Холод

Не знаю даже с чего начать. Никогда не писал подобное, да и не было желания написать, но Рональд - знатный мужик, говорит что надо, говорит, чтобы у меня крыша не поехала. Кстати о нем, Рональд - настоящий друг. Познакомились мы, когда я пил, как черт. Он помог мне деньгами и обеспечил на первое время жильем, хоть и скромным. Через некоторое время он предложил мне работу. Говорит: "Клэнси, я тебя давно знаю, могу доверить настоящую работу причём очень легкую: сиди себя на заднице и изредка печку топи". Ну я согласился, собрал вещи и тогда он привёз меня в это странное место отсиживать, извините, заднюю часть. Это, конечно, не просто так, а за деньги, коих у меня в последнее время не хватает. Дел у меня здесь будет совсем чуть-чуть: где печку затопить, где снег очистить - чтобы доски не гнили. Вообщем присматривай за домом себе, да отдыхай, отрезвляйся - коль время есть. Дом сам по себе - средней комплектации: имеются этажи, коих два, конюшни, гостиные, спальни. Расположение у него правда такое себе - далековато от людей, да и вообще в лесной чаще. Для себя я решил, что устроюсь на кухне - мне более привычно спать в маленьких комнатушках.
Из еды у меня тут целый пир. Тут тебе и всякие соленья, и вяленое мясо. Когда я кстати в последний раз ел вяленое мясо? А, вспомнил. Когда я ещё бегал голодранцем, за мной никто особо не смотрел. Помню я, как однажды познакомился с Освальдом - крупным таким парнем, чьи зубы скалились и сверкали, а его волосы всегда были взъерошены. Для меня он был настоящим примером для подражания. И вот однажды, когда мы с друзьями играли в карты, он тихо подозвал меня к себе и говорит: "Ты, Клэнс, парень смышлёный. Есть одно дело, да этих лоботрясов брать не хочу, ты со мной?". Вряд ли я смогу описать, как я тогда был счастлив. Эмоции переполняли меня: сам Освальд зовёт меня на какое-то сомнительное дело. Тогда я не мог обдумать всей странности происходящего и потому без раздумий крикнул "да". На следующий вечер мы встретились около мясокомбината. Я сразу догадался к чему все идёт, но не слово тогда не сказал: воровать для меня было привычным делом, да простит меня Боже. Освальд был хмур и не был склонен к разговору. К слову, все в тот вечер было хмурым: хмуро смотрело небо, хмуро и с высока глядел на нас, оборванцев, мясокомбинат, хмуро горел закат. Мы молча дождались ночи и принялись за дело: Освальд прорезал решетку и мы бортов проскочили во внутрь. Далее, через подсобные помещения мы подошли к складу, сладкое веяние мяса и колбас которого, сводило маленького Клэнси с ума. Тут Освальд негромко сказал: "Стой на шухере, сейчас замок взломаю и все". Я молча кивнул и принялся бурить глазами темень. Немного погодя я услышал скрип и вздрогнул. Заметив это Освальд криво усмехнулся и прошептал: "Все, склад наш". Я первый зашёл в здание и принялся рассматривать стеллажи и коробки с кучей различных сортов мяса. Не описать того, как заурчал мой желудок тогда. Я принялся сметать все, что было съедобно. Освальд же хмуро все осмотрел, по привычке оскалился, и говорит: "Нам главное тот ящик вынести, там иностранные яства. Сбагрим кому-нибудь за хорошую цену. Деньги поделим - не привык я в долгу оставаться". Я по привычке кивнул дожевывая особо вкусный кусочек и вместе с Освальдом принялся тащить довольно тяжелый ящик. На этом моменте мои ясные воспоминания заканчиваются - дальше все, как в бреду. Лаяние собак, боль, крики охранника, привкус крови. До сих пор тяжело вспоминать.
Ух-ты. Как я увлёкся. Прошло часа два и на улице начало темнеть. Что-же, печку я затопил, а снегу было немного - все дела сделаны. Пойду я спать наверное. Спокойной ночи, Клэнси Уотерс.