Глава 18. Нервная горячка
Виктоше было жарко, она то и дело сбрасывала с себя одеяло, папа поправлял, а мама клала ей на лоб холодные компрессы.
— Анюточка, может, дать ей все-таки аспирин-упса? — испуганно спрашивал время от времени Константин Михайлович? — Смотри, у нее тридцать девять и шесть!
— Костя, мы же не знаем, что с ней! Никаких признаков простуды нет!
— Может, тогда «Скорую» вызвать?
— Да? Приедет какой-нибудь студентик, вколет ей грязным шприцом какую-нибудь гадость! Ни за что!
— Но так же нельзя, девочка вся горит!
— Костя! Я вспомнила! У нас на первом этаже живет старый доктор, он давно на пенсии, попробуй сходи за ним! Он, говорят, прекрасный терапевт!
— В какой он квартире?
— В третьей!
— А ему ты поверишь?
— Уж скорее ему, чем какому-то мальчишке!
— Иду!
Константин Михайлович бросился к лифту и вскоре вернулся с симпатичным старичком. Раньше так в старых фильмах изображали интеллигентных врачей. Невысокий, с бородкой клинышком и пышными усами, он был ужасно уютный и сразу внушал доверие.
— Ну, что тут у нас? Жар? Сколько? Тридцать девять и шесть? Позвольте мне сперва вымыть руки, а уж потом осмотреть больную, я, знаете ли, врач старой закалки!
— Прошу вас, Тимофей Петрович, вот сюда!
Доктор вымыл руки и вернулся в комнату. Затем он тщательно осмотрел Виктошу.
— Ну что, доктор? — настороженно спросила Анна Борисовна.
— Знаете ли, друзья мои, я уже старый человек, много видел больных и болезней, и сразу скажу вам: у вашей девочки то, что раньше называлось нервной горячкой.
— Что? — не поверила своим ушам Анна Борисовна. — Но для того, чтобы заболеть нервной горячкой, надо пережить какой-то нервный стресс. Я не права?
— Правы, голубушка, несомненно, правы. Ваша девочка пережила стресс, я бы, правда, предпочел назвать это нервным потрясением. Почему мы так падки на иностранные слова?
— Но откуда? Почему? — растерянно шептала Анна Борисовна. — Почему вы так решили?
— Клиническая картина, знаете ли...
— Значит, воспаления легких у нее нет? — спросил Константин Михайлович.
— Определенно нет! — отвечал доктор.
— И это не менингит?
— Боже упаси!
— Но что же делать? Чем лечить эту нервную горячку?
— Я сейчас сделаю все назначения и надеюсь, что самое позднее к завтрашнему вечеру девочка очнется, температура спадет.
— Может быть, стоит сбить температуру? — осторожно спросил Константин Михайлович.
— Нет, милейший, я считаю, чему должно перегореть, пусть перегорит! А все эти новые средства... честно скажу, я их уже не знаю, лечу по старинке, а я был очень неплохой диагност!
— Хорошо, доктор, я доверяю вам свою дочку. Единственную! — с пафосом произнесла Анна Борисовна.
— Ну и отлично! Итак, для начала...
Доктор написал все назначения на большом листе бумаги, подробно все растолковав, выписал рецепт на какую-то микстуру и сказал:
— Если к утру температура не спадет, непременно позвоните мне, я к вам подымусь, впрочем, если она спадет, все равно позвоните мне! Я поднимусь к вам в любом случае!
Наконец доктор ушел.
— Костя, откуда у Виктоши нервная горячка?
— Понятия не имею!
— Необходимо это выяснить! — решительно заявила Анна Борисовна.
— Интересно, как ты собираешься это выяснять? Если бы ты лучше за ней следила...
— Ты считаешь, что я уделяю ей мало внимания? — взвилась Анна Борисовна.
— Разумеется!
— Костя, побойся Бога! Что ты говоришь?
— Я говорю правду! Девочка предоставлена самой себе, она постоянно одна! Ты хотя бы знаешь, с кем она дружит?
— Конечно, знаю! Сейчас она ближе всего с Мусей Лушкевич, на редкость милой и воспитанной девочкой. А нравится ей Леня!
— Исчерпывающие сведения!'
— Костя, утром я позвоню Лушкевичам и поговорю с Мусей! Слышишь, Костя, Виктошенька зовет Мусю!
В самом деле, Виктоша в бреду звала Муську.
— Какой ужас! У девочки ее лет нервная горячка! — хватался за голову Константин Михайлович. — Нет, в этой стране невозможно жить!
— При чем тут страна? По-твоему, нервные срывы бывают только в нашей стране? — возмутилась патриотически настроенная Анна Борисовна.
— Мама! — вдруг вскрикнула Виктоша. — Мамочка!
— Что, доченька? — бросилась к ней Анна Борисовна, забыв обо всем. — Что?
— Мама! — кричала в бреду Виктоша. — Мама, Муська жива, жива?
— Вика, детка, о чем ты? Что-то случилось с Мусей?
Виктоша посмотрела на мать безумными глазами и прошептала:
— Она пропала!
И бессильно откинулась на подушки.
— Костя, я, кажется, догадываюсь, в чем дело — что-то случилось с Мусей Лушкевич. И Вика знает об этом. Она девочка впечатлительная, и вот результат...
— Надо позвонить Лушкевичам...
— Сейчас уже поздно, второй час ночи! — напомнила Анна Борисовна. — Знаешь, Костя, тебе завтра на работу, иди, ложись, а я посижу с девочкой.
— Нет, Анюта, я не пойду!
— Костя, ты все равно уснешь в кресле и не выспишься! Иди, иди! Видишь, она затихла, и мне даже кажется, что у нее немного спала температура!
Константин Михайлович испуганно дотронулся до Виктошиного лба.
— В самом деле, Анюточка, она уже не такая горячая! Наверное, этот старый доктор прав!
К утру Виктоша уже не металась в бреду, а тихо спала. Пришедший без звонка старый доктор остался доволен осмотром пациентки.
— Кризис миновал, — констатировал он. — Теперь ей надо набраться сил. На это уйдет не один день...
— Но теперь ей уже ничто не грозит? — дрожащим голосом спросил Константин Михайлович.
— Будем надеяться, голубчик, будем надеяться!
* * *
Даша вернулась от Маргариты Валерьяновны и первым делом позвонила Стасу.
— Ты куда запропастилась? — накинулся он на нее.
— У меня есть новость.
— И у меня!
— Жду! — коротко сказал Стас.
Даша бросилась к нему.
— Привет!
— Привет, сестренка!
— Ну, какая у тебя новость? Что-нибудь про Муську?
— К сожалению, нет. Эта новость касается только нас с тобой!
— Нас с тобой? И что это за новость?
— А у тебя какая новость? Она кого касается?
— Только тебя!
— Вот с нее и начнем!
— Стас! Приготовься! — торжественно начала Даша. — К чему? — встревожился Стас.
— Я все узнала! Все! Про клад!
— Иди ты! Откуда?
— От Маргариты! Я была у нее! И она раскололась! Я знаю, что там было...
— Что? Да говори же, наконец. Не тяни кота за хвост!
— Четыре рисунка Гойи!
— И все?
— А тебе мало?
— Четыре рисунка Гойи? Где же они? Неужто у этой крысы Ларисы?
— Нет! Они где-то на Западе!
И Даша поведала другу все, что узнала от Маргариты Валерьяновны.
— Представляю, как взбесилась генеральша! Она же не понимала, какая это ценность. Еще бы, столько усилий из-за каких-то рисунков.
Они долго обсуждали неожиданное известие.
— Ой, Стас, а у тебя какая новость? — вспомнила Даша.
— А, да! Новость вот какая: вчера отец помогал твоей маме чинить машину.
— Ну и что?
— А то, что он пригласил ее в ресторан!
— Он ее?
— А что тебя удивляет?
— Если бы она его за помощь пригласила в ресторан, это было бы нормально. А вот если он ее пригласил... Стас, ты думаешь, у них что-то может быть?
— А я почем знаю. Но факт — он пригласил ее в ресторан.
— В какой?
— Не знаю, какая разница?
— А ты откуда узнал?
— Случайно слышал!
— Что ты слышал, повтори! — потребовала Даша.
— Твоя мама позвонила, позвала отца к телефону, я ее по голосу сразу узнал. Они что-то говорили про шипованную резину, а потом вдруг слышу: Сашенька, я проиграл спор и посему приглашаю вас в ресторан.
— А! Так это ерунда! Он проиграл спор, только и всего!
— Не думаю! У него при этом был такой голос!
— Ты думаешь, он за ней ухаживает?
— Не исключено! Кстати, ты же этого хотела!
— Я? Что ты выдумываешь?
— Ничего я не выдумываю! Прекрасно помню, как ты чуть ли не в первый день нашего знакомства предложила: давай их поженим и тогда будем с тобой как брат и сестра!
— Я такое говорила? — ужаснулась Дата.
— Именно!
— С ума сойти!
— Интересно, а как ты сейчас на это смотришь?
— На что? — Ну, для начала на то, что они пойдут вдвоем в ресторан?
— По-моему, пусть идут!
— А если у них начнутся... шуры, муры?
— Не начнутся! У мамы есть Милан, у твоего папы тоже наверняка кто-то есть...
— Будем надеяться!
— Ты что-то имеешь против моей мамы? — насторожилась Даша.
— Против твоей мамы — ничего, а вот против твоей мамы как моей мачехи...
— Успокойся, Стасик! Моя мама не так уж редко бывает в ресторане, но замуж что-то не выходит! Так что — не боись!
— Ты права, — рассмеялся Стас.
* * *
Виктоша проснулась. Сил не было совсем, но голова уже была ясная. И первое, о чем девочка подумала, — что с Муськой? Сегодня Виктошу первый раз оставили одну с тех пор, как она заболела. Телефон стоял рядом с кроватью — мама каждый час звонила, спрашивала, как дочка себя чувствует. Виктоша потянулась к телефону, набрала Муськин номер. Никого! 3начит, Муська погибла, решила Виктоша. И тут же ей в голову пришла противоположная идея. Ведь соседка, которая кормит Кукса, сказала, что Муська уехала к родителям. И вовсе не потому, что у старушки склероз, нет, это ей внушила сама Муська! Ну, конечно! Перед тем, как исчезнуть, зашла к ней и внушила. Но зачем? Глупо как-то! И почему в таком случае ничего не сообщила Виктоше? Даже записки не оставила. Очень, очень странно. Однако она была так слаба, что ее снова потянуло ко сну. Она свернулась калачиком, укуталась по теплее и уснула.
Ей ничего больше не снилось: ни окровавленный Медынский, ни страшная женщина с механическим голосом, ни зовущая на помощь Муська, ничего. Она спала крепким сном выздоравливающего человека.
И вдруг раздался звонок. Потом еще один. Виктоша проснулась и не поняла даже, что это — телефон или в дверь звонят. Ах да, кто-то звонит в дверь, да так настойчиво! Наверное, пришел Тимофей Петрович, старый доктор, что живет на первом этаже. Виктоша с трудом поднялась, а в дверь все звонили.
— Иду! Иду! — крикнула слабым голосом Виктоша.
Она шла, с трудом передвигая ноги и держась за стенку.
— Кто там? — спросила она.
— Вика! Это я!
Не может быть! Муська!
От волнения у Виктоши тряслись руки, и она долго возилась с замком. Но вот наконец дверь открывается и ... на пороге стоит Муська, живая и невредимая!
— Муська!
— Вика, что с тобой!
Муська бросилась к подруге и подхватила ее, а то бы Виктоша упала.
— Ты жива? Ты жива! — рыдала Виктоша.
— Вика, не плачь!
— Где ты была? Разве так можно?
— Погоди, Викочка, тебе надо лечь! Муся довела Виктошу до кровати, уложила ее, накрыла одеялом и села на край, держа ее за руку.
— Викочка, мне в школе сказали, что ты тяжело заболела! Что с тобой?
— Тимофей Петрович сказал — нервная горячка!
— Это из-за меня, да? — виноватым голосом спросила Муся.
— Не знаю. Но подожди, скажи сначала, где ты была?
— У бабушки.
— Как у бабушки? Где?
— В деревне Николо-Ширь в Костромской области.
— А Медынский?
— И он...
— Как?
— Успокойся, Вика, я тебе расскажу, и ты поймешь... сейчас все