38
Так, день второй во Флоренции продолжается!
—Дальше по плану Дуомо! - объявил он, энергично шагая вперёд. - Это же сердце Флоренции!
—Сердце Флоренции сейчас, кажется, бьётся прямо мне в пятки, – пробурчала я, пытаясь не поскользнуться на обледеневшей брусчатке. – Может, сначала по чашечке кофе?
—В Дуомо кофейни нет, – отрезал Влад. – Зато там есть невероятный купол и фрески! Потерпи, будет тебе и кофе.
—Фрески – это прекрасно, – ответила я, кутаясь в шарф так, что он закрывал почти всё лицо. – Но сейчас я бы предпочла что-нибудь более… согревающее. Может, горячий глинтвейн с фресками?
Влад проигнорировал мою шутку и потащил меня дальше. Пришлось покориться.
Дуомо и правда впечатлял. Огромный, величественный и… продуваемый всеми ветрами. Внутри было не намного теплее, чем снаружи. Я старательно делала вид, что слушаю объяснения про Брунеллески и его гениальное изобретение купола.
—…и вот, – закончил он, обводя рукой свод, – представляешь, насколько это было революционно для своего времени?
—Представляю, – пробормотала я, растирая замёрзшие руки. – Представляю, как гениально было бы, если бы Брунеллески изобрёл ещё и систему отопления!
Влад закатил глаза. —Давай лучше поднимемся на купол, оттуда вид потрясающий.
—Вид, наверное, потрясающий, – согласилась я. – Но мне кажется, мои лёгкие сейчас предпочитают вид из какой-нибудь тёплой кофейни. Давай потом? Когда потеплеет? Лет через пять? –я специально сказала так, якобы намекая, что нам нужно вернуться сюда ещё и летом.
В итоге, нам удалось достичь компромисса. Вместо подъёма на купол мы зашли в маленький магазинчик, торгующий всякими сувенирами. Там я нашла очаровательную шапку с помпоном, которая тут же и была куплена.
—Ну вот, теперь ты выглядишь как настоящая русская туристка, – пошутил Влад. – Только валенок не хватает.
—Валенки – это отличная идея! – загорелась я. – Может, где-нибудь здесь продаются валенки от кутюр?
Влад только покачал головой, но, похоже, смирился с моей любовью к теплу и комфорту. После шапки мы, наконец, отправились на поиски обещанного кофе.
Зашли в маленькую кафешку, спрятанную в узком переулке. Там пахло свежесваренным кофе и горячей выпечкой. Я блаженно выдохнула.
—Вот оно, – промурлыкала я, отпивая ароматный капучино. – Настоящее искусство Флоренции!
Влад усмехнулся. —Искусство – это Боттичелли и Микеланджело.
—Боттичелли и Микеланджело – это замёрзшие пальцы и обветренное лицо, – отрезала я. – А вот это – блаженство в чистом виде!
Он ничего не ответил, только улыбнулся и накрыл мою руку своей. И в этот момент, сидя в маленькой кафешке, с горячим кофе в руках и Владом рядом, я подумала, что, возможно, он прав. Во Флоренции есть и другие, не менее важные виды искусства. И искусство быть счастливым вдвоём, несмотря на зиму и замёрзшие ноги, – одно из самых прекрасных.
Музей оказался спасением от пронизывающего флорентийского ветра, хотя и не самым захватывающим. Залы с тусклым освещением, тишина, нарушаемая лишь шарканьем наших ботинок по паркету, и картины, на которых люди в странных нарядах глядели на тебя с каким-то усталым презрением. Я делала вид, что внимательно рассматриваю каждый мазок кисти, старательно избегая контакта с холодом, скопившимся под кожей.
Влад, как всегда, сыпал терминами и историческими фактами, словно энциклопедия на двух ногах. Я кивала, улыбалась и мысленно мечтала о горячем чае.
И тут я его увидела.
В одном из самых темных углов зала, между двумя портретами – угрюмого мужчины с соколом и дамы с невероятно высокой прической – на стене словно проступил рисунок. Размытый, еле заметный, но определенно… призрак.
Тот самый.
Он стоял там, как тень, как смутное воспоминание. Безликий, безмолвный. Тот самый, которого я видела у Ильи, в кафе, у того мужчины… (в глубине души, я все ещё думаю, что мне ничего не показалось) Он преследовал меня.
Мои руки задрожали, во рту пересохло. Неужели это опять? Снова? Я судорожно сглотнула, стараясь не запаниковать. Влад ничего не заметил.
—…видишь, как здесь использована техника сфумато? Просто гениально! – восторженно говорил он, указывая на какие-то размытые контуры на портрете угрюмого мужчины.
—Ага, гениально, – пробормотала я, стараясь не смотреть на стену с призраком. Но взгляд постоянно возвращался туда, как магнит.
Я потерла глаза, надеясь, что это всего лишь игра света и тени, что мне просто показалось. Но когда открыла глаза, он все еще был там.
Призрак. Это мой страшный кошмар, казалось, я в Италии, далеко от Москвы. Откуда здесь взялось все это?
Я отвела взгляд, пытаясь успокоиться. Нельзя показывать страх. Нельзя говорить Владу. Он и так думает, что я немного… странная. Если я скажу ему про все свои дела,он решит, что я окончательно сошла с ума.
И, может быть, он будет прав.
Я снова посмотрела на стену. Призрак был… бледнее, чем раньше. Словно угасал. Я моргнула еще раз, и… он исчез.
Просто растворился в полумраке музея.
Осталась только стена и два портрета. Ничего необычного. Ничего страшного.
—Тебе нехорошо? – обеспокоенно спросил Влад, заметив мое бледное лицо. —Ты какая-то белая как полотно. Может, стоит выйти на свежий воздух?
—Да, наверное, стоит, – ответила я, стараясь говорить как можно спокойнее. —Немного душно здесь.
Я не сказала ему ни слова про призрака. И не собиралась. Зачем пугать его? Зачем рассказывать про свои странные видения?
Мы вышли из музея, и холодный воздух обжег мои щеки. Я глубоко вдохнула, пытаясь выкинуть из головы образ призрака. Но он не уходил. Он засел в моей голове, как заноза.
Мы шли по улицам Флоренции, окруженные красотой и историей. Но я больше ничего не видела. Я видела только призрак.
Что это было? Галлюцинация? Плод моего воображения? Или что-то большее, что-то, чего я не понимаю?
Я схожу с ума?
Вопрос эхом отдавался в моей голове. И я не знала ответа. Боялась его узнать.
Наверное, я просто слишком часто думаю о таких делах, о убийствах, о своем брате, о загадках, которые нужно разгадать, но я просто боюсь.
Вернувшись в отель, я почувствовала, как напряжение понемногу отпускает. День был сумасшедшим, но сейчас, в этой тихой комнате, с Владом рядом, становилось как-то спокойнее. Я рухнула на кровать, наблюдая, как Влад достает свой блокнот и карандаши. Он уселся за стол у окна, и мягкий свет падал на его сосредоточенное лицо.
Мы начали говорить ни о чем, просто делиться впечатлениями о прошедшем дне. Я рассказывала о забавных случаях, о странных типах, которых мы встретили на улицах, о своих ощущениях от города. Влад внимательно слушал, иногда вставляя комментарии или вопросы.
Я заметила, что он периодически поглядывает на меня, словно пытаясь что-то прочитать в моем взгляде. Наверное, я выгляжу уставшей. А может, он просто чувствует, что я что-то скрываю?
Влад продолжал рисовать, и я могла видеть только контуры его рисунка. Он рисовал быстро, уверенно, и этот процесс, казалось, успокаивал его. А меня, наоборот, немного раздражал. Хотелось его внимания, хотелось вывалить на него все свои мысли, рассказать о своих страхах и сомнениях.
Но я молчала. Молчала, потому что боялась. Боялась, что он не поймет, боялась, что он оттолкнется от меня. И вместо этого продолжала говорить о пустяках, наблюдая, как Влад создает свой собственный мир на бумаге, мир, в который мне пока нет доступа.