Глава 14. Муська
Виктоше было немного грустно одной. Муська осталась сторожить Медынского, а ей куда податься? Она подошла к автомату и позвонила Ленчику, но его мама ответила, что он на занятиях по карате. «Какая же я дура, — подумала Виктоша, — чем заниматься всякой ерундой, лучше бы тоже записалась в секцию карате. И Ленчик был бы рядом, и карате всегда пригодится. Ну, ничего, решила она, — на следующей неделе обязательно запишусь!» В кармане валялся еще один жетон, и она позвонила Дарьке.
Та только что пришла домой.
— Тошка? Приезжай, я одна!
— А мама где?
— Где! На работе!
— Ладно, сейчас приеду!
— Ну, что нового? — спросила Виктоша, войдя в квартиру.
— Да так, кое-что, — неопределенно ответила Даша. — А где Муська?
— Муська? В больнице!
— Ой! А что с ней?
— Ты что, ничего не знаешь? — удивилась Виктоша.
— А что я должна знать?
— Медынского избили!
— Кто?
— Передали — какие-то подростки!
— Где передали?
— И по телеку и по радио! Не слыхала?
— Нет!
— Он теперь лежит в больнице, ему операцию сделали.
— А при чем тут Муська? Хотя погоди... Она, по-моему, в него влюблена, верно?
— Верно! — подтвердила Виктоша. — Только я тебе ничего не говорила, ты сама догадалась!
— Естественно, — пожала плечами Даша, — я и вправду сама догадалась. Так она что, возле него дежурит?
— Именно!
— Она там всех загипнотизировала?
— Нет!
— А как же ее пустили? У него же, наверное, родственники есть?
— Никого у него нет! Он один!
— Но все равно...
— Понимаешь, я ее к дяде Семе отвела, он Медынского оперировал. Слышала бы ты, как они разговаривали! Отпад! Она сразу быка за рога взяла, без всяких там гипнозов! Я знаю, говорит, что состояние его не очень тяжелое, только вы, Семен Евсеевич, никому про это не говорите, ни милиции, ни журналистам! Пусть думают, что он при смерти! — Зачем? — ахнула Даша.
— Вот-вот, дядя Сема то же самое спросил. А она — пусть его враги думают, что он вот-вот умрет, тогда, может, они не станут лезть в больницу и убивать его там.
— Надо же, умная какая!
— Не то слово! Дядя Сема подумал и спрашивает: Значит, ты считаешь, что это не случайное совпадение? А Муська ему отвечает: Конечно, нет! Тогда дядя Сема у нее спрашивает: А ты не хочешь милиции все рассказать? — Нет, — говорит, — ни за что! Я хочу только, чтобы вы разрешили мне дежурить у его палаты. Я сразу почувствую, если кто-то придет со злом. Тогда дядя Сема так пристально на нее посмотрел и спрашивает: Ты что, экстрасенс? — Нет, — отвечает Муська, — пока нет, но я владею гипнозом и чувствую, если кто-то распространяет зло, — тут она покраснела как рак, — особенно если это касается Всеволода Григорьевича. Дядя Сема опять на нее посмотрел, засмеялся и сказал, что разрешает ей сегодня подежурить. Вот она там и осталась.
— Обалдеть! — только и смогла сказать Даша. — А тебя оттуда, значит, выставили?
— Ага! Дядя Сема сказал, что в больнице и так слишком много народу околачивается. Знаешь, я не ожидала, что он так серьезно к Муське отнесется. Ну ладно, а что у тебя? Нашли искусствоведку?
— Почти! — и Даша поведала троюродной сестре свои сегодняшние похождения.
— Это уже кое-что! — заметила Виктоша.
— Но теперь надо ждать, когда она из-за границы приедет! Целую неделю! Слушай, Тошка, а что ж Муська — так и собирается торчать все время в больнице, без подмены?
— А я знаю? Договорятся как-нибудь с дядей Семой. Она уже ни о чем не думала, ей лишь бы дорваться до своего возлюбленного Сев очки! Ненормальная просто!
* * *
Муся в оцепенении сидела в коридоре. Мимо ходили люди, врачи, медсестры, посетители. Все с некоторым недоумением взирали на совсем юную девушку, сидящую возле отделения реанимации в белом халате, белой косынке, но без всякого дела. В больнице это производило странное впечатление, но все проходящие мимо словно натыкались на какой-то невидимый барьер, окружавший загадочную девушку, и тут же напрочь забывали о ней. Поэтому никто ее не отвлекал, не лез с разговорами. Так прошло несколько часов. Девушка сидела все в той же позе. Потом вдруг к ней подошел доктор Смолянский и сказал:
— Нельзя же так, Муся! Пойди проветрись, съешь что-нибудь, а я пока сам подежурю!
— Спасибо, Семен Евсеевич, но мне не хочется!
— Муся, а дома не будут волноваться?
— Нет, мои за город к тете поехали, вернутся только завтра!
— И ты намерена до завтра так сидеть? Может, хоть в туалет сходишь?
Муся вспыхнула.
— Спасибо! Посидите здесь пять минут, я сейчас вернусь!
Она вскочила и бросилась в конец коридора.
«Вот дуреха, — подумал доктор. — Влюблена по уши в этого журналиста, а сама как маленькая! Беда с этими женщинами, пойди пойми их!» Когда Муся вернулась и снова села на свое место, он, ничего не сказав, ушел и через десять минут вернулся с бутылкой кока-колы и бутербродами в целлофановом пакете.
— На, подкрепись, подруга!
Муся с благодарностью взглянула на него.
— Спасибо! — тихо проговорила она. — Я потом, ладно?
— Дело твое, — пожал плечами доктор. — Все, подруга, я ухожу. Если что поднимай тревогу.
— Семен Евсеевич, — тихо сказала Муся, — а милиция охрану не поставила?
— Нет, они сочли это нецелесообразным, поскольку, по их мнению, тут не заказное преступление, просто случайное злостное хулиганство.
— Понятно, — пробормотала Муся. — Значит, ты всю ночь будешь здесь?
— Если можно.
— Ладно, разрешаю! Утром я заеду, хоть у меня завтра свободный день!
— Большое, большое вам спасибо!
— Не за что, чудачка!
Доктор ушел. А Муся все сидела, не сводя глаз с реанимационного отделения. Шел уже третий час ночи. Муся задремала. И вдруг очнулась, точно Кто-то ударил ее. В другом конце коридора, сейчас совсем пустого, появилась женщина в белом халате. Раньше Муся ее не видела.
«Какая странная у нее походка», — подумала девочка и тут же поняла, что женщина идет на цыпочках. Муся замерла. однако женщина, все так же на цыпочках, подошла к окну и вдруг громко зарыдала. Муся бросилась к ней.
— Что с вами? Что случилось? Что-то плохое?
— Нет, нет, наоборот! Она пришла в себя! Я уж и не чаяла... дочка моя, она пришла в себя! Врачи сказали, если придет в себя до утра, будет жить!
— Что с вами? Что случилось? Что-то плохое?
— Нет, нет, наоборот! Она пришла в себя! Я уж и не чаяла... дочка моя, она пришла в себя! Врачи сказали, если придет в себя до утра, будет жить!
Женщина еще поплакала, потом утерла слезы и улыбнулась:
— Пойду к ней! Меня на всю ночь к ней пустили! Следить... у них персонала не хватает!
Утром доктор Смолянский приехал в больницу и отпустил Мусю домой.
— До вечера не возвращайся! Обещаю до завтра продержать его в реанимации, хотя вообще-то его можно было бы уже перевести в палату. Но раз ты что-то такое чувствуешь... так и быть! Тут у нас днем полно народу, ничего твоему красавцу не сделается! В реанимацию кто попало не войдет! Веришь мне?
— Верю! — смущенно потупилась Муся.
— Ну, ступай, и поспи обязательно, а то на тебе лица нет!
Муся и в самом деле едва передвигала ноги. Дома она сразу рухнула на кровать и заснула, даже не раздевшись.
Проснулась она от громких голосов.
— Муся, деточка, ты еще спишь? — громко спросила мама. — Иди скорее сюда!
Заспанная, в несвежем мятом платье, Муся выскочила из комнаты.
— Мусенька, что с тобой, ты заболела? — испугалась мама.
— Нет, просто заснула. Ночь плохо спала, — пробурчала Муся. — А что стряслось, мамочка?
— Мусенька, видишь ли, — начал несколько смущенный папа, — нам тут с матерью предложили горящие путевки в Анталию. Сейчас не сезон, путевки страшно дешевые, и ...
— Папа, это чудесно! Наконец-то вы с мамой нормально отдохнете, у моря! Я так рада! Когда вы едете?
— Да прямо сегодня вечером! Так быстро все произошло, это соседка тетина предложила, она в турбюро работает! Она все и оформила, несмотря на выходные. Значит, ты не возражаешь, Мусенька? — смущенно спрашивала Майя Дмитриевна.
— Что ты, мамочка, наоборот! Я так рада за вас!
— А ты одна справишься? — не без робости спросила мама.
— Мама, мне уже скоро шестнадцать! Как тебе не стыдно!
— Вот видишь, Маюша, что я тебе говорил! — возликовал Анатолий Петрович. — Наша дочка вполне взрослая сознательная девица!
— 3начит собираемся?
— Конечно!
— Тогда, Толик, лезь на антресоли за чемоданом! А мне надо кое-что погладить!
— Мама, я помогу! — вызвалась Муся, безмерно обрадованная предстоящим отъездом родителей. По крайней мере, можно будет спокойно дежурить в больнице, никому ничего не объясняя и никого не обманывая.
Достав чемодан, Анатолий Петрович помчался вносить деньги за путевки, а Майя Дмитриевна взялась за глажку.
— Мам, я немного посплю, ладно?
— Тебе нездоровится, Мусенька? — испугалась мама.
— Нет, я же говорю, ночь плохо спала...
— Где это видано, в такие годы бессонницей мучиться! — сокрушенно воскликнула Майя Дмитриевна. — Поспи, поспи, дочура, только разденься и ляг в постель.
Муся быстро приняла душ и с наслаждением залезла в постель. Ей и в самом деле ужасно хотелось спать. Проснулась она в пять часов.
— Мусенька, нам через час уже выезжать, пока то да се, давай хоть пообедаем вместе! — сказала мама.
Муся вскочила и бросилась помогать маме. Неужто через час она останется одна и будет сама себе хозяйкой?
Они весело, по-семейному, пообедали.
— Что тебе, Мария, в подарок привезти? — спрашивал папа. — Вы, молодые, небось, точно знаете, что надо покупать в Анталии?
— Я, папа, не знаю!
— А я знаю, мы тебе цепочку золотую привезем! Говорят, там они недорого стоят! — радовалась мама.
— Нет, мама, цепочку не надо! Лучше купи себе там кожаное пальто! — посоветовала Муся.
— Нет, так несправедливо — и поездка мне, и пальто! — не согласилась мама.
— 3ря, Маюша, дочка права, хорошее пальто тебе не помешает!
— Ладно, поглядим на месте! — решила мама. — А вдруг нам и на то, и на другое денег хватит?
— Умница! — одобрил такое решение папа.
И вот, наконец, они уже оделись.
— Мусенька, я прошу, будь очень осторожна! Не открывай дверь кому ни попадя! — наставляла дочку Майя Дмитриевна. — Не ешь одни только сладости! Я тебе там двух кур зажарила, на несколько дней хватит, суп можешь из пакетика есть, фрукты покупай, кефир не забывай пить! И Кукса корми вовремя!
— Да знаю, мамочка, все знаю, все будет исполнено, товарищ командир! — смеялась Муся.
Но вот, наконец, они ушли. Муся в окно проследила, как они сели в машину. И лишь тогда бросилась к телефону.
— Вика, это я!
— Муська! — обрадовалась Виктоша. — Ты где?
— Дома! Пока!
— Опять, что ли, в больницу попрешься? — спросила Виктоша.
— Конечно! Вот поговорю с тобой и пойду.
— А родителям что скажешь?
— Родители только что отвалили. Им предложили горящие путевки в Анталию, и они уехали! Пять минут назад!
— Везет же некоторым! — вздохнула Виктоша.
— А твои дома?
— Дома.
— Говорить можешь?
— Да.
— Я тебя поблагодарить хочу! — сказала Муська.
— За что?
— За Семена Евсеевича! Это такой человек! Золотой!
— Да, он клевый!
— Не то слово!
— Мусь, а ты завтра в школу-то придешь?
— Не знаю, не думала.
— А ты подумай!
— Нет, вряд ли. Я там сегодня всю ночь буду дежурить...
— Но ты же вроде мозги им запудрила?
— Кому?
— Убийцам!
— Береженого Бог бережет! Понимаешь, Вика, я должна там быть. Я это знаю.
— Ой, Муська, я бы пошла с тобой, но...
— Да что ты, я понимаю, тебе нельзя! А мне даже лучше одной, меня ничто не отвлекает. Вот сейчас с тобой поговорю и пойду! К нему!
— Ну и дела, — подумала Виктоша, как же она втюрилась!
Поговорив с Виктошей, Муся стала собираться на дежурство. Приготовила себе бутерброды, заварила чай в термосе и поехала в больницу. Ее никто не остановил, и она беспрепятственно добрал ась до реанимационного отделения. Села на стул и закрыла глаза. прошло часа два, и вдруг Муся насторожилась. Открыла глаза и увидела, как по коридору идет человек в белом халате. Она сразу узнала его. Это был убийца! Тот, которого она пыталась загипнотизировать перед тем, как их похитили. Зачем он здесь? Ответ может быть только один — он пришел убить Медынского. Он должен был сделать это и вот пришел. Значит, не зря она тут дежурила. Но как же быть? Она отвернулась, чтобы он не узнал ее. Он прошел мимо и остановился у двери в реанимацию. Муся из-под ресниц следила за ним. Но тут дверь открылась, и вышла пожилая медсестра.
— Вы кто? — спросила она. — Что вы тут ищите?
— У меня тут друг лежит, хотелось хоть одним глазком на него глянуть!
— Какой еще друг? Вы соображаете, который час! И вообще — туда нельзя. Идите себе, идите!
Мужчина покорно поплелся назад по коридору, явно надеясь, что строгая сестра сейчас уйдет, но не тут-то было!
— Ступайте, ступайте, гражданин, а то я сейчас охрану вызову! Ходят тут всякие, понимаешь!