The last thread between us [Куертов/Kuertov]

Я перебираю бесчисленное количество бумажек в своих руках в сопровождении несильного храпа Ярослава, что спит на небольшом диванчике подле тумбочки с кофе машиной. Он спит с улыбкой на лице, словно ему сниться что-то до безумия приятное и греющее душу. Кидаю взгляд на время на экране стационарного компьютера: «5:46». «Ещё рано», пробегает в мыслях. Я не решаюсь набрать родителям Василисы, лишь украдкой смотрю на мобильный с вбитым номером в графе «Номер». Мне не хочется нарушать их сон, ведь в Берлине всего лишь три часа ночи, хочется дать им время выспаться. Они явно после такой новости ещё не скоро сомкнуты глаза. Я знаю лишь кого это потерять родителей, но не могу представить, кого это потерять ребёнка, за взрослением которого ты следил и у того у кого казалось бы ещё вся жизнь впереди. Кажется, в этот раз я более чувствительна к жертве, чем в прошлый раз. Может это из-за Павлющика? Я впервые видела его таким... растерянным. Он узнал о её смерти ещё до моего прихода, но явно не был готов к такому, словно это всё было вне всех его планов. Всё же он тоже человек, не смотря на всю власть, что есть в его руках. Стыдно признаться, но странное чувство сострадания к мужчине всё же присутствует во мне.

***

Проходит ещё три часа прежде, чем я всё же решаюсь набрать номер телефона матери Василисы. Пока гудки неприятно бьют по уху, Ярик накидывает на себя куртку и машет мне.

— До встречи. Ты совсем не спала, как закончишь звонок езжай домой. – он делает угрожающее лицо, а сказанное им предложение ощущается как приказ.

— До встречи. – машу ему в ответ, а парень скрывается за дверью. Он спал до восьми утра с того самого момента, как мы вернулись в отдел. А когда проснулся, спрашивал, почему я не разбудила его и делала всю работу одна. Рыжеволосый для меня как младший брат, хоть и младше на год с половиной, у него в отличие от меня есть личная жизнь: любящая девушка на третьем месяце беременности. И я специально беру всю работу на себя, давая ему, возможность больше времени проводить с возлюбленной и не жить в отделе, как я.

— Ало? – голос из телефона ещё сонный и мне почему-то хочется положить трубку. Хочется отсрочить этот разговор. — Ало?

— Здравствуйте, я Амелия Панкова – следовать из Следственного Комитета в Москва. Вы Мария Лихтич? – мне кажется, что мой голос дрожит. Я волнуюсь, перебираю нижний край свитера пальцами левой руки.

— Да. Что-то случилось? Мы уже восемь лет живём в Германии. – женщина явно растерялась когда услышала, что ей звонят из Следственного Комитета России.

— Я звоню на счёт вашей дочери, Василисы Лихтич. – делаю глубокий вдох, понимаю, что это надо сказать, но ощущение, будто что-то щемит в груди. Это одна из самых тяжёлых частей моей работы, потому что я не смогла стать безразличной к чужому горю. И никогда не смогу, ведь почувствовала, какого это потерять самое дорогое в твоей жизни.

— Что с ней?

— Она... - жмурю глаза и закусываю губу, чувствую, что сейчас сделаю больно чужому сердцу. — Она мертва. Её убили. – слова утопают в тишине кабинета, разбиваются об стены и чеканят по голове.

В ответ минутное молчание, осознание и повторение всего сказанного мною и только потом – крик. Крик громкий и душераздирающий, словно женщину режут без наркоза и в сознании. — Нет! Этого не может быть! – отрицание – первая стадия принятия. — Вы ведь врёте, да? Врёте же? – гнев – вторая стадия. — Скажите что это всё розыгрыш. – торг – третья стадия. — Моя девочка,... За что... Моя дочка.. – депрессия – четвёртая стадия и самая долгая из них. Женщина не сбрасывает звонок, шепчет что-то себе в бреду и плачет, всхлипывая носом. На фоне слышится мужской голос, по всей видимости, мужа Марии. Он говорит близко к микрофону, наверное, жмёт жену ближе к себе и тоже плачет. Это тяжело слушать, меня, словно разбивают на части, рвут на куски, словно кусок мяса с кровью.

— Приношу свои соболезнования. – мой голос тихий, чувствую как слёзы застывают в глазах. Я смахиваю их указательным пальцем, но они предательски выступают вновь. — Понимаю, вам нужно время, но свяжитесь по номеру телефона, который я вам отправила в сообщение на почту. – не лучшее, что я могу сказать сейчас, но у меня просто нет выбора. — Ещё раз соболезную. До свидания. – сбрасываю звонок, когда одинокая слезинка из левого глаза медленно стекает по щеке. Говорят, что слёзы горечи и боли сначала текут из левого глаза, похоже на правду. В груди неприятно щемит, сжимает диафрагму, которая больно давит на лёгкие не давая вдохнуть.

Если она умерла из-за Павлющика, то он должен, нет, обязан сейчас страдать. Страдать всю оставшуюся жизнь.

***

Я оказываюсь дома лишь в одиннадцать утра. Скидываю сумку прямо в прихожей рядом с ботинками, вешаю куртку на крючок и плетусь на кухню. После звонка я ещё час провозилась с документами, изредка выпадая из реальности, будто снова слыша крики женщины. Ищу зёрна для кофе машины, но нахожу лишь пустую пачку и пару пакетиков кофе три в одном. Тяжело вздыхаю, я совсем забыла, что высыпала все остатки ещё вчера днём. Приходится ставить чайник кипятиться и высыпать в кружку молотый кофе, который лишь пахнет вкусно, но на вкус отвратителен.

Пока я помешиваю кофе в кружке параллельно включаю ноутбук. Желание узнать, кто мог, так ужасно поступить с девушкой оказывается сильнее желания уснуть без задних ног.

Я проверяю всё, что у меня есть. Рассматриваю доску на наличие зацепок, открываю папку на ноутбуке с паролем. Сижу так часа два, ломаю голову, мне кажется, что я что-то упускаю, пока вдруг не вспоминаю кое-что.

— Точно. Клан «Паутина». – я быстро встаю со стула и открепляю нужную бумажку, а затем снова сажусь обратно. — Как я могла забыть о нём... - в моих руках бумажка с подписью «Клан «Паутина»», на нём есть пометка «главный враг клана «Яд Аспида». Они враждуют, пожалуй, дольше всех. Их строительные компании вечно конкурируют, но последнее время компания Павлющиков держится выше всех. Слишком много мотивов, учитывая, что у главы клана есть дочь, что тоже держит небольшой клуб, хотя следует назвать его хостес-баром.

Я размышляю об этом ещё некоторое время, пока сонливость всё же не берёт вверх надо мной, а мои веки не закрываются.

***

Просыпаюсь от звонка на мобильный. На экране высвечивается «Юлия – криминалист» я, не раздумывая принимаю вызов, параллельно наклоняя голову в разные стороны, чтобы размять затёкшую ото сна шею.

— Амелия, я звоню насчёт экспертизы улик. – на фоне раздаётся звук шелеста бумаги о бумагу.

— Что-то нашли? – спрашиваю и бросаю взгляд на наручные часы, «15:23», поспала всего ничего, но это к лучшему, если бы проспала дольше, то шея бы ещё сильнее болела, а вместе с ней и спина.

— Мы нашли отпечатки, они не принадлежат ни Владиславу, ни Василисе.

­— Наверное того парня в капюшоне. Он есть в базе? – встаю из-за стола и подхожу к холодильнику, есть хочется до боли в желудке.

­— Есть, но есть одно «но» этот человек он... - девушка выдерживает паузу, а я напрягаюсь.

— Какое «но»? – достаю йогурт из холодильника, но не успеваю закрыть, ведь то, что говорит Юля, кажется полным абсурдом.

— Он умер год назад. – застываю, мои ноги словно приклеиваются к паркету. Хмурю брови, это какой-то бред. Мёртв, но совершил убийство меньше дня назад? Я слышала и видела многое, но такое впервые, исключение детективные сериалы, которые я любила ещё со школьных времён. Холодильник начинает пищать, напоминая закрыть дверцу, и я отмираю. — Как это может быть? Кто он? – спрашиваю спустя пару минут, когда сажусь обратно за стол.

— Сможешь подъехать? Заодно покажу тебе результаты экспертизы.

— Да, смогу. Буду через тридцать минут. – открываю йогурт, нужно хотя бы что-то съесть, иначе упаду без сил.

— Буду ждать. До встречи. – девушка прощается и кладёт трубку, оставляет меня со своими догадками и мыслями наедине.

Я копаюсь ложкой в йогурте со вкусом персика, смотрю на кухонный гарнитур и замечаю, что кастрюля, что я помыла пару дней назад стоит не на плите как обычно, а рядом с ней. Думаю, что брежу и просто сама не помню когда переместила её на другое место. Обвожу взглядом помещение, подушки всё так же лежат на диване, пачка сушёных фруктов лежит открытой ещё с дня, когда я ходила в клуб с друзьями. Цепляюсь взглядом за бумаги и ноутбук на столе, последний стоит так же как я его оставляла, а вот бумаги будто были проверены в спешке. Я отставляю стаканчик с йогуртом в сторону и перебираю распечатки в руках, а тревога начинает стремительно набирать обороты. Кто-то был здесь, пока я спала. Листа с информацией о клане «Паутина» нет ни на столе, ни на доске. Чувствую, как паника начинает одолевать меня. Вскакиваю из-за стола и проверяю каждую комнату в квартире, но всё лежит на своих местах, а пробковая доска насчитывает всё тоже количество документов, стикеров и кнопок с красными нитками. Кто-то не хочет, чтобы я узнала правду. Кто-то в наглую пробрался ко мне в квартиру, но кто..

В голове крутятся слова Павлющика «— Не лезьте, иначе пожалеете, следователь Панкова. Вы не понимаете то, куда копаетесь» они застревают в голове, превращают мысли в несвязную кашу. Можно было бы подумать, что это был он, тот кто так бесцеремонно пробрался в мою квартиру по среди дня. Тогда он точно что-то скрывает, но во всём этом есть одно большое «но» мужчина никак не мог узнать о том, что я тайно собираю на него информацию. Или мог.. Те странные сообщения, что приходили мне на мобильный были от человека, который явно знает о моих делах. От размышлений виски начинают пульсировать, а глазное давление значительно увеличивается. Такими темпами я начну подозревать всех, кто есть вокруг, но как-то слишком много совпадений. Его слова, смерть его близкого человека и то, что он точно знает, что я в курсе о отношениях между двумя самыми крупными кланами, просто потому что это об этом знают все. Чувствую, будто могу попасть в красную зону, где я могу легко стать ягнёнком в кругу голодных волков. Если только это был Павлющик. Если он всё же знает о моих действиях.

Думаю слишком долго, осознаю это когда до обещанного времени прибытия в отдел криминалистики осталось всего ничего. Поэтому я быстро запихиваю в себя йогурт и привожу себя в порядке прежде, чем выйти из дома.

***

— Извини, я опоздала. – влетаю в кабинет, где делают экспертизы.

— Ничего страшного. Присаживайся. – девушка кивает в сторону стула, который стоит у стены.

— Спасибо. – говорю, когда присаживаюсь на мягкую обивку. Отдышка не даёт нормально сказать хоть ещё слово.

— Не утруждай себя, ты, наверное, очень устала. – Юля понимающе смотрит на меня, наверняка сама всю ночь провела здесь, прерываясь лишь на кофе и протеиновые батончики из автомата внизу. — Мы нашли отпечатки на изножье кровати, непонятно как они там оказались, на нём ведь точно были перчатки. Возможно, жертва смогла стянуть её с его руки, не могу точно сказать, но одно остаётся не ясным. Владелец этих отпечатков умер год назад. – она открывает файл на компьютере и немного отъезжает на стуле в сторону, давая мне посмотреть.

На экране документ из личного дела с фотографией, на ней мужчина средних лет с русыми волосами, подстриженными где-то под четыре миллиметра, с лёгкой щетиной и голубовато-серыми глазами. Фото размещено в левом углу, всё остальное место занимает текст:

«Кузнецов Лев Захарович – умер в возрасте тридцати шести лет «18.04.2023г.» от остановки сердца. Состоял в браке с Кузнецовой Ульяной Максимовной – тридцать лет, есть общий сын – Кузнецов Никита Львович – восемь лет. С двадцати одного года работал в частном охранном предприятии, был уволен в возрасте тридцати четырёх лет, после нигде официально трудоустроен не был. Не судим. Была задолженность по кредиту в 2020 году, но была закрыта в июне 2021 года.»

Я внимательно бегаю глазами по досье мужчины, и ни что из этого не кажется мне подозрительным. Обычный мужчина средних лет, единственная странность это закрытый кредит и задолженность спустя почти год после потери работы.

— Не думаю, что это много чего тебе дало, но отпечатки на все сто процентов его. – девушка поворачивает голову на меня.

— Не густо, ладно что-то ещё нового есть? – почёсываю затылок пальцами левой руки, информации и правда не много, придётся покопаться в архивах.

— А, точно, секунду. ­– она что-то ищет на столе среди кипы бумаг, а затем протягивает одну из них мне. — Как я и предполагала это фентанил. Спасти её было бы просто невозможно. В остальном ничего нового, кровь на ковре принадлежит убитой, а на предметах, которыми она вероятнее всего оказывала сопротивление только её отпечатки. На бокалах ДНК её и Павлющика. – она подкрепляет каждое своё высказывание документами с результатами экспертиз.

— У нас как минимум есть подозреваемый это уже хорошо. – мои мысли начинают крутиться вокруг Кузнецова, его появление в этом деле кажется странным, а графа мёртв в личном деле усложняет всё ещё сильнее. Я передаю бумаги обратно Юле, а затем прошу об одолжении. — Отправь всё это мне на почту, спасибо заранее. – встаю со стула и разминаю шею, поворачивая её сначала налево, а затем направо. Всё же сон за столом это не лучшая идея.

— Ты что прямо сейчас работать пойдёшь? – знакомая кидает на меня обеспокоенный взгляд, выгляжу я явно не очень хорошо, мне бы стоило поспать дня два, а перед этим сходить в сауну, чтобы расслабить мышцы.

— Нужно собрать больше информации о нём, ведь для убийства должно быть какое-то основание, хоть как-то он должен быть связан с Лихтич или Павлющиком. Чем раньше начну, тем быстрее дело пойдёт. – поднимаю сумку с пола, которую ещё в начале поставила у ножек стула. — А вот тебе нужно домой, ты всю ночь тут работала, а уже почти вечер. Твоя дочь ждёт. – смотрю на девушку, она улыбается от упоминания дочери и смотрит на экран телефона, на обоях она, её муж и дочка, если мне не изменяет память ей шесть лет.

— Ты права, только не перетруждайся.

— Давай, хорошего вечера тебе. – дёргаю ручку двери и напоследок оборачиваюсь чтобы помахать рукой на прощание. — Пока-пока!

***

Перерываю все архивы на наличие хоть какого-то упоминания Льва, но всё, что я нахожу это свидетельство о смерти, о браке и рождении сына, а так же документы на кредит и прочую мелочь. Я будто бьюсь об закрытую дверь, нахожусь в тупике, найти выход из которого кажется невозможным. Глаза начинают болезненно пульсировать от яркого экрана монитора, я сижу в кабинете больше часа. Безвыходность ситуации заставляет проверить его бывшего начальника – основателя частного охранного предприятия «Сокол», Геннадия Моисеева. Но в документах, как и ожидалось ничего интересного, только если контракты и договоры на предоставление охраны, и вот среди них есть кое-что весьма интригующее – эксклюзивный договор на сопровождение главы строительной компании «Каракурт», Сергея Реуцкова на открытии нового жилого комплекса, он датируется мартом этого года. Всё это кажется мне весьма подозрительным, ведь Реуцков не простой основатель очередной строительной компании, он глава клана «Паутина», той, информацию о которой нагло украли из моей квартиры. Зачем такому как он охрана?

Это может показаться просто забавным совпадением, но совпадений не бывает, именно поэтому я вбиваю в поисковую строку «Открытие нового ЖК компанией «Каракурт»» и кликаю на вкладку фото, и первое фото сразу даёт ответы, на все вопросы, крутящиеся у меня в голове. На фотографии справа стоит Геннадий Моисеева, ближе к центру Реуцков, а с левой стороны..

Попался.

Кузнецов стоит рядом с Сергеем, что-то говорит мужчине на ухо, он выглядит не так как на фотографии в личном деле, здесь он статный мужчина средних лет с чёрными волосами и небольшим шрамом на правой брови, в костюме и с моногарнитурой. Выглядит как приближённое лицо, а если взять в расчёт то, что он не работает больше на Моисеева можно сложить один плюс один. Лев теперь охранник Реуцкова. Интересно.

Всё сразу складывается в моей голове, словно пазл к пазлу. Кланы «Паутина» и «Яд Аспида» вечно соревнуются, меряются у кого строительная компания больше, и последние пару лет компания Павлющиков держится на первом месте, судя по статистикам с различных сайтов. Мотив чувствуется даже в этом. Каждая из сторон хочет навредить друг другу, но никто не решается напасть на глав или их наследников, чтобы не разразить кровопролитную войну. Поэтому в таких ситуация часто в ход идут близкие люди врага, те что близки сердцу, но не являются частью семьи и клана. И Лихтич была идеальной целью. Одна из немногих близких Владу людей, да и Дмитрию тоже, судя по словам кудрявого. Она идеально подходила по всем критериям, и такие убийства доверяют только приближённым людям, таким вероятнее всего оказался Кузнецов, ведь если ты входишь в клан, то тебе стоит забыть о морали, предубеждениях, сочувствии и человечности, ты должен быть готов в любой момент всадить нож в горло любому на кого покажет глава. У них есть свои законы, и для членов кланов это является и конституцией и библией.

Мне говорили не строить обвинения и мотивы на догадках, но чуйка подсказывает, что я чертовски права. Хотя один вопрос остаётся для меня всё ещё открытым. Для чего нужно было подстраивать свою смерть?

Чем больше я думаю об этом всём, провожу сотни анализов в голове, тем сильнее кровь в моих венах начинает вскипать, ведь Василиса в любом случае всего этого не заслужила. Эти твари посмели убить не причастную к их конфликту девушку, унесли её жизнь, расправились, словно она расходный материал. Мне хочется поступить импульсивно: ввалиться в компанию «Каракурт» и обвинить в пособничестве убийства, заставить на коленях стоят у бледного и холодного женского тела, чтобы мужские слёзы стекали по лицу с грубой щетиной, но я вовремя останавливаю себя. Мне нужно больше доказательств, пока я не поймаю Кузнецова прямо за воротник – всё тщетно.

Но у меня уже есть план. Я поймаю вас всех, позволю себе прострелить вам коленные чашечки и заставлю страдать всю оставшуюся жизнь. Вам просто нужно было застрелить своего врага, застрелить друг друга.

————————
потыкайте на звёздочки, заранее спасибо <3

тгк и тт: lilkuertovva