Шесть дней до Рождества
Деревянная тросточка застревала в брусчатке. От этого весь низ потрескался.
- Ай-яй...- запричитал Вампир, когда трость вновь встряла. Он вцепился в круглый набалдашник. Влево три раза покрутил. Вправо три раза — вытащил, оставив новую царапину. Ветер усиливался, и снег мелкий, противный, как мошкара, летел в лицо. Вампир закутался в пальто с меховым воротником. Воротник давно облез и не грел, а Вампир все равно кутался. Фонари светили тускло, на фоне их отсвета шмыгали белые мошки.
- Ай-яй, - причитал Вампир, - ай-яй.
Так он дошел до бара «Три шестерки». Смотрит, а оттуда вываливается Пьяница. Рожа красная, глаза в разные стороны, шатается. На брусчатке гляди того поскользнется, а все равно улыбается.
- Можно ли мне зайти внутрь? - спросил Вампир.
Пьяница налево посмотрел, направо посмотрел, увидел Вампира и махнул ему рукой. - Валяй! Заходи, - говорит. Не удержал равновесие и упал рожей в снег.
Вампир открыл дубовую дверь. За ним влетел рой белых мошек.
«Ну, вот, другое дело.» - подумал Вампир. Тут тебе ни ветра, ни брусчатки.
В баре «Три шестерки» было пусто. Столики деревянные, круглые — и все свободны. Полумрак. Стены красные, а на них висят портреты кинозвезд. Играет джаз. Вампир любил джаз, он решил остаться. Снял пальто и стряхнул с него остатки снега. Осмотрелся. Увидел, что у барной стойки спиной к портрету Джин Харлоу сидит Незнакомка.
Вампир подошел ближе и спросил у бармена, его звали Луи:
- А кто это там сидит спиной к портрету Джин Харлоу?
Луи улыбнулся и говорит:
- Незнакомка. Она тут впервые.
Незнакомка была черноволосой. На лбу лежала ровная, густая челка. Волосы длинные-длинные, гладкие. Худенькая она была, ключицы торчат, сама щуплая, бледная. Не накрашена совершенно. Белое лицо, а на нем большие темные глаза и губы синюшные. Сама еще в шелковом черном платье без рукавов. А рядом с ней, на стойке, стоят четыре пустых стакана. Пятый — допивает.
- Что это она пьет, Луи? - спросил вампир. - Виски. - ответил Луи. - Чистый виски? Даже безо льда? -Чистейший.
Бармен хотел было подойти к Незнакомке и забрать пустые стаканы, но Вампир его одернул.
-Поставь-ка ей еще стаканчик, - говорит, - за мой счет.
Бармен Луи кивнул. Заиграла Элла Фицджеральд. Вампир тросточку поставил к вешалке, а сам подсел к Незнакомке. Луи принес ей новый стакан виски.
- Добрый вечер. - Сказал Вампир. - Вечер добрый. - повторила Незнакомка и залпом выпила содержимое.
Она даже не раскраснелась. Как была бледная, так и сидит.
- Луи, принеси еще. - сказал Вампир.
Незнакомка теребила стакан, ожидая новую порцию. Вампир на нее пялился.
«Ну, до чего же щуплая», - думает.
- И не холодно тебе в таком платье? - Мне в любом платье холодно.
Шасть! И опрокинула новый стакан. Вампир думал, что Незнакомка скажет что-нибудь еще, но она молчала. Тогда он сам брякнул:
-Рождество уже скоро. - Через шесть дней.
Он головой закрутил по сторонам, вдруг кого пропустил. Но нет. Кроме него, Луи и Незнакомки в баре никого не было.
Он вновь посмотрел на портрет Джин Харлоу. Сидит она там черно-белая с платиновыми волосами, смотрит вдаль. И платье на ней белое шелковое с тонкими бретельками.
- Вот, - Вампир кивнул. - Люблю ее.
Незнакомка повернулась и тоже посмотрела на портрет.
- Она была хороша, жаль, рано скончалась.
В ее голосе проскочило что-то томное. А потом это томное растворилось в новой порции виски, как сироп в кофе.
- А какая она была милая, - сказал Вампир. - Ты ей доброго вечера пожелаешь, а она тебе улыбнется, так светло. И на сердце теплее.
Вампир чуть запрокинул голову, наслаждаясь этой мыслью.
- Чушь. - отрезала Незнакомка. - Почему же? - Так ведь она умерла в тридцать седьмом. - Большая потеря. - С чего бы тебе знать, как она улыбалась? - Она мне улыбалась. - Это когда? - За ужином. Мы сидели за большим столом в ресторане «Лотос». Стол был круглый, накрыт белоснежной скатертью, а в центре — вазочка с живыми розами — белыми и кремовыми, и свечи горят. Окна открыты, легкий светлый тюль чуть дрожит на ветру, а за окном фиолетовый закат. И огни, огни. Сижу я, значит, спиной к окну. А что были за окна! От потолка до пола! И вид роскошный. Раза три оборачивался поглядеть. Рядом со мной Говард сидит, а напротив Джин. - Чушь какая. - сказала Незнакомка, - не может этого быть.
Она посмотрела на Вампира. Под глазами синяки, щетина с проседью, борода спутанная, глаза юркие и хитрые.
- Ты всё врешь.
Шасть! И проглотила еще стакан.
- А ты совсем не пьянеешь? - Спросил Вампир. - Совсем. - Чушь. Не может такого быть.
- А ты почему не пьешь? - Пью. Но не виски. - Вино? Коньяк? - Нет. - Вампир отрицательно замотал головой. - Что тогда? - Тут этого нет. - Где же есть? - У меня дома. Хочешь покажу тебе? - Хочу. - сказала Незнакомка.
Она поставила пустой стакан на стойку и поднялась. Черное шелковое платье закрывало ноги чуть ли не до пят. Вампир заплатил Луи. Он надел пальто и поправил меховой воротник.
- А где твое пальто? - спросил Вампир. - Я пришла так. - сказала Незнакомка.
Вампир шел под руку с Незнакомкой. Пьяница больше не валялся в снегу. Снежные мошки задували в спину. Незнакомка казалась синей. Вампир жил на шестом этаже. Он открыл дверь и пригласил Незнакомку войти. Она села на диван. Вампир сел рядом.
- Что ты пьешь?
И моргает. Ресницы только хлоп-хлоп. Длиннющие ресницы, тонкие черные, как лапки у паука. Вампир придвинулся ближе, улыбнулся. Тут-то все и стало понятно. Обнажил клыки — желтые от времени, большие, как у тигра. Незнакомка охнула, вся в диван вжалась. А Вампир к ней еще ближе — прижал совсем. Склабится, черные волосы откинул и вонзился в шею. Вокруг клыков образовались маленькие бордовые подтеки, а он все равно вгрызается глубже. Режет как нож масло. Незнакомка обмякла, глаза закрыла. Вампир присосался к шее. Глотнул крови — холодная. Горькая какая-то, густая как кисель.
«Наверное, из-за виски», - подумал Вампир. Пил и пил, пока клыки не стало сводить от горечи. Он оставил Незнакомку на диване и подошел к окну. Во рту был гадкий привкус. Вампир поморщился, раскрыл шторы и посмотрел на город.
Внизу горел фонарь. Вдали метались огоньки от фар. Повсюду летал снег. У Вампира скрутило живот. Горечь во рту усилилась. Он схватился за брюхо и скрючился. Оборачивается, а диван пустой. Ох, и затошнило его! Он еще раз повернулся — Незнакомка стоит. Как ни в чем не бывало стоит. По шее кровь еле течет.
- Я проголодалась, - говорит.
Вампиру стало еще хуже. Он опустился на колени, глаза налились кровью, смотрит на Незнакомку и ни слова сказать не может. А она хлоп-хлоп ресницами. Голову чуть вбок наклонила и хлоп-хлоп. У Вампира перед глазами все покраснело. Он упал, рот раскрыл, только клыки торчат, и не шевелится.
- Бывает. - сказала Незнакомка.
Она пошла на кухню, открыла ящик с поварешками и взяла там большую чугунную кастрюлю. Набрала воды почти доверху и поставила на плиту. Пока вода кипятилась, Незнакомка порыскала и схватила нож — мясной, большой с черной рукояткой. Вернулась в гостиную, ловко так ножом пошарила и закинула в кипящую кастрюлю размякшие мозги. Посолила, приправ добавила, пробу сняла. Потом положила салфетку на колени. Столовый ножик не нашла, ковырялась одной вилкой. Сказала:
- Я же леди.
И икнула.
Около шести утра она спустилась с шестого этажа. Было еще темно, а снег сыпал в лицо и нанизывался на ресницы, как на вилку. Через полчаса она была дома — на кладбище Уэст-Энд.