Глава 4
Утро выдалось таким же, как и все в этом месяце — серым, будто кто-то смыл с неба краски и забыл добавить их обратно. Мы со Стивом и Мэйсоном брели по кампусу, обмениваясь обрывками фраз, не спеша лекцию. Стив в очередной раз жаловался на бессонницу, Мэйсон шутил про свою "гениальную" систему подготовки к экзаменам, которая заключалась в том, чтобы ничего не учить, но выглядеть уверенно.
Я шел между ними, больше слушая, чем говоря. В голове гудело — как будто мысли медленно переваривались, но так и не проходили дальше пищевода.
Когда мы подошли к зданию гуманитарного факультета, я сразу заметил её. Мэгги. Стояла у ступеней, слегка опершись на перила, волосы растрёпаны ветром, пальцы играют с ремешком рюкзака. Она смеялась. Легко, открыто, будто этот день был создан только для неё.
А рядом с ней — Клаус. Широкоплечий, громогласный Клаус, лучший защитник в команде Рика, будто бы вырезанный из американской футбольной рекламы. Он что-то ей говорил, и Мэгги откинула голову назад, смеясь, как будто он сказал нечто гениальное. Или милое. Или... личное.
И в тот момент что-то во мне дрогнуло.
Сначала это было просто ощущение неловкости, как будто я наткнулся на разговор, в который меня не звали. А потом пришло странное, противное чувство — тревога, сдавившая грудную клетку. Как будто кто-то сжал моё дыхание в кулак.
— Чё это она с ним? — бросил Мэйсон, заметив то же, что и я.
Я не ответил. Просто продолжал идти, будто сцена передо мной — не настоящая, а отрывок из чужого сна, в который меня зачем-то вписали третьестепенным персонажем.
Мы приблизились. С каждым шагом мне всё меньше хотелось подходить. Хотелось сойти с маршрута, свернуть куда-нибудь в сторону — в кусты, в библиотеку, хоть в столовую — лишь бы не проходить мимо них.
Но мы шли. И, конечно, Мэгги нас заметила.
Её взгляд выцепил нас из потока студентов — быстрый, почти мимолётный, но в нём было что-то... настороженное. Или мне показалось. Она обернулась к Клаусу, коротко махнула ему рукой и что-то сказала на прощание. Он кивнул, ухмыльнулся — так, как ухмыляются парни, когда думают, что зацепили кого-то. Потом развернулся и ушёл в сторону стадиона, тяжело ступая, как медведь в кроссовках.
Мэгги подбежала к нам, запыхавшись — хотя скорее не от усталости, а от спешки. Волосы хаотично развивались, щеки пылали, будто она действительно бегала.
— Доброе утро, — выдохнула она, ловко встраиваясь в нашу компанию, будто всегда была здесь, между мной и Стивом.
— Утро? — переспросил Мэйсон с прищуром. — А ты что, с Клаусом теперь в «утреннем патруле»?
Мэгги усмехнулась, не сбившись с шага.
— Да ну вас. Я просто бегала утром у кампуса. Он тоже там был — случайно наткнулись. Начал что-то говорить про дыхательную технику или что-то такое. Разболтался, как всегда.
— Случайно? — повторил Стив, с подозрением выгнув бровь. — Ну-ну. Случайности не случайны, особенно когда дело касается Клауса. Он может случайно оказаться у тебя на крыльце в пять утра с гантелями.
Мэгги рассмеялась. Звонко, но чуть напряжённо — как будто пыталась отвести разговор в сторону шутки.
— Расслабьтесь, он просто разговорчивый. Я ведь не виновата, что он решил провести лекцию по интервальным пробежкам в семь утра.
Я молчал. Слушал, как они шутят, поддевают её, а она отбивается с лёгкой улыбкой. Весь этот диалог шёл мимо меня, как радиопередача, которую включили на заднем плане.
Я только думал о том, как она стояла с ним. Как смеялась. Как легко с ним говорила.
Мы уже почти подошли к аудитории, когда я вдруг почувствовал, как Мэгги сместилась ближе ко мне. Её рука скользнула чуть ближе к моей — не прикоснулась, но граница между «просто рядом» и «слишком близко» стала подозрительно тонкой.
— А ты чего такой серьёзный с утра? — спросила она, слегка наклонившись, чтобы заглянуть мне в лицо. — Или ты всегда такой — неприступный и мрачный?
Я моргнул. Раз. Потом второй.
— Я?.. Мрачный?
Голос мой прозвучал глупо — неуверенно, с каким-то запоздалым удивлением. Как будто я только что проснулся и забыл, где нахожусь.
Она прищурилась, и на её лице появилась та самая полуулыбка — с поворотом головы, с лёгким прищуром и насмешкой в уголках губ. Такая, от которой, как я знал, люди теряют мысль. Ну, по крайней мере я.
— Ага. Такой загадочный весь. Молчишь, смотришь исподлобья. Что, на лекции экономишь слова?
Я хотел что-то ответить, но язык будто прилип к нёбу. Она говорила легко, чуть насмешливо, но в этом было что-то ещё. Внимание. Настоящее. Нацеленное на меня, как прожектор. Я чувствовал, как всё остальное — шум улицы, голоса Мэйсона и Стива где-то сзади — ушло в фон.
— Или... — продолжила она, играя голосом, — ты просто ещё не проснулся? Может, мне стоит носить с собой кофе и подносить тебе под нос, чтобы ты приходил в себя?
Я даже не успел придумать, как реагировать. Шутка? Флирт? Привычная ирония? Всё было возможно, но то, как она это говорила, как смотрела... это выбивало из равновесия.
— Я... э... — пробормотал я, и мгновенно захотел удариться головой об ближайшую колонну. — Просто не ожидал, что утро начнётся с... такого разговора.
Мэгги засмеялась — мягко, почти по-доброму, без издёвки. Её взгляд чуть задержался на моём, и в нём промелькнуло что-то... тёплое. Или мне опять показалось.
— Видишь, живой ты. Уже лучше.
И пошла вперёд, оставив меня на секунду стоять на месте, будто застрявшего в сбившемся ритме сна. Мэйсон, проходя мимо, хлопнул меня по плечу и хмыкнул:
— Ну что, друг, соберись. Иначе она тебя съест на завтрак и даже не заметит.
А я всё ещё пытался понять — это просто утреннее хорошее настроение... или она действительно посмотрела на меня как-то иначе?
И почему от этого у меня внутри всё скрутилось в какой-то глупый узел.
В аудитории было прохладно — кондиционер гудел с равнодушной усердностью, будто пытался стереть остатки утреннего солнца с пола. Мы заняли свои привычные места — Стив с краю, я посередине, Мэгги рядом. Она перекинула ногу на ногу, вытащила блокнот и ручку, откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула, как будто собиралась слушать лекцию с энтузиазмом, которого не существовало.
Я тоже вытащил тетрадь, открыл на пустой странице, но вместо того, чтобы писать, просто смотрел на бумагу, пока строки перед глазами не начали расплываться.
В голове звучало всё, что она сказала по дороге. Её голос, её интонации. Этот тон — лёгкий, почти игривый. Или нет? Может, он мне просто показался таким?
После той ночи, когда она осталась у меня почти до трёх — всё немного сдвинулось. Тогда всё было просто. Мы ели лапшу, сидели на полу, играли в приставку и хохотали, как будто нас вообще не касался весь остальной мир. Она дразнила меня из-за того, как я проигрываю, я говорил, что она подглядывает. А потом мы просто разговаривали. Про всякую ерунду. И всё это было... нормально.
С тех пор на работе в колл-центре она почти всегда искала меня глазами во время перерывов. Мы гуляли по стоянке, ели чипсы, обсуждали бредовые звонки клиентов и строили планы сбежать на Бали. Она кидалась бумажками, забирала у меня чай, дразнила, что у меня "бабушкин вкус в сериалах".
И всё это — будто бы... было особенным. Или мне так казалось.
Но иногда, когда она обнимала кого-то другого — Сару, Бена, даже того парня из смены, имя которого никто не помнил — я ловил себя на мысли: а вдруг она просто такая со всеми? Просто... добрая, живая, смешливая. Не со мной. А просто — вообще.
Кокетничала ли она со мной?
Или я просто хотел это видеть?
Наверное, я всё это напридумывал. Связал слова и взгляды в узор, которого не было. Придал значение деталям, которым она, возможно, и не придала бы значения вовсе.
Я вздохнул и посмотрел на неё краем глаза. Она что-то писала в блокноте, подперев щёку кулаком. Губы чуть шевелились — может, про себя читала.
И я сказал себе: «Какая, чёрт возьми, разница».
Но внутри всё равно что-то шевельнулось. То ли надежда. То ли страх. То ли просто то дурацкое чувство, когда тебе хочется большего, а ты боишься даже спросить.
Я уставился в слайд на экране, не видя смысла ни в одном слове. Лектор говорил что-то про поведенческую экономику, но в моей голове была только её рука — та, что положила на парту сложенный вчетверо клочок бумаги и слегка подтолкнула ко мне локтем.
Я развернул его, стараясь делать это незаметно.
«Ты всегда такой серьёзный или это ты так пытаешься меня впечатлить?»
Я приподнял бровь, бросил на неё взгляд. Она делала вид, что внимательно слушает лекцию. Только глаза чуть блестели от сдержанного веселья.
Я черкнул внизу:
«Я просто стараюсь не отвлекаться. Ты — как саботаж в форме человека.»
Передал ей обратно. Она развернула записку, усмехнулась. Секунду подумала — и написала:
«Ммм... значит, получается, я опасна? Нравится тебе мой саботаж?»
Я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Лёгкое волнение. Щекотка в животе. Вроде бы шутка, но звучит как вызов.
Я написал:
«Не уверен, нравится ли. Но работает.»
Она, не глядя, взяла бумажку, прочитала — и тут же склонилась к ответу. Вернула записку, не сдержав ухмылку.
«Хорошо. Тогда вечером после смены — у тебя. Аниме или приставка. Обещаю быть саботажницей только в пределах экрана.»
Я застыл, перечитывая. Вечер. У меня. Она предложила. Просто, без пафоса, будто это само собой разумеется. Как будто мы делали это сто раз.
И я не знал, что ответить. Не потому что не хотел — наоборот. Просто не понимал, как это понимать.
Я написал осторожно:
«Ты точно не путаешь меня с кем-то другим?»
Она прочитала и тут же повернулась ко мне. Шёпотом, едва слышно:
— Ты слишком милый, чтобы путать.
И снова уставилась в экран, будто между нами ничего не происходило.
Лекция продолжалась, но я слышал только отдельные слова — как будто кто-то на заднем плане включил радио и крутил ручку настройки. То "поведенческий механизм", то "мотивация потребителя", то "гипотетическая рациональность". А я всё продолжал сидеть с этой проклятой запиской в руках.
"- Ты слишком милый, чтобы путать."
Слова отпечатывались в голове, как оттиск — будто раз за разом кто-то прикладывал печать к виску. Милый. У меня. Вечером. Приставка. Аниме.
Что это вообще было?
Я смотрел на неё краем глаза. Она сидела как ни в чём не бывало, что-то писала в блокноте, иногда кивала в такт словам лектора. И я чувствовал себя идиотом. Как будто не понял шутки, но все уже смеются.
Может, она просто балуется? Развлекается. Такая игра — флирт без последствий, поддразнивание ради реакции. Она знала, что я не самый ловкий в таких делах. Видела, наверное, как я тушуюсь. И именно поэтому это всё ей казалось таким весёлым.
А может — и это «а может» грызло особенно — всё было на полном серьёзе?
Я пытался вспомнить все наши разговоры. Все взгляды. Как она смеялась, когда я делал вид, что ненавижу её любимый опенинг из «Solo Leveling». Как незаметно забирала мою бутылку с водой и не возвращала. Как однажды прислала мне мем в два часа ночи с подписью: "Это ты завтра на первой паре."
Каждая деталь теперь казалась важной. И каждая могла быть объяснена двумя способами — дружба или...
Я чувствовал себя, как человек, стоящий у автомата с напитками, не умеющий выбрать между кнопкой "кофе" и "какао", и подозревающий, что внутри вообще только чай.
И всё, чего я хотел в тот момент — это, чтобы кто-то дал мне инструкцию. Сказал, что она чувствует. Или хотя бы объяснил, что чувствую я сам.
——————
После лекции, которая прошла для меня как в тумане, мы с Мэгги вышли из аудитории одновременно. Она будто никуда не спешила — просто шагала рядом, слегка касаясь плечом, пока мы пересекали кампус. Когда она бросила:
— Подвезёшь на работу? —
я просто кивнул.
Ничего особенного. Словно мы делали это постоянно.
По дороге она что-то рассказывала — про соседа по парте, который храпел на паре, про девушку в кафетерии, которая выронила кофе и заявила, что «это судьба — не пить сегодня». Я смеялся, поддакивал, ловил её голос, лёгкий, игривый, как музыка по радио, на которую не обращаешь внимания, но всё равно напеваешь.
Колл-центр встретил нас привычным гулом голосов и запахом дешёвого кофе. Рабочий день тянулся, как растянутая жвачка. Монотонные звонки, одни и те же жалобы, уставшие голоса, робкие извинения, технические инструкции, которые даже я уже мог бы читать с закрытыми глазами.
Где-то в середине смены Мэгги подбросила мне пластиковую чашку с автоматным какао. Просто молча поставила её на стол. Улыбнулась. И ушла обратно к себе. Я смотрел ей вслед, грея пальцы об ужасно тёплый напиток, и пытался вспомнить, шутила ли она днём.
«После смены — у тебя. Аниме или приставка.»
Эта строчка гонялась за мной весь вечер. Билась в голове, как табличка, что срывается с гвоздя на сквозняке.
Теперь смена подходила к концу. Люди расходились. Кто со спешкой, кто с зевотой, кто с равнодушным: «До завтра, народ». А я застёгивал куртку так медленно, как будто в каждой пуговице был код к разгадке происходящего.
Мэгги всё ещё стояла у своего места, скручивая провод наушников. Её лицо — спокойное, как будто всё было по плану. Ни намёка на смущение, ни признаков ожидания.
Я чувствовал себя в ловушке собственных мыслей. Что, если она шутила? Или, наоборот, ждёт, что я её приглашу — а я вот так просто уйду?
А потом она посмотрела на меня. Неулыбчиво. Просто — прямо, уверенно, как будто между нами уже был какой-то договор, только я о нём забыл.
— Ну что, мистер загадочный? — сказала она. — Готов проиграть мне в Mario Kart с позором? Или будешь притворяться, что устал?
Я моргнул.
— Я... если ты всё ещё хочешь...
— Хочу, — перебила она, не дав договорить. — Я за аниме.
Она шагнула к двери первой. Как будто это и правда — самое обычное дело: закончить смену и поехать ко мне. Смотреть аниме. Играть в приставку.
А я — пошёл за ней.
Сердце всё ещё билось в горле. И я всё ещё не знал, что это значит. Но, может, не всё обязательно сразу понимать.
——————
Когда мы с Мэгги вошли в квартиру, первым нас встретил Мистер Блэйк — как всегда эффектно, с прыжком из кухни и топотом когтей по ламинату. Его чёрная шерсть ловила отблески приглушённого света, а лапки мелькали, как вспышки. Он замер на секунду, увидев Мэгги, и тут же рванул к ней.
— Блэйки! — Мэгги почти присела, раскинув руки. — Кто тут мой любимый котик? Ну иди же сюда, бархатный монстр.
Кот прыгнул к ней в объятия, замурлыкал и моментально растворился в почесываниях и тихих убаюкивающих словах. Я смотрел на них, щёлкнул выключателем — и по комнате разлился мягкий неоновый свет: фиолетовая подсветка под полкой, бирюзовые полоски под телевизором. Они создавали ощущение, будто мы оказались внутри теплой, уютной игры.
— Он тебя точно предпочёл бы мне, — пробормотал я, снимая куртку.
— Кто бы ни предпочёл меня тебе, тот в здравом уме, — усмехнулась она, не отрывая взгляда от Блэйка.
Пока я ставил воду на чай, она уже устроилась на диване, закинув ноги и устроив кота себе на колени. Неоновое свечение слегка подсвечивало её лицо, придавая ему мягкое, почти фантастическое очертание. Всё в этой картине казалось нереальным — как будто я попал в момент, который нельзя было ни спрогнозировать, ни повторить.
— Ну что, — сказала она, уже доставая пульт, — включаем Solo Leveling?
— А ты вроде не особо фанатела?
— Не особо? — Она резко повернулась ко мне. — Это моё любимое аниме вообще-то. Я, между прочим, трижды пересматривала, плакала, орала на экран и чуть не вышла из чата с подругой, когда она сказала, что главный герой "чересчур серьёзный". Так что — включай.
Я усмехнулся:
— Ну раз уж мы сегодня окунаемся в твой мир, предлагаю заказать что-нибудь под стать. Аниме и еда — идеальный тандем.
— Я уже об этом думала, — оживилась она. — Предлагаю суши.
Она схватила мой телефон со стола, включила экран, и подсветка от экрана, смешавшись с неоном, осветила её лицо снизу — как у подростка, рассказывающего страшилки у костра.
— Я всё выберу, можешь мне довериться. Только есть их придётся тебе самому.
— А разве я когда-то просил, чтобы меня кормили? — усмехнулся я.
— Ну мало ли. Вдруг ты тайно мечтаешь быть обслуженным.
— Только если ты в фартуке и с повязкой на глазу, — пошутил я, глядя, как она набирает заказ.
Она замерла:
— Впиши это в список моих будущих образов.
Но вдруг Мэгги прикусила губу и, не отрываясь от телефона, тихо пробормотала:
— Только я должна предупредить... Я не умею есть палочками.
— В смысле — совсем?
— Ну, они всё время ускальзывают. А еда летит. А я выгляжу, как будто дерусь с невидимым врагом. Иногда побеждаю. Но чаще — нет.
Я рассмеялся.
— Тогда зачем суши?
Она пожала плечами:
— Потому что я глупая. И романтичная. И всё ещё надеюсь, что в какой-то момент мои руки всё-таки договорятся между собой.
— Можешь есть вилкой. Или ложкой. Или просто отдай всё мне — и я съем за нас двоих.
— Эй! — она ткнула в меня локтем. — Не воспользуйся моей слабостью! Я всё равно закажу. Просто потом, когда опозорюсь, буду молча смотреть, как ты ешь.
— А я могу... кормить тебя, если что, — сказал я в полушутку.
Она посмотрела на меня как-то неожиданно серьёзно — с прищуром и лёгкой улыбкой.
— Вот это уже похоже на свидание. Осторожнее с такими предложениями.
Я отвёл взгляд, как будто неоновый свет вдруг стал чересчур ярким.
— Я просто про суши, — пробормотал я.
— Конечно. Просто суши, просто аниме... просто вечер, да? — Она снова улыбнулась и нажала "оформить заказ".
— Ну всё, назад пути нет, — сказала она, подавая мне телефон. — Надеюсь, ты готов делить с мной не только лапшу, но и рис, соевый соус и унижение.
Когда стартовала первая серия, в комнате будто стало тише. За окном шумел город, неоновая подсветка мягко светилась под полкой и в углу комнаты, а экран переливался насыщенными красками, будто втягивая нас внутрь. Мэгги смотрела в упор, вся — напряжённое ожидание, лёгкое предвкушение, почти восторг.
Я бросал на неё взгляды украдкой, стараясь не спугнуть ту странную тёплую химию, которая будто незаметно просачивалась между нами. Она вся ушла в экран — сжала подушку, прикусила губу на каком-то драматичном моменте, улыбнулась, когда главный герой впервые появился в кадре.
Я попытался сосредоточиться на сюжете. Но что-то мешало.
Мэгги рядом была совсем другой — не такой, как в университете или колл-центре. Ближе. Теплее. То, как она бросает фразы на грани флирта. Как легко скользил по моему колену угол её ноги, как смеялась, когда кот потянулся к экрану, — всё это выбивало меня из привычного.
И всё это сбивало меня с толку. Всё было... странно. Сложно. Мягкое напряжение внутри, будто я стою на границе чего-то важного, но не понимаю — надо ли мне туда идти. Или развернуться.
Может, это просто её стиль. Может, она со всеми так. Или, может, ей действительно интересно со мной — но как с другом.
Я не знал.
И от этого незнания внутри что-то глухо жужжало, мешая сосредоточиться. Даже голос главного героя казался далёким, как будто я смотрел аниме сквозь воду.
Я только собрался углубиться в очередную сцену, когда раздался звонок в дверь.
— Спасение, — с улыбкой выдохнула Мэгги. — Пока я не начала рыдать над этой аркой, надо подкрепиться.
Я взял заказ, поставил коробки на кофейный столик, и мы вместе начали их распаковывать. Мистер Блэйк тут же заинтересовался процессом и запрыгнул поближе, принюхиваясь к каждому контейнеру, будто проверял качество.
— Так, — сказала Мэгги, беря палочки, — сейчас ты станешь свидетелем величайшего падения гордости.
Она развернула их, попыталась сложить... и тут же уронила одну на колени. Потом вторую.
— Это уже магия. Проклятие. Это всё потому, что я родилась не в Токио, а в Сакраменто.
— Хочешь — вилку дам, — предложил я, сдерживая смешок.
— Нет! — Она драматично подняла палочку. — Я справлюсь. Это моя арка становления.
— Пока что это больше похоже на комедийный филлер.
Она хихикнула, но потом, собравшись, всё же поймала один ролл... и тут же уронила его обратно в соевый соус, забрызгав край пледа.
— Я же говорила! — всплеснула руками. — Позор! Я предатель суши-нации. Надо было брать бургер.
— Либо ты переходишь на современное оружие, либо позволяешь мне кормить тебя. Третьего не дано, — сказал я с полуулыбкой, сам не до конца понимая, зачем вообще это сказал.
Мэгги на секунду замерла.
— А ты... вообще понимаешь, как опасно так шутить?
Я хотел отшутиться в ответ, но вместо этого просто смотрел на неё. Её голос прозвучал мягче обычного, будто в нём что-то дрогнуло. Она не смеялась. Не усмехалась. Просто смотрела на меня — немного в упор, чуть прищурившись, будто пыталась прочитать, что я на самом деле имел в виду.
А я сам не знал.
Эта фраза... вырвалась слишком легко. И слишком честно. Я не планировал говорить ничего подобного. Просто сказал — потому что было уютно, и она улыбалась, и вечер будто двигался в каком-то новом ритме, медленно, но неумолимо сближая нас. И вдруг, когда её взгляд чуть скользнул в сторону, как будто она на секунду смутилась, я поймал себя на мысли, что мне не всё равно, как она это восприняла.
Она смутилась? Или мне просто показалось?
И вообще — зачем я это сказал?
Я же... я же просто шучу. Или нет?
В животе закрутилась лёгкая неловкая тревога. Не яркая, но ощутимая. Как перед контрольной, к которой ты вроде бы готовился — но не до конца. Я отвернулся, будто чтобы поправить коробки, но на самом деле — просто чтобы собраться.
Я не был влюблён. Я это знал. Но всё, что касалось Мэгги, начало ощущаться немного иначе. И с каждой её улыбкой, с каждым взглядом и словом на грани — становилось всё труднее разобраться, где заканчивается игра и начинается что-то... другое.
Мэгги первой нарушила паузу. Она улыбнулась — чуть шире, чем нужно, и наигранно тяжело вздохнула:
— Ну ладно, допустим, ты победил. Позор мой велик, я сдаюсь. Кормление палочками откладывается до лучших времён. — Она взяла одну из коробочек, раскрыла её и посмотрела на роллы с выражением обречённой решимости:
— Придётся быть девушкой, которая ест суши ложкой. Жутко, да?
Я хмыкнул, подыгрывая:
— Это, между прочим, часть культурного слияния. Ты просто прокладываешь новый путь.
— В историю войду, — пробормотала она, аккуратно зачерпывая рис с рыбой. — Как та, что победила японскую кухню в неравной схватке.
Мистер Блэйк, довольный внезапной активностью, решил, что пора напомнить о себе, и начал тереться о её ногу. Мэгги наклонилась, взъерошила ему уши.
— Вот кто меня не осуждает. Блэйк — истинный союзник.
— Потому что он хочет украсть твою еду, — заметил я.
— Тем более союзник.
Она рассмеялась, и её смех прозвучал легко — как-то освобождающе. И это немного отогнало ту напряжённость, что возникла раньше. Она будто снова стала той самой Мэгги, которую я знал — слегка дерзкой, быстрой на язык, с блеском в глазах и вечной улыбкой наперекор всему.
Мы снова включили аниме. На экране герой сражался с демонами, а в комнате пахло соевым соусом и имбирём. Мэгги откинулась назад, устроившись ближе ко мне, кот улёгся между нами, мурлыча — довольный, как будто вечер устраивал и его тоже.
— Кстати, — сказала она, не отрывая взгляда от экрана, — у тебя удобный диван. Прямо преступно удобный. Если я случайно засну, не считай это признанием в любви, ладно?
— Окей, — кивнул я. — Только если ты не начнёшь разговаривать во сне.
— А если начну?
— Тогда точно запишу и буду шантажировать.
Она тихо фыркнула.
— Ну вот. Только расслабилась — и опять угроза.
Смех снова проскользнул между нами, мягко стягивая всё обратно в ту самую знакомую, тёплую зону комфорта.
Время будто растворилось в эпизодах. Серия за серией — они сменяли друг друга, как кадры в снах: стремительные бои, напряжённые монологи, оглушительная музыка титров. Мы сидели близко, и между нами было меньше воздуха, чем раньше. Я уже не обращал внимания на еду, только машинально потягивал остывший чай и украдкой бросал взгляды на Мэгги.
Она всё ещё смеялась в нужные моменты, комментировала какие-то сцены, иногда наклонялась ближе, почти касаясь плечом. Я не знал, что с этим делать. То ли просто принять и плыть по течению, то ли держать дистанцию, чтобы не выдумывать лишнего.
Я снова задумался, уставившись в экран, но мысли — как назло — крутились вокруг неё.
И только спустя какое-то время я понял, что она молчит уже довольно долго.
Я медленно повернул голову. Мэгги сидела, немного съехав на бок, обняв подушку и поджав ноги. Её лицо было повернуто к экрану, но глаза... были закрыты.
Уснула.
Тихо. Беззвучно. Будто вдруг исчезла из комнаты, оставив только тёплое дыхание и немного разбросанные волосы, касающиеся моего локтя.
Я на секунду замираю, глядя на неё. Не зная, что чувствую.
Никакой громкой эмоции. Просто... странное спокойствие.
Как будто всё в этой ночи — именно так, как должно быть.
Мистер Блэйк подошёл к ней ближе, аккуратно устроился у её ног, тихо замурлыкал, убаюкивая кого-то, кто и так уже спал.
Я сделал тише звук, чтобы не разбудить её. Слегка приглушил неоновую подсветку.
Сел обратно и позволил себе ещё пару секунд смотреть — просто смотреть — на Мэгги, прежде чем снова перевести взгляд на экран.
Я уже почти позволил себе расслабиться. Почти.
Почти перестал анализировать. Почти поверил, что могу просто быть.
И вдруг — вибрация.
На экране телефона всплыло имя, от которого у меня тут же пересохло во рту.
София.
«Привет. Не знаю, можно ли вообще писать... Но сегодня весь день думала о тебе. Надеюсь, ты в порядке.»
Слова были простыми. Почти тёплыми. Почти невинными. Но они ударили в грудь, как кулак. За весь день я о ней не вспомнил ни разу. Ни утром, ни по дороге на работу, ни в колл-центре, ни тем более здесь — рядом с Мэгги.
Я застыл, глядя в экран, и сердце будто потеряло ритм. Всё вокруг — свет, звук, мягкость рядом — исчезло. Осталось только это сообщение.
И она.
София.
Обиды, о которых я думал, что пережил, снова поднялись со дна. Горькие, колючие. Сцены, от которых я отворачивался мысленно неделями, снова вспыхнули — как она уезжала в такси, как не отвечала, как я узнал, что она с Риком... И теперь — «думала о тебе». Как будто это что-то меняет. Как будто можно просто вернуться. Просто написать. Я сжал телефон сильнее, чем нужно. Руки дрожали.
И вместе с этим пришло ещё одно, почти унизительное осознание:
Я всё ещё не отпустил.
Не забыл. Не исцелился.
Я просто заглушал. Работа. Учёба. Мэгги. Смех, приставка, суши. Всё это — ширма.
А стоило ей появиться снова — даже не вживую, даже не голосом, а всего лишь текстом — и всё посыпалось.
Внутри поднималась волна одиночества. Та, что пряталась глубоко, но всё это время ждала, пока я оступлюсь. Пока снова подумаю, что ей не всё равно.
А потом вспомню — как именно ей было не всё равно.
Экран телефона всё ещё горел её именем.
София.
Я долго сидел с ним в руках, не в силах ни выбросить, ни проигнорировать, ни просто оставить на потом.
Внутри было... не ярость. Не боль даже. А тяжёлое, глухое ощущение: я всё ещё не отпустил.
Как будто она держала часть меня в запертом ящике — и с каждым сообщением напоминала: я всё ещё тут. Хочешь или нет.
Я набрал ответ, стирал, снова печатал. В итоге отправил коротко:
«Зачем ты пишешь мне, София?»
Ответ пришёл почти сразу.Как будто она и правда сидела с телефоном в руках, как и я.
«Я не знаю. Просто... ты мне снился. И я вдруг подумала, что соскучилась. Странно, да?»
Сердце сжалось. Слишком многое в этих словах звучало знакомо. И опасно.
«Ты же с Риком теперь. Не так ли?»
Небольшая пауза. Потом — три точки. Она долго печатала. Слишком долго.
«Я не с ним. Всё развалилось довольно быстро, но я никому не говорила. Не хотела выглядеть жалко. Ты думаешь, я — чудовище, да?»
Я сжал пальцы в кулак, чувствуя, как кожа на ладони натягивается.
Было слишком много, что я хотел сказать.
И слишком мало, что имело бы смысл.
«Я не знаю, кто ты теперь. Ты была для меня всем. А потом исчезла. С ним.»
Пауза. А потом:
«Я думала, ты меня ненавидишь.»
«Иногда — да. А иногда просто скучаю. Даже не по тебе. По нам.»
Ответа долго не было. Я уже отложил телефон, провёл рукой по лицу, попытался вернуться в реальность — но она оставалась за стеклом экрана.
И вот, наконец, всплыло новое сообщение:
«Можешь приехать? Не для чего-то определённого. Просто... Я не знаю, с кем ещё могу говорить об этом. Только с тобой.»
Грудь сдавило, будто воздух стал гуще.
Я посмотрел в сторону дивана.
Мэгги спала, дышала ровно, прижав к себе подушку. На её лице всё ещё оставалось что-то безмятежное, как будто мир — не такое уж и сложное место.
А у меня снова начался шторм.
Нежданный, преждевременный, опасный. София просила не любви. Не прощения. Просто — быть рядом. А я вдруг понял, что понятия не имею, что с этим делать.