3 Глава. Жемчужный принц
Когда солнце, обернувшись в шелк вечерней зари, погружалось в море, когда весь океан близился к наступлению ночи, принц Антенор только просыпался. Объятый вуалью глубинной прохлады, юный демон нежился в постели и зевал, окружив себя дюжиной подушек. Он потянулся, став похожим на натянутую струну, и ощутил, как по мышцам пробегается приятное чувство дрожи. Но блаженство побыло рядом и стало рассеиваться. Когда это призрачное чувство окончательно истлело, Антенор понял, что пора вставать.
Он свесил вниз тонкие ноги – на ледяном полу одиноко стояли и ждали своего хозяина маленькие синие туфельки. Все еще сонный, принц обулся и медленно встал.
- Вы сегодня проснулись раньше обычного, Ваше Высочество, – прозвучал ласковый голос перед ним.
Антенор перестал потирать сонные глаза, взглянул вперед и мягко улыбнулся. Мерея, его любимая служанка. Всегда ее добрый голос пробуждал Антенора ото сна и успокаивал во время приступов боли. Принц всегда был рад ее видеть и в детстве часто доверял Мерее те секреты, которые остались тайной даже для Алканоя.
- У Вас что-то болит?
- Мерея, душенька... Все хорошо, просто надоело мне это. Нет, нет сил моих, не могу больше лежать без дела.
Подле большого зеркала тоже появились служанки – Антенору всегда казалось, будто они чувствуют, когда он просыпается. С их приходом мрачно-синие покои принца оживали: наполнялись плеском воды в чашах, звоном украшений и шорохом королевской ткани.
Антенор занял место перед зеркалом и наконец увидел в отражении свое печальное лицо, каким оно всегда и было после пробуждения. Вскоре кожу омыла холодная вода, и лицо вновь засияло свежестью.
Пока принц был занят отражением, вторая служанка бережно расчесывала гребнем его волосы, такие же струящиеся, как ручьи в ночной мгле, такие же черные и блестящие, как обсидиановые рога – такими могут похвастаться лишь те демоны, что рождены от Алканоя. Рога Антенора внушительными размерами не отличались, посему отец снисходительно называл их рожками. Тетушка Артемизия, мудрая властительница Тихого океана, дала им другое название – завитки.
Третья служанка суетилась, перебирая пальцами жемчуга, ракушки, прозрачные сверкающие камушки и прочие вещицы, способные сделать облик принца еще прекраснее. Выбор Антенора пал на жемчуг, серебро и лазурный камень – их он любил более всего прочего.
- Вы сегодня должны выглядеть особенно, – вырвалось из мерного щебетания служанок.
- Правда? Почему же?
- Его Величество решил устроить пир в своих покоях.
- Должно быть, что-то знаменательное случилось.
Антенор не ответил, только вздохнул. По совету служанок надел новое платье и украшения. Как и всегда, лазурные камни подчеркивали его яркие глаза с длинными нижними ресницами, особенно сверкал всевидящий третий глаз во лбу, подобно чистейшему сапфиру.
Принц повернулся у зеркала, с улыбкой выслушал восхищенные вздохи демониц и поспешил уйти. Искренняя улыбка тут же исчезла, стоило Антенору пересечь порог. В сумрак просторного коридора вышел он с видом задумчивым.
Книжный червь и затворник, Антенор посещал отцовские празднества с усилием. Он был далек от океанских интриг и сплетен, жил в своем собственном мире и знакомства заводил редко, из-за чего загадкой оставался для многих. Спокойная жизнь в уединении – вот в чем юный демон видел свое счастье. Не было в нем той уверенной дерзости, которая для атлантических демонов естественна. Быть может, жизнь где-нибудь в Северном Ледовитом океане пришлась бы принцу более уютной, вот только отец не отпустит далеко от себя.
Его рождение все считали чудом и счастливым предзнаменованием. Антенор – единственный из тринадцати детей Алканоя совершенный гермафродит. Перед такими, как он, морские демоны всегда трепетали. Антенор мог стать всеобщим любимцем, не прилагая к тому никаких усилий. Но когда братья и сестры брали младенца на руки, тот противно верещал от любых прикосновений. Когда принц начал подрастать, он не мог играть с ними – быстро утомлялся и долго восстанавливал силы. Намного сильнее сдружился он с книгами, чем с демонами, а все свободное время посвящал изучению магии. Антенор не оправдал ожиданий братьев и сестер, но кое-какую гордость он все же имел, и насмешки их скоро перестали на него действовать.
На пятнадцатом году жизни у принца случился первый приступ. Недуг его оказался страшен, а лекарства не было – его Артемизия пыталась создать уже который год. Сам Антенор смиренно принял свою судьбу. Одни демоны ему сочувствовали, другие – сочли болезнь за дурной знак. Самым неутешительным стало пророчество придворной чародейки: ей хватило смелости заявить, что слабое здоровье принца символизирует грядущее бедствие, несчастье и увядание. За это Алканой казнил демоницу, но втайне прислушался к ее словам. Он тревожился, но продолжал пировать. Бессильно наблюдал за страданиями сына, а потом в тронном зале ходил из угла в угол. Алканой не мог принять того, какое несчастье настигло его род.
На этих беспорядочных пиршествах чистейшего зла Антенор всегда появлялся позже остальных – знал, что ждет его не так много демонов, оттого и не торопился. В блестящих коридорах витало умиротворение. Было тихо и пусто, лишь синее свечение пробивалось сквозь прозрачные своды и танцевало на полу.
Впереди видны уже двери, слегка приоткрытые. Здесь Антенора должно было оглушить множество голосов, слившихся в единый гвалт, но никто не говорил. Как мышка, он подкрался к дверям и прислушался: звонкие переливы сочились сквозь стены. Антенор ощутил внутренний трепет, словно в его душу пробилось сильное течение. Он встал на месте, ни на шаг не сдвинувшись – боялся спугнуть нахлынувшее впечатление. Закрыл глаза. Стало так приятно, будто его нежно гладят по ушам. Это была музыка.
Любопытство охватило принца: кто даровал им эту волшебную музыку, кто способен играть так, чтобы заставить всех этих болтунов замолчать? Тогда-то Антенор, незримый, как призрак, одним глазком заглянул внутрь.
Королевские покои наполнились демонами и демоницами всех мастей, в гуще которых сновали слуги, едва заметные. С гордым видом эти создания восседали на мягких подушках, другие вальяжно красовались на пурпурном ложе, прельщая чудовищной красой своего обожаемого властелина. А над ними за большим столом возвышался самодовольный Алканой с двенадцатью своими отпрысками. Низшие демоны, хоть и были хороши, меркли по сравнению с ними. Высокие, мощные и пышущие силой, старшие дети Алканоя отличались властным видом, средние – красотой и веселым нравом, младшие же радовали отца пытливым умом и глубокими познаниями, но всех их объединяли неповторимые черты, дарованные лишь тем, кто достойны носить корону. Их кожа плавно переливалась даже в самом тусклом свете. У одних длинные волосы закручивались, подобно неистовым волнам, у других тяжелыми прядями спадали на спину и плечи, словно водопады. Рогами причудливых форм были увенчаны их головы, а тела искрились от драгоценностей, что подарены щедрым отцом.
Все это Антенор видел уже много раз, кроме таинственного музыканта, на которого устремились все взгляды. Не демон, но и не человек. Похож на смертного, а кожа так и светится изнутри. Музыка его весела, а на лице застыло выражение печали. Но даже в грусти оставался юный арфист прелестным.
Антенор не поверил собственным глазам. За ним демон наблюдал изредка – в уединении гулял этот юноша по морским волнам, легким ветерком проносился над океаном. Хранитель Северного моря.
Охваченный волнением, Антенор невольно подался вперед. Двери раскрылись, и его присутствие стало для всех явным. Он поприветствовал отца легким поклоном – Алканой ответил довольной улыбкой. Едкое, противное чувство беспокойства разлилось по телу, словно яд.
- Антенор! Ты как раз вовремя. Скажи, мой милый, этот арфист не кажется тебе... Знакомым?
- Кажется. Это ведь хранитель Северного моря. Но зачем он здесь? – принц неторопливо прошел к столу, сцепив руки за спиной.
- Следующий год не за волнами. Для вас я приготовил много подарков, но один решил сделать особенным.
- Но он один, а нас много... Как тогда распоряжаться таким подарком? – спросила Циклотимея, как всегда нетерпеливая.
- Сейчас мы и определим того, кому он достанется. По жребию.
Вместе со страхом, навалившимся на него, Даниил ощутил и то, как глаза демонов воспылали огнем жадности.
- Но для начала я должен знать, как вы поступите, если заполучите его. Что будете делать?
Первым заговорил изящный Рексенор, гордо откинув голову:
- Я использую его ради опытов на благо лечебного дела.
- Сразу говорю, что мне он не нужен, – прогремел голос старшей дочери, Алканимеи. – Сами посмотрите, он настолько мал, что я не наемся!
- Папочка, а можно я возьму его в мужья? – наивно спросила маленькая Ионея, и дружный хохот демонов всколыхнул стылый воздух.
- Нет, милая. Нельзя, – Алканой погладил ее по кудрявой голове.
Трое прелестников – Дионор, Вианор и Неонор – ехидно переглянулись. Милые, словно телята, нрав они имели волчий.
- Отец, – голос красавицы Коитеи лился медом, – Ты же знаешь, что хранители годятся только для одного, особенно такие слабые. Хотя я даже не знаю, будет ли эта креветка вкусной...
- Коитея, у твоей пустой головы просто фантазии для большего не хватает! – это в нее метнул дерзкий Дионор, и снова раздался хохот.
Аксенор болтал о чем-то с Элеонором, Маврея и Аристодемея из рук не выпускали кубков с вином. Антенор же был не в силах оторвать взгляд от хранителя. Он не слышал голосов, не чувствовал ненависти или злой радости. Не разделял демон и предвкушения, какое поглотило всех присутствующих. Вина, сожаление и страх – вот что сжигало его изнутри.
- Антенор, что бы сделал ты?
Все уставились на него, и принц ощутил на себе их взгляды, острые, как молнии. Придется в этот раз быть решительным. Расправив плечи, Антенор поднялся с места. Демон и хранитель встретились взорами.
- Заберу его к себе. Чтобы играл только для меня.
- И это все, чего ты хочешь?
- Так и знал, что ничего дельного не скажет.
- Какой смысл спрашивать Антенора, если ему все равно не повезет!
- А кому повезет? Неужто тебе?
- Да, мне!
Алканой поспешил их усмирить:
- Тише, тише... Настало время узнать, на чьей стороне удача.
Все замолкли. В руке короля появились тонкие палочки из алого камня, они излучали слабое мерцание.
- Ну же. Тяните.
Со всех сторон большие и маленькие руки потянулись к заветным палочкам. С закрытыми глазами Антенор взял одну из них, а когда взглянул, удивился тому, какая она длинная.
Рука Алканоя опустела. Дети его молча смотрели на свой улов. Коитея досадно вздохнула. Рексенор насупился от злости. Ионея едва сдерживала слезы...
Антенор побелел, а в следующий миг посинел. "Наверняка они сейчас думают, как бы со мной договориться. Что предложить взамен. Ну или... Как убить меня поскорее."
- Ну и ладно.
- Да. И вообще, мне больше танцы нравятся, чем музыка.
- Нисколько не расстроена.
- Эх, а так хотелось...
- Ничего, есть хранители и получше.
- Вот-вот.
- Не расстраивайся, милая, я найду тебе жениха еще красивее.
- Выпьем же! Да здравствует король! Да здравствует Атлантический океан! Ура!!!
Симфония золотых кубков с дикими криками прозвучала на все покои, заглушив арфу, и грянул привычный для демонов балаган. Оживленная болтовня скоро вернулась в свое русло, но презрительные взгляды дали Антенору понять, как жутко братья и сестры ему завидуют. Как бы они это не скрывали, принц все понимал. В тот вечер он остался с ними, чувствуя, как музыка вливается в уши.
Чаши и гигантские морские раковины с яствами быстро пустели, вино лилось рекой. За столом разгорелся оживленный спор, и никто более не обращал внимания на музыку. Антенор тихонько выбрался из-за стола и маленькой тенью подплыл к хранителю, как рыбка, блуждающая меж водорослей.
Теперь Даниил мог рассмотреть принца намного лучше. Его белое округлое лицо поблескивало перламутром, словно жемчужина. Это лицо, хоть и было трехглазым, страха внушало мало, однако хранитель почувствовал, как сердце его сжалось в груди.
- Нам нужно идти, – тихо сказал Антенор. Он не стал дожидаться ответа – мягко, но решительно демон взял Даниила за запястье и повел прочь, пока за столом воцарялся хаос. Атлантические демоны – те еще спорщики...