7
На свете счастья нет, но есть покой и воля.
Вечер опускался на город, окрашивая небо в оттенки багрового и лилового, а Мирон все еще молчал. Он сидел в своей камере, словно каменное изваяние, не давая никаких признаков того, что он готов пойти на сделку. Я знала, что он обдумывает все, взвешивает все за и против, и этот процесс не может быть быстрым. Он понимал, что от его решения зависит его дальнейшая судьба.
Я вышла из участка, чувствуя себя измотанной и опустошенной. Мы с Каролиной договорились, что завтра мы снова вернемся к допросу Мирона, но сегодня мы обе нуждались в отдыхе. Я подвезла Каролину до ее дома, попрощалась с ней и, с тяжелым сердцем, села обратно в машину.
Куда мне поехать? Что мне делать? Я понимала, что, вернувшись домой, я буду просто сидеть и думать о Мироне, о "Призраке", о безысходности, которая окружала меня со всех сторон. И тогда я вспомнила о своем любимом месте. О лесе.
Это был не просто лес, это было мое убежище, мое место силы. Где-то в самой его глубине, на тихой поляне, висела старая деревянная качель. Я нашла это место почти сразу после смерти Даниила, и с тех пор, каждый раз, когда мне становилось тяжело, я приходила сюда.
Я выехала за город, стараясь не думать ни о чем, кроме дороги. Заехав на обочину, я вышла из машины и направилась вглубь леса. Прохладный воздух освежал кожу, а тихий шелест листьев успокаивал нервы. Я шла по тропинке, хорошо знакомой мне, пока не вышла на поляну, где меня ждала моя качель.
Она была старой, но крепкой, с толстыми веревками, на которых были вырезаны инициалы тех, кто был здесь раньше меня. Я села на нее, оттолкнулась ногами от земли и медленно покачнулась, чувствуя, как все мое напряжение постепенно покидает меня.
Я смотрела на вечернее небо, на звезды, которые уже начинали появляться на темном фоне. Этот лес всегда дарил мне ощущение покоя и уединения, как будто здесь я могла остаться наедине со своими мыслями, со своей болью, со своей надеждой. Именно здесь я могла быть самой собой, без масок и без притворства.
Именно в этот момент, когда я качалась на качелях, когда я чувствовала себя такой беззащитной и одинокой, мой телефон завибрировал, сообщая о сообщении. Это был Влад. Он предлагал мне встретиться.
Мое сердце екнуло, но одновременно я почувствовала, как внутри меня нарастает сопротивление. Я хотела сказать "нет", я хотела остаться здесь, наедине со своими мыслями. Но, с другой стороны, мне так не хватало его, мне так хотелось его тепла, его поддержки.
Я решила пойти на компромисс. Я ответила ему, что буду готова встретиться через полчаса. Мне нужно было еще немного побыть в этом лесу, набраться сил, отпустить свою боль и подготовиться к встрече с Владом.
Влад ждал меня возле машины, припаркованной у обочины леса. Он улыбнулся, когда я подошла, и эта улыбка, как обычно, заставила мое сердце забиться быстрее. Я старалась не думать о том силуэте на фотографии, о его лжи, и просто наслаждаться моментом.
Наша встреча прошла на удивление легко. Мы пошли гулять по парку, шутили, смеялись, говорили о всякой ерунде. Влад был, как всегда, очарователен, он умел создавать атмосферу беззаботности и радости, которая так нужна была мне в эти тяжелые дни. Но, несмотря на всю легкость, я чувствовала, что что-то не так.
Почти все время, что мы проводили вместе, Влад задавал вопросы про мою работу. Он спрашивал о деталях расследования, об уликах, о подозреваемых. Он старался говорить как можно более непринужденно, но я чувствовала, что его интерес не случаен. Это было странно, учитывая, что я никогда не рассказывала ему подробно о своей работе.
И в то же время, когда я пыталась хоть что-то узнать о его жизни, он, словно, ускользал от ответа. Он переводил тему, отшучивался, но так и не говорил ничего конкретного. Он по-прежнему оставался для меня загадкой, человеком, о котором я ничего не знала.
Это напрягало меня, это вызывало подозрения. Я не понимала, почему он так интересуется моим делом, и почему он так не хочет говорить о себе. Что он скрывает?
Я старалась не думать об этом, я хотела просто наслаждаться моментом, но эта навязчивая мысль продолжала преследовать меня. Я не могла выбросить из головы силуэт на фотографии, ложь Влада, и это напряжение все больше и больше угнетало меня.
Мы гуляли допоздна, и, когда я вернулась домой, меня охватила усталость. Я чувствовала себя так, словно только что прошла через изнурительный допрос. Меня терзало противоречие между тем, что я чувствовала к Владу, и тем, что подозревала его. Я не знала, кому верить, и не знала, что мне делать.
Я легла в кровать, но сон не шел. В голове вертелись обрывки разговоров, подозрения, вопросы. Я понимала, что, если я не докопаюсь до правды, то не смогу спокойно жить. И тогда я решила, что завтра я, во что бы то ни стало, должна разобраться во всем. Я должна узнать, кто такой Влад Куертов, и что он от меня скрывает. Даже если эта правда окажется болезненной. Или мне нужно подождать? Да. Сначала нужно разобраться с "призраком", а потом Влад. Я обещаю, что узнаю абсолютно всю правду, которую хочу. Но мне так хочется насладиться им, до какой-то правды и не важно какая она.
Я сидела за столом в кабинете, рядом с Каролиной, и наслаждалась глотком своего любимого латте. Кофе был обжигающе горячим, с легким привкусом карамели, и это был один из тех маленьких ритуалов, которые помогали мне сохранять хоть какое-то подобие спокойствия в этом бесконечном хаосе. Мы ждали ответа Мирона, но он, как назло, не торопился с ответом. Время тянулось медленно, а напряжение в воздухе становилось все ощутимее.
Я посмотрела на Каролину, которая рассеянно чертила что-то на листе бумаги.
—Как думаешь, он вообще собирается нам отвечать? - спросила я, ставя чашку на стол.
Она вздохнула и покачала головой.
—Не знаю, Мел. Но он, кажется, решил выжать из нас все соки. Или, может, просто ждет, что мы сами все расскажем?
Я усмехнулась, вспомнив все эти тупиковые допросы.
—Это вряд ли. Он не настолько наивен. Хотя, кто знает, что у него в голове?
—В голове у него, скорее всего, страх, - ответила Каролина, откладывая ручку.
—Он ведь понимает, что если откажется, то мы его не выпустим отсюда никогда. И этот вариант его вряд ли устроит.
—Да, это верно, - согласилась я.
—Но с другой стороны, давать выбор воришке было бы просто полным абсурдом. Он ведь сам по себе недалекий, от него никакой пользы. А Мирон — это совсем другое дело. Он умный, он все прекрасно понимает, он может дать нам нужную информацию.
Каролина посмотрела на меня с пониманием.
—Да, воришка — это просто ошибка в системе. И мы допустили ее, поверив, что он может хоть чем-то нам помочь. А с Мироном нужно действовать более тонко, давить на его ум, а не на страх.
—Именно, - кивнула я.
—Нам нужно показать ему, что с нами у него есть шанс на спасение, а не на пожизненное заключение. И на этого воришку мы просто не будем больше тратить свое время.
Мы замолчали, погруженные в свои мысли. Я понимала, что время не ждет, и мы должны действовать. Нам нужно вытянуть из Мирона правду, и мы не остановимся, пока этого не добьемся.
—Ну что, - спросила Каролина, посмотрев на часы.
—Пойдем к нему? Начнем эту игру заново.
Я кивнула, сжав губы в тонкую линию.
—Пойдем. Посмотрим, как долго он еще будет нас испытывать.
И мы, с новыми силами и надеждами, направились обратно в комнату для допросов.