-
В какой момент можно понять, что ты достиг своего потолка? В какой момент стоит осознать, что пора остановиться?
Тишину старого особняка разрывает громогласный бой часов, оповещая единственного жильца о том, что настала полночь. Но, кажется, этого жильца время вовсе не беспокоило. Да и больше не трогало его острые черты лица. Его пытливый ум. Не смело прикасаться.
Он давно уже шагнул за грань возможного. Получил все то, о чем грезил каждый, кто смертен. Власть над самой жизнью. Да. Ему давно пора было остановиться. Ведь вечности ему было мало. Ему жизненно необходимо было стать если и не самим Богом, то его равным соперником.
При жизни ему дано было самое простое имя. Михей. Обычное. Не особо звучное, но какое же значение оно в себе несло. Подобный Богу. Равный Богу. Для кого-то это было лишь пустословие, но не для Михея. Михаила.
Согнувшись над очередной книгой, Михаил пристально всматривался в каждую строчку. И шепотом читал, опасаясь, что нарушить тишину, что вновь воцарилась в доме после боя часов.
Боги были одиноки. И Михаил давно приучал себя к одиночеству. В его особняке не водилось даже мышей. Всех их он давным-давно извел. Его дом был также неприкасаем, как и хозяин. Часы же были странным рудиментом этого места. Или же показательным символом позорного поражения, что время понесло в ходе их долгого сражения. Теперь часы не отмеряли своим ходом то, сколько он прожил и сколько ему жить осталось. Теперь они робко напоминали ему о том, что все еще существуют в этом мире.
Страница за страницей. И вот за окном занялась заря. Михей перевел взгляд на окно и медленно закрыл книгу. Одним жестом он погасил свечи и поднялся на ноги, подходя к мутному стеклу, что разделяло его вечное, холодное бытие и хаотичную жизнь.
Рассвет его уже не впечатлял своей красотой. Да, жил он в весьма живописной местности. И порой ему казалось, что всевышней ленился, показывая миру старые рассветы и закаты, вместо того, чтобы творить нечто новое. Вот уже знакомо облака тронуло алым. Из-за деревьев показалось слепящее солнце. Ночное небо опалило беловато-желтым, изгоняя его в грядущие сутки. Его место вкрадчиво занимало голубое. Михаил мог наблюдать за этим вечность. Но слишком краток был тот миг, для вечного, когда солнце заползало на небосвод.
А ключ к новым силам все никак не находился. Если Бог и существовал, то он хорошо позаботился о том, чтобы скрыть тайну своего могущества. Смертными это знание было не зафиксировано. Михаил уже давно убедился в этом, но продолжал раз за разом перечитывать древние текста. Вдруг в них есть хотя бы намек на ответ? Но не было ничего.
Кажется, он достиг своего предела.
– Если способ нельзя найти, то я его придумаю, – сиплым голосом произнес он рассветному небу.
– Достаточно, – прозвучал грубый голос за спиной вечно молодого человека.
Михаил оскалился, закладывая руки за спину. Он даже не удостоил незнакомца взглядом и надменно вскинул голову.
– Решил показаться, трус?
– Знаешь, мне порядком надоело слышать под ухом твое вечное бормотание, – равнодушно ответил голос. – Все голоса когда-то затихают, на их место приходят новые, но вот твой. Твой же все никак не затихнет.
– Я старался, – с насмешкой ответил Михей, все же оборачиваясь.
И на его стуле сидело то, чего он пожалуй увидеть не ожидал. Существо до того совершенное, что невозможно было признать его человеком. Не имело это нечто и каких-то определенных черт. Не женское и не мужское. Никакое. Абсолютно совершенное. Но ни один мускул на человеческом лице не дрогнул. Он лишь медленно кивнул, встречаясь взглядом с Совершенным.
– Сказав, что ответ ты не найдешь, я ведь не угомоню тебя, верно? – существо лениво почесало висок, медленно откидываясь на спинку стула. – Да и не для этого я пришел.
Михаил поджал тонкие губы, скрещивая руки на груди и присаживаясь на край подоконника. Этот Совершенный хотел у него услышать вопросы, но опускаться до такой низости вечный бы не стал.
– Молчишь? Ладно. Сам скажу. Зачем? Затем, чтобы сказать тебе, что Богом быть трудно. Бог он ведь одинок, верно? Верно. Так вот мне одиноко. Не с кем поговорить, понимаешь?
И оставшееся человеческое в Михее дрогнуло. Да, он понимал. Прекрасно понимал. Став вечным он потерял связь со смертными людьми. Потерял всех, с кем связывала его жизнь. Смерть разлучила с близкими навсегда. А собеседники из новых знакомых вечно выходили неважные. О чем можно говорить с тем, кто отягощен жизнью?
– Предлагаешь стать твоим собеседником?
– Да. А почему бы и нет? Ты вечен. Я вечен. Ты практически всесилен, ну а я увы всесилен. В этом мы немного не сходимся, но ничего. Из всех ныне живущих ты единственный, кто ближе всех подобрался к моему могуществу.
– Думаешь, я после бесед с тобой брошу свои поиски?
– Нет, – существо поморщилось. – Не смей. Если ты найдешь ответ, то мне будет не так скучно Там. За кулисами Бытия.
– Славно.
– Славно. Так что? Поговорим?
Михей медленно выдохнул, переводя взгляд с совершенного лица на пустую чашку чая на столе и неопределенно кивнул.
– Чай? – тихо спросил Михей.
– Для начала будет неплохо.