Дорога домой
Вы теряли когда нибудь вещи, которые были так нужны? Вам казалось, что это какая то насмешка со стороны судьбы. Странно, но я потерял себя. Я убежал от того, кто я был, потеряв все. Я жалею, что уехал. Жалею, что уехал далеко и надолго. Я ненавижу себя за это всем силами моей чёрной души. Ненависть к себе сжирает до костей, бьёт по телу, оставляя чёрные дыры. Возможно, что я никогда не стану тем, кем был раньше. Но даже если не буду, я хочу вернуть все что было. Я хочу вернуться.
- Алло, Дим, я...
- Да-а? - послышался нежный женский голос с той стороны.
- Милая, позови Диму к телефону пожалуйста.
- Хорошо.
Пока мой друг где то прохлаждался, я уже представлял как еду в старом вонючем пазике. Глаза слепит солнце, старые бабушки во всю обсуждают вчерашнюю передачу Малахова. Я соскучился по дедушке, по его рассказам и добрым шуткам. По Варе...
- Алло? - вдруг послышался мужской голос.
- Дим, нам нужно поговорить.
- Да? О чем?
- Я хочу уехать. - дрожащим голосом сказал я, потому что знал что будет после.
- Нет! Не смей! Ты обещал! Ты мне жизнью обязан? Забыл? - повысил он тембр голоса.
- Я понимаю, я все по... - Дима не дал продолжить.
- Я сказал нет! Не смей! Ты не понимаешь... Кхм... Слушай, мы давно знакомы, я хорошо тебя знаю, у нас все наладилось. Разве тебе мало?
- Я лишь хочу увидеть деда.
- Ты глухой? Вспомни как ты лежал в коме под капельницей? Вспомнил? Я вот отлично помню.
- Дим, я же только на несколько дней...
- Хватит! Мне это надоело! Ты никуда не поедешь. - грубо сказал мой, надеюсь, что все ещё друг.
- Нет. - твёрдо ответил я.
- Что?! Что ты сейчас сказал? - с презрением сказал он.
- Я поеду и ты мне не указ. - я сбросил трубку.
За час я собрал документы на часть ферм, которыми владел, тёплые вещи и самые лёгкие. В голове крутились картинки прошлых лет: зелёная речка, большущая рыба, старая деревня, аромат ирисов... Варя... Я должен вернуться!
Мне пришлось выехать из Москвы на машине и добраться до поезда. Проехав до ближайшего к той старой станции, что связывала меня с прошлым, города, я оставил машину своему водителю и заплатил ему за молчание. Я полностью был уверен, что Дима будет искать меня. Как только я сел в поезд из за леса начала подниматься гроза, её тучи скрыли лазурное небо и солнышко. Внутри все трепетало от волнения, я почувствовал себя как тогда. Станция за то время очень изменилась: не было той старой столовой, деревянных еле стоящих лавочек, старых запахов не было. Моё сознание понимало, что тот момент никогда не повторится, а сейчас я лишь тревожу старую землю своей лопатой памяти. Начинался ливень. Капли стекали по окну, обгоняя друг друга, ветер тряс ветви сосен, я надел наушники и включил музыку. Чай в кружке трясся из за поезда, но это было даже забавно. Всё было так необычно, я снова погружался в атмосферу поезда. Забившись в угол около столика, я рассматривал каждую мелочь: от койки с белой простыней, до закрашенных рубцов на древесине.
Всю дорогу я ехал один, мне это даже нравилось - никто мешать не будет. Утром меня разбудила молоденькая девушка лет двадцати.
- Мужчина, мы приедем на станцию через десять минут, будьте готовы.
- Да, спасибо, - сказал я сладко зевнув, - а автобусы отсюда ходят?
- Нет, к сожалению.
-... Спасибо... - я опешил.
Что ж, придётся пешком. Я вышел с сумкой и портфелем с поезда и направился в сторону деревушки.
Здесь было сухо. Дорога с годами заростала, деревья ветвями сплетались между собой, образуя арку над головой. Я шёл по дороге уже час, но ни одна машина так и не проехала. Вдруг послышался звук двигателя, я обернулся и увидел едущий позади меня грузовик. Водитель остановился около меня и спросил:
- Эй, друг, куда путь держишь? - спросил мужчина лет сорока, с загорелой кожей, мягкими чертами лица и зелёными глазами.
- Честно говоря, я уже не знаю. Не знаешь в какой стороне моя деревня? - я был в замешательстве.
- А как название то? - спросил мужчина.
- Не помню.
- Кхм... Ну, на данный момент ты на пути в "Вишенку". Знаешь такую?
- Да, можете меня отвезти к
Капустиной Авдотье Петровне, жене Капустина Семена Михайловича?
- К тётке моей? Конечно! Садись! - сказал мужчина.
Я сел рядом с ним и мы поехали дальше. Некоторые время между нами висела тишина, но тут мужчина спросил:
- Всё хочу спросить, а зачем тебе Авдотья Петровна?
- Я давно с ней знаком, много чем помогал, так что... я не незнакомец.
- Ясненько. Меня зовут Геннадий Иванович, для друзей Иваныч. - он протянул мне руку.
- Очень приятно. Алексей Павлович. - пожал руку.
- А! - протянул он, - я тебя помню, тётка постоянно звонит тебе, пишет. - сказал он.
- Да, это я.
- А ты мне сразу понравился! - сказал он и хлопнул меня по плечу.
Следующие десять минут мы сидели в тишине. Я рассматривал сосны около дороги, птиц, что взлетали от звука движущихся колёс. Ладошкой я жадно хватал ветер как в детстве. Но вот мы приехали в "Вишенку". Подъезжая к дому Капустиной Авдотьи Петровны я уже схватился за сумки. Авдотья Петровна увидев меня побежала ко мне с распростертыми объятьями. Машинально бросив сумки на земь, я обнял её.
- Как хорошо, что ты приехал, милый.
- Я рад вас видеть, Авдотья Петровна. - сказал я чуть наклонившись.
Мы вместе с мужчиной и старушкой зашли в дом. Как я помню, в семье были ещё дети: дочь Авдотьи Петровны - Мария и внучка Сашенька. Из писем Авдотьи Петровны я знаю, что Мария была замужем шесть лет, а после развода осталась у матери, в то время как муж сел в тюрьму за взлом сельского магазина. Сашеньке всего пять лет, а она уже многое понимает, я настолько горд ею, что считаю её за родную. На первую зарплату я выслал Сашечке три книги со сказками, чтобы бабушка ей читала и та крепко засыпала. Как только я вошёл в дом, где почти ничего не изменилось со времени той встречи, я увидел Марию и её дочку.
- Сашенька, познакомься, это Лёша, он тебе книжки покупал. - сказала бабушка внучке, подведя её ко мне. Малютка взяла пальчик в рот и смотрела на меня из под лба, показывая свое смущение. Белокурые кудряшки, словно у какого то ангелочка, лежали на плечах. Большие голубые глазки внимательно изучали моё лицо и руки. Я присел на корточки и взяв малышку за ручку, гладя её пухлые мягкие маленькие пальчики сказал:
- Здравствуй, булочка, - сказал я и девочка тут же улыбнулась, - меня зовут дядя Лёша, сейчас мы все вместе будем пить чай и я тебя сегодня скушаю.
- Нет, не скушаешь - захихикал ребёнок и начал качать наше рукопожатие.
- А вот скушаю! - я схватил её на руки и понёс в комнату.
В этот момент на меня посмотрела Мария, я знаю такой взгляд и он не говорит ни о чем хорошем.
Следующие двадцать минут Геннадий Иванович рассказывал какую щуку он поймал, размахивая руками и описывая каждую минуту своей истории. Авдотья Петровна наполняла наши кружки горячим чаем, смеясь над Иванычем. Сашенька расчесывала куколку, а вот Мария... Пожирала меня взглядом. Я уже видел то, что она со мной делает. Не дай бог остаться с ней наедине.
- Авдотья Петровна, я не буду раскладывать сумки, завтра утром пойду с деревню.
- Алеш, ну, останься хоть на денёк ещё, мы так все соскучились. - начала уговаривать старушка.
- Хорошо, но через два дня я уеду.
- Да, конечно.
В девять часов вечера все уже ложились спать. Мне постелили в гостиной. Я курил и думал о том, что будет. Что если меня выгонит дед? Что если Варя меня не вспомнит?
Ночь была тёплой, не было звёзд, только мутная луна. Я сидел на крыльце и наслаждался тишиной, а также bond' ом с двумя кнопками, которые купил мне Иваныч.
- Не спится? - женский голос нарушил звонкую тишину.
- Нет, а тебе? - как можно дружелюбно сказал я.
- Что то жарко сегодня... - эти слова заставили меня обернуться.
Я оглянулся и увидел темноволосую кудрявую женщину с большими о круглыми формами, которые никак не давали оставлять их без внимания.
- Э... Может ты оденешься?
- А может ты разденешься? - она подошла ко мне и моё лицо стало напротив её колен.
- Вопросом на вопрос не отвечают это во первых, во вторых не надо со мной заигрывать.
- Да ладно тебе, ты же сам меня хочешь! - она провела кончиками пальцев по моей щеке. Я схватил её за руку и нажал большим пальцем на запястье в области сгиба.
- Ещё слово и твоя мать узнает какая её дочь шлюха, а ребёнка я заберу, потому что при такой матери она в четырнадцать лет уже будет валяться на полу в разорванной одежде, если ты понимаешь о чем я. Поэтому ты сейчас пойдёшь, приведешь себя в порядок и ляжешь спать рядом с ребёнком, если не хочешь её потерять. - как только я от пустил она ринулась в дом. Внутри была злость и агрессия, в голове были страшные картины будущего, но я попытался успокоиться, подышав ночным воздухом. Через пять минут, затушив сигарету, я пошёл проверить свой указ и все было исполнено - Мария прижимала дочь к себе и мирно спала. От такой картины внутри промелькнула мысль о том, что у меня такого нет и не будет, но как всегда я надеялся на лучшее.
Утром мне удалось уговорить Авдотью Петровну на то, чтобы меня отпустили пораньше. Через день, Иваныч вёз меня в мою деревню.
- Ну бывай, Лешка.
- Удачи Геннадий Иванович.
Стоило мне пойти по деревне, все с выпученными глазами смотрели на меня. Поселение изменилось - были новые дома, новые люди или просто забытые. Чувство настольгии не посещало меня. Я лишь хотел увидеть двоих родных людей, больше ничего. В голове был страх быть отвергнутым и одновременно желание обнять их.
Я уже буквально добежав до родного дома начал стучать по окнам, потом подойдя к двери начал стучать по ней.
- Да кто там ещё ломится? - как обычно ворчал дедушка. Как только он открыл дверь, яне стал дожидаться пока он разглядит меня и, откинув сумки, бросился к нему в ноги. Прямо в ноги к нему, к родному, к любимому.
"Я здесь деда, я здесь... Я вернулся, я снова рядом" - повторял я из раза в раз. Обхватив его ноги, я на коленях стоял и обнимал его, прижимая к себе все сильнее. Он гладил меня по голове и я чувствовал как от слез он тяжело дышит, а его руки дрожат. Я терся щекой о его больные ноги, закрывал глаза и утыкался лбом в колени. Моё сердце сжималось от каждого его вздоха, я по тихоньку поднялся и прижал его к себе, поглаживая спину. Я ощущал как дедушкины шершавые руки гладят меня по спине и сжимают ткань куртки. Сейчас я сгарал рядом с ним на крыльце. Я шептал ему о том, что очень скучал, но в ответ получал только горячие слезы и тяжёлое дыхание. Я больше не отпущу его. Я вернулся.