9 Глава. Навеки и присно
Сначала Даниилу показалось, что это лишь видение, но голос повторился вновь:
- О чем грустишь ты, легконогий хранитель?
Даниил не поверил своим ушам. Этот голос!
- Антенор... Ты ли это? – он обернулся, восторженно глядя вперед.
Те же рога. Те же глаза. Та же ласковая улыбка, которую ничто не омрачило за столько лет.
- Да, – радостно молвил демон.
Они обнялись так же крепко, как в ночь прощания. Как братья, всю жизнь прожившие вместе и в один миг разлученные, теперь обнимались они пламенно.
- О Богиня! Я так боялся, что никогда тебя больше не увижу! – кричал Даниил и не мог уняться.
Смеркалось. На небе зажглись первые крапинки звезд.
- Когда я отпустил тебя, отец впал в такое бешенство, что страшно вспоминать... – плечи демона согнулись дугой, будто он пытался защититься от удара, рассказывая об этом. – В ту ночь... Он впервые в жизни меня ударил, и сделал это не единожды. Я свалился без сил, а проснулся в темнице, закованный в цепи. Как я был наивен... Думал, что отец никогда от меня не отвернется. Никогда не обидит. Много раз я видел, как гнев его обрушивается на подданных, но даже представить не мог, что это произойдет и со мной однажды. Отец назвал меня предателем, ведь, отпустив хранителя, я нарушил священную заповедь Пасифиды. И воспользовался украденной рукописью, к тому же. Должен признать, требуется огромное мастерство, чтобы удачно открыть подобный портал.
Потрясенный известием, Даниил вскинул брови.
- Да, это то, о чем ты думаешь – если бы что-то пошло не так, мы бы оба тогда погибли. Нам просто повезло.
- О Богиня... А что было дальше?
- А дальше у меня случился приступ... Это было ужасно. Я думал, что умру, и в самом деле чуть не умер. Спасло меня лишь одно – Артемизия примчалась в ту же ночь и вызволила меня. Она всегда оберегала меня, лечила... Все это время я провел в ее владениях. Там я как будто воскрес из мертвых. И понял: под надзором отца я был как под огромной тучей, а тетушка вытащила меня оттуда и показала мне солнце. Не скрою – мне было хорошо в Тихом океане, и возвращаться обратно я страшился.
Даниил, ошеломленный, положил ладони себе на щеки, что вспыхнули алыми пятнами.
- Прости меня, Антенор! Это из-за меня тебе пришлось терпеть такие мучения! – хранитель, чуть ли не плача, вцепился своими маленькими руками в плечи Антенора с таким виноватым видом, словно убил кого-то.
- Не надо, не говори так, – Антенор принялся успокаивать Даниила, ласково приобняв его. – К счастью, судьба оказалась ко мне благосклонна. Сколько бы я не страдал, я все никак не умру. К тому же Леусетиус навещал меня.
- Тот самый? Лазурный Дракон?
- Да... Он всегда был близок к отцу, но никто даже не подозревал, что его взгляды... Настолько свободные. Теперь в нашем океане снова настанут хорошие времена, я в это верю. Честно, я не знаю, что ждет меня в этом новом Атлантическом океане, но я скучал по родным морям. Все волновался, думал, как ты тут, жив ли? Боялся, что с тобой случится что-нибудь плохое.
Горб стал тем местом, где никто не мог их увидеть и услышать. Где никто не мог застать невероятного явления, которое случиться может лишь по необычайно счастливому стечению обстоятельств или по капризному велению судьбы, коим являлась дружба меж демоном и хранителем. То была тонкая материя. Особая связь, чистая и родственная. Она приносила лишь радость и счастье, а не горе и страдания, в которых были яро убеждены все, кто этой дружбы не познали, или же те, чей опыт завершился несчастьем. Тот чудесный иллюзорный мир, что был создан приятелями, снова ожил, овеял юношей ветрами беззаботных мечтаний. Им казалось, что на своем веку перетерпели они достаточно испытаний, тогда как встретить истинное испытание им лишь предстояло. Оно нарастало, надвигалось и нависало над их головами, подобно пышной грозовой туче.
Вот и всполыхнула кривая молния на серебристом горизонте.
- Мне пора, – сказал один из друзей.
- Прощай. Скоро снова увидимся, – говорил другой.
- Увидимся, конечно, – вторил уходящий.
И так изо дня в день. Но продолжаться вечно ничто не может, как бы мы не желали продлить существование того, что нам дорого.
Давние обиды выплеснулись и выковались в кинжал, пронзивший слабое маленькое сердце. Антенор встретил смерть без боязни – он ждал и чувствовал ее приближение, как, бывает, ждут запоздавшего гостя. И когда она наконец пришла, в черной мантии, с кинжалом в руках, он принял ее последний удар. Антенор, как и хотел, умер в своем родном океане, в своем родном море и даже в той части дворца, которую любил больше всего.
Опасность по пятам следовала за принцем все эти годы. Антенор всегда хотел вернуться на родные просторы. Его счастье было бескрайним, когда это наконец свершилось, но тогда-то опасность наконец и догнала благодетельного беглеца... В океане, в котором Антенор родился и вырос, который он любил всем сердцем, осталось много тех, кто желали ему смерти.
Когда Даниил узнал, все было уничтожено. Все было разрушено. Последние огни сражений давно погасли над океаном, а в сердце Даниила снова воспылал пожар, пожирающий его изнутри. Его душа, словно корабль, налетела на смертельный каменный капкан. С треском разломился деревянный корпус, лопнули реи на мачтах и порвались паруса. Щепки полетели во все стороны.
Друг мертв – тяжелое знание. Требуется время, чтобы это знание осмыслить, а себя успокоить. Обитель разделила с Даниилом его горе, но скорбь его от этого не уменьшилась. Лишь в следующую зиму горечь потери притупилась, хоть ощущалась по-прежнему отчетливо и ясно. В это тяжкое время со своей певучей любимицей-арфой Даниил стал неразлучен. Он начал писать новое творение – симфонию, которая своим величественным оркестровым звучанием будет вызывать слезы даже у самых сдержанных хранителей. Эпохи будут начинаться и заканчиваться, время будет плыть своим чередом, но воспоминания не угаснут, они будут жить в музыке – любимейшем искусстве Антенора.
И правда: с той поры отзвуки симфонии не растворились в памяти. Минуло уже столетие, а Даниил все глядел на свое Северное море, и каждую зиму неизменно особое чувство жжения возрождалось в его груди. Белоснежные льдины и студеные волны, украшенные сиянием снежинок, уже не казались естественным проявлением зимы – стал этот вид пробуждать былое, вытягивая давно забытые образы со дна воспоминаний. И где-то там, быть может, в глубине Атлантики тоскуют без хозяина просторные залы, стоят в одиночестве старинные мудрые книги и пустуют красивые маленькие склянки, по которым разливал чародей пахучие зелья и вкусные отвары. Там, откуда-то изнутри извивающейся морской лазури, разливается таинственное сияние.
Там, где живет душа Антенора, хоть и шипят ненавистники гневно, что души демоны не имеют.
Как и полагается любому творческому существу, переносящему прелести мечтаний, духовного подъема или воодушевления, Даниил часто записывал свои мысли. Одна из этих заметок стала особенной, потому, приметив старую запись, каждый раз автор тоскливо задерживал на ней взгляд:
"Я верю, еще наступит время, когда все мы будем жить в мире и гармонии. Я обещаю, Антенор. Сколько бы лет не прошло, я никогда тебя не забуду, никогда не перестану благодарить тебя за то, что жизнь моя продолжается. Ты навсегда в моем сердце, добрый демон."