Морта

Антон старался зайти тихо, но, едва хлопнув дверью, сразу же услышал шаги босых ног ему навстречу. Он оказался в тёплых объятиях, нежные губы коснулись его.

— Привет, солнце.

Девушка не задавала лишних вопросов о работе, не спрашивала, почему так поздно. Заметив бинт, она опустилась на колени:

— Что случилось с твоей ногой? — спросила она, касаясь перевязки.

— Просто ушиб, — ответил Антон, улыбаясь. — Ничего серьезного.

Она мягко улыбнулась в ответ и предложила свою помощь. Ее заботливые руки осторожно провели по бинту, она поднялась и взяла его под руку. Это было необязательно — Антон мог наступать на ногу, хоть и с болью, — но с ней не хотелось притворяться.

— Звонила твоя мама, я сказала, что ты уже лёг спать, — проговорила девушка, помогая ему присесть на диван.

Антон взглянул на нее с нежностью:

— Спасибо, что ты рядом, — прошептал он. — Давай закажем суши и устроим романтический вечер?

— Ты хочешь сказать утро, — игриво улыбнулась она.

Антон рассмеялся, гладя её по щеке.

— Прости, потерял счёт времени, — сказал он, целуя в губы.

На мгновение повисла тишина.

— Мне нужно будет уехать, — произнёс он наконец. — Не знаю, на сколько. И... я не смогу сказать куда.

Она замерла, всматриваясь в его лицо.

— Я не смогу с тобой связаться, — продолжил он, — и надеюсь, ты тоже не будешь пытаться. Хорошо?

— Это будет опасно? — тихо спросила она.

— Немного, — честно ответил он.

Она кивнула, вздохнув глубоко.

— Хорошо. Только возвращайся живым.
И не изменяй мне, — добавила она с улыбкой, пытаясь разрядить воздух.

Он рассмеялся, притянул её ближе и поцеловал в лоб.

Их смех и любовь наполнили комнату, создавая атмосферу теплоты и безопасности. Они встретили рассвет в объятиях друг друга.



На другом конце города Константин, сопровождаемый Артуром и молчаливым охранником, вошёл в камеру Морты.

— Как прошла ночь? — поинтересовался Константин, садясь на принесенный им стул.

— Скучно, — бесцветно ответила Морта.

— Представь, что таким оно теперь будет каждый день.

Морта посмотрела в сторону Константина.

— Когда вы успели поседеть?

— Времена были тяжелые.

Она задумчиво наклонила голову и отвернулась.

— Так что вы предлагаете?

— Что я предлагаю? — усмехнулся Константин.

— Вы, — спрыгнула Морта с кровати и обошла стул, — Вам ведь что-то нужно, раз вы допрашиваете меня не по правилам уголовного кодекса. Я ведь могу подать жалобу.

— Жалобу? - переспросил Константин с таким искренним удивлением, будто впервые слышал это слово.

Она снова плюхнулась на кровать.

— Мне нужно, чтобы ты рассказала, как в нашем районе торговцев ловят за один - максимум два месяца, а ты продержалась год, — уже с серьёзным лицом спросил он.

— Полтора, — пробурчала под нос Морта.

— Что?

— Вы принесли суши?

— Нет.

— Жаль. А я думала, что у заключенных есть последнее желание на завтрак.

— Перед казнью.

— Лучше умереть, чем так скучно жить, — вздохнула она и легла на кровать, потянулась, выгибаясь как кошка.

— Встань.

Константин подошел вплотную к Морте, дыша в лицо мятной жвачкой:

— Я приду завтра, и, надеюсь, ты станешь относиться более ответственно к своему будущему.

— А... — начала Морта, но он перебил ее.

— Суши не принесу, — вышел Константин, хлопнув дверью так, что звоном отдало в ушах. — С днём рождения тебя, кстати.

Слова эхом раздались по пустым коридорам.


На следующий день никто не пришёл, кроме охранника с тарелкой липкой каши с комочками и стаканом воды. Когда второй по смене забирал посуду, то очень удивился пустой тарелке. Видимо, впервые заключенный съел это не под угрозой голодомора или пыток.

Так повторялось каждое утро: заходил хмурый мужик в безликой одежде охранника СИЗО, кидал на пол поднос с отвратительной едой на весь день и уходил. На тщетные попытки Морты спровоцировать или хотя бы поговорить никто не реагировал.

На седьмой день Артур подошел к Константину и проинформировал его о дебоширстве заключенной.

— Она всю неделю неподвижно валялась, а теперь угрожает всех сжечь и требует адвоката.

— И как, ты веришь ей?

— В каком смысле?

— Её угрозам.

— Конечно нет, она же за решёткой.

— Игнорируйте, — отвернувшись, проговорил Константин.

— А у нас есть полномочия?..

— Это приказ, — перебил он.

Следующей ночью дверь камеры распахнулась, и внутрь зашел Константин в сопровождении двух мужчин в камуфляжной форме и балаклавах.

— Перед казнью должно быть последнее желание на ужин, — зевнула Морта, поднимаясь с кровати.

— Пора заканчивать спектакль, — бросил Константин, даже не взглянув на неё. — Наручники на неё — и в машину.

С ржавым скрипом наручники защелкнулись на запястьях Морты. Её вывели через чёрный вход в полусогнутом состоянии и затолкали во внедорожник.

— А как же самый гуманный суд в мире? — успела сказать она, прежде чем мешок оказался на голове — и весь мир исчез в глухой тьме и запахе пыли.