умирал!» — это была любимая фраза Ричардсона-старшего. И действительно, ребята, которым не повезло попасть под горячую руку Генри, отделываются в основном синяками и царапинами, очень редко кто-то остаётся со сломанным носом. И лишь один раз, прошлой осенью, вскоре после того, как это всё началось, дошло до того, что несчастному пришлось восстанавливаться несколько недель в университетском госпитале.
И вот сейчас, похоже, кто-то снова «старается» вывести Генри из себя. Что же такого эта девушка могла сделать, что ему сильно не понравилось?
— Слушай, золотце, я повторяю последний раз! Не лезь туда, куда тебя не просят. Любопытство никогда до добра не доводит, так что забудь, что ты тут видела и иди, куда шла. Я не такой уж и мерзавец и девчонок не трогаю, но если ты сейчас же не сделаешь то, что я сказал, пеняй на себя! — сквозь зубы выплёвывал слова разгорячённый парень.
Не дожидаясь ответных слов или, боже упаси, действий со стороны девушки, подошедший как раз кстати Матиас решил вмешаться:
— Что здесь происходит?
— О, Мэт, дружище, как ты вовремя! Может, ты сможешь убедить эту дуру, что лезть в дела взрослых чревато последствиями.
— Да что ты о себе вообще возомнил! Во-первых, я не многим младше тебя, а во-вторых, думаешь, что можешь безнаказанно издеваться над младшими ребятами, просто потому что ты старше?! — не обращая внимания на Матиаса, светловолосая девушка продолжала забрасывать гневными словами итак уже еле сдерживающегося Генри.
Осмотревшись внимательнее и заметив, наконец, у ног друга сжавшегося на траве щуплого паренька, очевидно первокурсника, у Матиаса начала вырисовываться картина произошедшего.
— Оставь его, Генри.
— Ну, наконец-то, хоть у кого-то здесь ещё есть здравый смысл. Ты слышал его? Отпусти мальчика немедленно, иначе мы доложим на тебя — двум свидетелям они точно поверят, — уперев руки в бока, уверенно произнесла девица.
Матиас хмыкнул и добавил:
— Генри, я серьёзно, оставь. Ты же видишь, эта упрямая девчонка от тебя не отстанет, побереги нервы, приятель. Разберёшься с ним в другой раз, когда рядом никого не будет.
— Что… — в растерянности пробормотала девушка, нахмурив брови. Матиас продолжил:
— Ты видимо новенькая, раз ничего не понимаешь. Но ничего, я объясню, ты только слушай внимательно. Генри сейчас сделает то, о чем ты так яростно его просишь, — отпустит парня, а ты забудешь обо всем, что здесь произошло, и пойдёшь, куда направлялась. А если все-таки осмелишься кому-то о нас доложить, то я просто обязан предупредить, как все будет: тебя вполуха выслушают, заверят, что примут меры, но на самом деле ничего делать не станут, а если ты продолжишь наседать, то могут и отчислением пригрозить. Такие уж у нас тут порядки. Чем быстрее поймёшь это и примешь, тем проще будет жить… Я ничего не упустил, Ричардсон? — скучающе проговорил Матиас, посмотрев в конце своей речи на друга, который стоял, скрестив руки, с фирменной ухмылкой на лице.
— Прекрасно сказано, Фергюсон. Ничего лишнего, всё чётко и по делу, другого от тебя и не ожидал, — ответил Генри, похлопав Матиаса по плечу, затем повернулся к бедолаге, продолжавшему сидеть на траве. — Лети отсюда, маленькая пташка, почисти пока свои вшивые пёрышки, а о твоём поведении потолкуем как-нибудь в другой раз. Можешь благодарить за это нашу милую леди.
Перепуганный парень мигом вскочил на ноги и побежал к спальному корпусу, не осмеливаясь оглянуться.
— Ну-у, а ты почему всё ещё здесь, золотце? Ты слышала, что сказал Матиас, или внезапно оглохла и пропустила самое интересное?
— Тебе это с рук не сойдёт, запомни это! — пригрозив Генри указательным пальцем, девушка резко развернулась на невысоких каблуках и быстрой, но плавной походкой удалилась со стадиона.
— Бедняжка, тяжело же ей будет здесь… — без толики сочувствия заметил Матиас.
— Ещё посмотрим, золотце! — крикнул Генри вслед девушке — последнее слово всегда было за ним.