Искупленная

- Я ей не доверяю. Совсем, - это были первые слова Афродиты, сказанные Зои, пока она вела всю группу через главные ворота Дома Ночи. Она остановилась и встала перед Зои, положив руки на бедра и оглядев всех хмурым взглядом:

- И в следующий раз я ни за что не останусь с людьми, чтобы разбираться с их делишками. Я лучше встречусь лицом к лицу с Неферет, не имея власти, чтобы защищаться, чем буду объяснять одной из параноидальных мамаш, что «Нет, недолетки и вампиры не пускают слюнки при мысли о том, что под их крышей спит большое количество людей, и никто не собирается есть вас или ваших сопливых отпрысков!». Такие разговоры раздражают! Почему кто-то захочет их съесть? Большинство из них все равно толстые! Фу!

- Афродита, притормози. Я понятия не имею, кому это «ей» или почему мамочки задают тебе эти сумасшедшие вопросы, - сказала Зои.

- «Ей» это Линетт Уизерспун, бывшая миньон Неферет. И мамочки задают мне эти вопросы, потому что я единственная, кто не выглядит устрашающе, плюс я не-недолетка и не-вампир.

- Они не знают ее достаточно хорошо, черт возьми, если считают, что Афродита не устрашающая, - сказала Стиви Рей.

Афродита пронзила ее взглядом:

- Закрой рот, деревенщина.
- Ты сказала Линетт Уизерспун? Владелица «Вечных экспрессий»? – спросил Дэмьен.
- Да и да, - ответила Афродита. – И откуда, черт возьми, ты знаешь об этом?

Дэмьен ухмыльнулся:

- Я просто обожаю журнал «Невесты Оклахомы», а «Вечные экспрессии» организатор мероприятий большинства самых зрелищных и великолепных свадеб.

- Ты настолько голубой, - сказала Афродита.

- Хорошо, что вы наконец-то вернулись, - сказал Калона, выходя из фойе.

- Это как раз то, о чем я и говорила. Ты займешься ими или я? – спросила Афродита.

- Я собираюсь сменить Дария и Старка. Ты кратко введи Зои и остальных в курс дела. – Калона замешкался. – Я приведу воинов вовремя. Детектив Маркс, Аурокс, вы присоединитесь ко мне?

Парни кивнули и пошли вместе с Калоной.

Афродита вздохнула, жалея, что не может пойти и встретить Дария, даже если это означает, что она должна идти с Ауроксом, Калоной и Марксом. Ей казалось, что прошла вечность с тех пор, как она и ее великолепный воин провели один единственный день без стресса.

- Земля вызывает Афродиту! Есть сказал Дэмьен.
кто-нибудь дома?

- Ага, не забыла, ты должна ввести нас в курс дела, - напомнила Стиви Рей.

- Посторонись, кучка-вонючка. Я как раз собираюсь этим заняться. Следуйте за мной в лазарет. Ленобия поместила Уизерспун там в одной из комнат. Лично я считаю, что ее надо было отправить в подземелье, но Ленобия и Калона не поддержали меня. Видимо, дела с Неферет довели женщину до нервного срыва. Неважно. Как будто никто из нас ни разу не срывался. – Афродита шла вперед, и мы старались не отставать от нее.

- У нас есть подземелье? – спросила Шайлин.

- Нет, у нас его нет, - заверил Дэмьен Шайлин. – Не позволяй Афродите запугать себя. – Затем он протянул руку и дернул за рукав Афродиты. – Помедленнее, мы все вымотаны после Ритуала Защиты.

Афродита, сузив глаза, посмотрела на Дэмьена, но Зет встала между ними:

- Дэмьен прав. Плюс, никто из нас не хочет выслушать про городскую сумасшедшую, о которой ты собираешься рассказать нам, пока мы бежим за тобой. И нет никакого смысла в том, чтобы знать подробности о женщине, особенно, которой ты не доверяешь. Лучше пойдем в кафетерий, поедим, чтобы снова почувствовать себя нормально, и ты спокойно сможешь нам рассказать о Линет Уизерспун.

Афродита прервала Зет, сказав:

- В кафетерии полно людей. Они громко разговаривают, нервничают, заедают стресс и жутко бесят.

- Лааадно, тогда пойдем в обеденную залу профессоров, - сказала Зет.

- Оооо! Я никогда там не была! Ты думаешь, нам можно? – прощебетала Стиви Рей.

- Да, я уверена, - ответила Зои прежде, чем Афродита успела отпустить свою реплику.

Афродита приподняла бровь, отошла в сторону, показав жестом, что уступает Зет:

- Что ж, веди нас, девочка-надевшая-взрослые-штанишки.

И Зои повела.

Зои

Все были в шоке и долго молчали после того, как Афродита пересказала все, что рассказала Уизерспун.

Шайлин провела дрожащей рукой по лицу и сказала:

- Мертвые Глаза Рыбы – это не просто цвет ауры Неферет, это то, кто она есть на самом деле – она мертва изнутри.

- Все те люди, - сказал Дэмьен беззвучным голосом. – Она собирается убить их всех, в конечном счете.

Афродита кивнула.

- Когда Линетт рассказала обо всем случившемся, кусочки пазла встали на свои места из моего последнего видения. Богиня, я ненавижу фигуральные выражения. – Она посмотрела на меня и подняла бровь. – Вы были слишком заняты буйной сукой, так что у меня не было возможности рассказать тебе, но боль в моей заднице была бонусным призом. – Она закрыла глаза и продекламировала:

С могуществом ответственность придет,
Чтоб тяжестью большой на плечи лечь.
Ту чашу на весах, где сладость власти, Уравновесит вмиг Дамоклов меч.
Когда она поверит в старину,
Как ключ, навек дарующий покой,
Тогда всѐ рухнет, и тотчас
Свет истечет кровавою рекой.

Афродита открыла глаза и встретила мой взгляд.

- Я думала, что речь о тебе. – Она подняла палец вверх и начала перечислять. – Во-первых, у тебя есть шанс получить больше власти – это имеет смысл. Во-вторых, иногда ты ведешь себя как лидер, и мы все следуем за тобой, а это значит, что у тебя есть доступ ко всему этому, - и Афродита обвела рукой прекрасную обеденную залу. – И в заключительной части говорится о «ней», кто поверит, что древность это ключ и Свет будет истекать кровью из-за этого. Ну, звучит так, будто ты поймешь, как использовать Камень Провидца и нарушишь баланс Света и Тьмы.

- Этот анализ кажется разумным, - сказал Дэмьен.

- Спасибо, Королева Дэмьен. Разумным, да. Правильным, очевидно нет. Я пропустила всю часть про меч Дамокла, потому что я не хотела копаться в этой истории и мне действительно не нравится разъяснять все эти символы. Но когда мы узнали, что ты не убивала двух мужчин, а Неферет убила тонну людей и провозгласила Майо своим Храмом, а себя Богиней, я прочла эту тупую историю о Дамокле.

- Это, как ожидать, что произойдет что-то ужасное, да? – спросила Стиви Рей.

- Большинство людей думают так, - ответил Дэмьен своим учительским тоном. – Вообще-то, эта история – древняя притча. Дамокл был придворным, и его работа, в основном, заключалась в том, чтобы лежать вокруг короля и развлекать его лестью. Однажды Дамокл заметил, что как это замечательно быть королем. И король ответил: «Эй, если ты думаешь, что быть королем это замечательно, тогда вперед, займи мой трон». Естественно, Дамокл поймал его на слове. У него раньше было веселое время, - здесь Дэмьен остановился и хихикнул, - веселое2! Хаха!

- Ой, ради всего святого дерьма, расскажи историю до конца или я это сделаю, - сказала Афродита.

Дэмьен взял себя под контроль и продолжил:

- Так или иначе, у Дамокла было хорошее время, чтобы он смог заменить короля на время, но на тонком конском волосе над ним висел меч. Внезапно Дамоклу перестало казаться, что быть королем это такое шикарное занятие, и он начал умолять короля вернуть ему его прежнюю жизнь.

- О, то есть мораль не в том, что гибель и мрак скрываются, - сказала я, как будто моя умственная лампочка включилась. – Это значит, что ты должен довольствоваться тем, что тебе дано.

- Да, и как я поняла эту метафору – не жажди того, что тебе не дали, потому что у этой другой, такой шикарной жизни есть свое собственное дерьмо, обычно в пропорции к тому, сколько ответственности и роскоши ты получил. В заключении, я считаю, что пророчество больше о Неферет, чем о тебе, - закончила Афродита.

- Что означает, что мы просто в супер-заднице поскольку это не Зои, - сказала Шайлин.

- Э? – блеснула я.

- Зои, если бы это было о тебе, ты бы услышала предупреждение, - продолжила она. – Ты знаешь, Древняя Магия важна, но ты осознаешь, что ключ к этой силе это ты и твое намерение, а вовсе не желание добиться власти. Верно?

- Абсолютно, - согласилась я, и моя умственная лампочка засияла ярче. – О, я поняла! Это предупреждение касается Неферет. Она нарушила баланс Света и Тьмы, пробудив Древнюю Магию.

- И она не собирается останавливаться, - сказал Дэмьен.

- Верно, - сказала я. – Так что ответ прост. Мы должны остановить ее. Навсегда.

2 В англоязычном варианте книги, Дэмьен говорит «a gay old time».
Gay – в переводе с английского слово имеет два значения 1) гей, обозначая сексуальную ориентацию; 2) веселый

- Я надеюсь, что у тебя есть план, как это сделать, - сказала Афродита.

- Благодаря вам. Ребята, у меня есть с чего начать. Мы должны найти Дамоклов меч Неферет, - сказала я.

Калона

- По крайне мере, защитная стена сдерживает ее. – Это были первые слова Дария, после того, как Калона рассказал ему, Старку, Ауроксу и детективу в полной мере жуткую игру, которая вела Неферет в ее «Храме».

- Временно, - сказал Аурокс.
Маркс кивнул:
- Да. Танатос и Шони делают все, что могут, но при этом несут ужасные потери. Они даже не имеют представления о том, как долго смогут держать заклинание. Тем более, что оно ограничивается не только отелем Майо. Вся Талса, как в защитном пузыре.

- Вы же понимаете, что это хорошо? – спросил Старк. Когда детектив вопросительно посмотрел на него, он продолжил. – Последнее, что нам нужно, это общественное участие. Взгляните на это так – чем меньше людей станут свидетелями безумия Неферет, тем легче нам будет все подчистить, после того, как мы ее остановим.

- Ты все еще веришь, что ее можно остановить? – спросил Маркс.

- Я верю, - сказал Калона, и он действительно верил. – Я сражался с Тьмой во многих ее проявлениях на протяжении эры в Потустороннем Мире. Войну против нее невозможно выиграть, поскольку Тьма будет всегда пока есть Свет. Но Свет может одержать победу над отдельными битвами. Неферет это просто очередная отдельная битва, в которой Свет может победить эту особо стойкую и злую форму Тьмы.

- Но весь баланс и битва против войны означает, что и ты иногда проигрывал, - сказал Маркс.

- Да, - сказал мрачно Калона. – Но самые большие потери, которые я понес, были внутренними. Я позволил Тьме испортить что-то чистое, правдивое и честное, и когда это произошло, Тьма одержала победу в битве.

- Что заставляет тебя думать, что Тьма снова не завладеет тобой, и ты проиграешь еще одно сражение? В этот раз за наш счет, - сказал Старк.

- Ты сам проиграл сражение с Тьмой, мальчик, - слова Калоны прозвучали, как выстрел высокомерному юнцу. - Что заставляет тебя думать, что Тьма снова не завладеет тобой, и ты проиграешь еще одно сражение?

Старк ощетинился, но его ответ прозвучал без колебаний:

- Потому что я люблю Зои и выбрал путь Никс.

- И вот как я могу заверить тебя и себя, что я не проиграю эту битву, из-за любви и из-за клятвы, которую я дал. Я знаю, каково это быть клятвопреступником. Я не сделаю этого снова. Никогда, - сказал Калона.

Он провел рукой по лбу. Он все еще был влажным от пота, единственное видимое доказательство, которое он не мог контролировать, и которое показывало, что раны, полученные им накануне, еще не до конца излечились и продолжают причинять ему боль.

Я должен подняться как можно выше, возможно на крышу Храма Никс. Там бессмертная магия в моей крови сможет исцелить меня. Я должен уделить себе время.

- Эй, большой парень, ты уверен, что не хочешь отдохнуть? – спросил его Маркс.

Калона отклонил его вопрос, задав свой:

- Детектив, я хотел бы попросить тебя об одолжении.

- Конечно, все, что угодно, особенно если это поможет  избавиться от Неферет.

- Я бы хотел, чтобы ты опросил Линетт. Она выглядит, как очень испуганный человек, переживший самый травмирующий опыт в своей жизни. Она с готовностью ответила на все наши вопросы – объяснила, как существа Неферет завладели людьми; назвала точное количество людей, пойманных в ловушку в Майо; что Неферет делает с ними и сколько находится под ее контролем.

- Звучит так, как будто она хорошо идет на сотрудничество, - сказал Маркс.

- Да, кажется, что так. Но есть две вещи насчет нее, которые меня беспокоят. Во-первых, она продолжает задать вопросы о Неферет.

- Вопросы? Какие? – спросил Маркс.

- Например, что сделало Неферет безумной, как она достигла такой власти, она действительно богиня и если да, то, как мы собираемся ее остановить.

- Я не могу ее винить за то, что она задает такие вопросы, - сказал Старк. – Если бы Неферет держала меня в заложниках, я бы тоже задавал такие вопросы.

- Согласен, - сказал Калона. – И это не волновало бы меня, за исключением второй вещи: она колебалась, когда я предложил ей помощь в побеге от Неферет.

- Она и со мной наотрез отказалась идти, - сказал Маркс и добавил, - это непонятно. Тогда не было никакого защитного занавеса, и Неферет никогда бы ей не позволила выйти оттуда.

- Правильно, но моя интуиция подсказывает, что есть нечто большее, чем Линетт рассказывает. Она утверждает, что сегодня вечером она должна была пойти по поручению Неферет, и что ее сопровождали нити Тьмы и порабощенный служащий, чтобы она гарантированно вернулась. Все же она была возле Храма, сокрытая маскировочными чарами Неферет, задолго до того, как кто-либо еще присоединился к ней.

- И как она объяснила это? – спросил Маркс.

- Что Неферет хотела этим самым показать другим заложникам, что она ее любимая фаворитка, которой позволено покинуть здание без сопровождения, - ответил Калона.

- Вообще-то, это не хорошо. Может у Линетт Стокгольмский синдром?

- Что это такое? – спросил Старк.

- Это механизм выживания заложников, борющихся за свои жизни, - ответил Дарий.

- Я впечатлен, - сказал ему Маркс. Губы Дария дернулись:

– Детектив, воинские тренировки включают намного больше, чем мечи, ножи и пистолеты. Это также включает и психологию, как людей, так и вампиров.

- А у меня не было воинской тренировки, - сказал Аурокс.

- У меня тоже. Я был рожден Воином. – Калона помолчал и посмотрел на Старка, добавив: - И у мальчика тоже не было достойного обучения, чтобы знать больше. Пожалуйста, объясни нам, что это за синдром такой.

- В основном, должны быть соблюдены определенные условия. Дайте вспомнить, прошло немало времени с тех пор, как я окончил академию. Во-первых, должна быть угроза выживания заложника и вера, что захватчик готов воплотить эту угрозу, - сказал Маркс.

- Женщина Уизерспун подходит под это определение, - сказал Калона.

- Следующий шаг это восприятие заложником немного доброты со стороны захватчика и все должно происходить в атмосфере террора, - сказал Дарий.

- Я бы определенно назвал наблюдение за тем, как усики Тьмы прорываются через шестьдесят человеческих тел, в то время как Неферет дает ей стакан вина и обсуждает организацию мероприятий попадающим под этот критерий, - сказал Старк.

- И последний шаг, - сказал Маркс. – Она должна быть изолирована со всех сторон и осознавать, что не может убежать.

- Можно поставить галочки по всем пунктам, - сказал Старк.

- Это объясняет ее любопытство по отношению к Неферет. Она спрашивает не потому, что волнуется, а потому, что одержима, - сказал Дарий.

- Я поговорю с ней, - сказал мрачный Маркс. – Держите ее в полной изоляции, только делайте это ненасильственно. И твоя интуиция права, Калона. Не доверяй ей!

Калона

Богиня, как же он устал! Наконец, когда он остался один, Калона мог не скрывать степень своей усталости. Его крылья поникли и волочились по земле. Его плечи болели. Фактически, все его тело болело!

Крылатый бессмертный взглянул на крышу Храма Богини, и его выдох был долгим и измотанным. Просто сделай это. Не думай. Старка нужно сменить перед рассветом, а пока нужно найти способ избавиться от непрекращающейся боли от ран. Он опустил голову, сделал несколько длинных шагов, и со стоном прыгнул, заставляя крылья рассечь воздух и поднять его достаточно высоко от земли, чтобы он смог зацепиться за край крыши Храма. Он подтянулся и лег на живот, пытаясь отдышаться.

Когда взрыв солнечного света ослепил его, Калона не смог сдержать контроль над своим усталым телом и машинально отвернулся и съежился. Хриплым голосом он пробормотал:

- Пригаси свой свет, Эреб! Ты привлечешь внимание всего кампуса.

Постепенно, сверкающий солнечный свет сменился мягким свечением цвета мрачных сумерек.

- Брат, ты не очень хорошо выглядишь.

Калона использовал пик крыши Храма, чтобы принять сидячее положение и облокотился на каменный дымоход, изображая, как он надеялся, беспечность.

- А ты выглядишь точно так же, как и всегда, когда появляешься передо мной – непрошенным.

Вместо того, чтобы разгневаться, Эреб изучающе посмотрел на брата, а затем сказал:

- Что-то произошло с тобой.

- Да. Я поменял сторону. Хотя я не менял уровень своего терпения. За сегодня я уже два раза объяснял себе это, а это в два раза больше. Зачем ты здесь, Эреб?

- Никс послала меня проверить тебя. Кажется, она была права, беспокоясь.

Пульс Калоны участился. Никс беспокоится обо мне! Но он был осторожен и выражение его лица было бесстрастным. Эреб мог бы эксплуатировать любую слабость, которую он мог проявить – эмоциональную или физическую.

- Скажи Богине, что я ценю ее беспокойство обо мне, но я просто выполняю ее указ. Никс приказала защищать тех, кто ей дорог от Неферет, и именно это я и делаю. Никс приказала, чтобы я взял ответственность за то, что подтолкнул Неферет к безумию, и именно это я и делаю. И как сказал мой человеческий друг детектив Маркс «Здесь не на что смотреть, уходи».

- Я хорошо помню указ Никс, - сказал Эреб. – Я донес его до тебя. А также я помню, что Богиня сказала, - он сделал широкий жест рукой, и ночное небо осветилось словами, горящими солнечным светом «ЕСЛИ ЕГО СЕРДЦЕ ОТКРОЕТСЯ, ВНОВЬ ОБНАЖИТЬСЯ, ПРОЩЕНИЕ ОДЕРЖИТ ВЕРХ НАД НЕНАВИСТЬЮ И ЛЮБОВЬ ПОБЕДИТ».

Еще раз, указ Богини сверкнул в глазах и сердце Калоны. Он отвел взгляд от пылающих слов, и они исчезли.

- Как и ты, я хорошо помню слова Богини, - сказал Калона. - И?

- И мое сердце, так же, как и прощение Никс не твоего ума дела, Эреб!

Эреб пожал плечами:

- Я просто здесь вместо беспокоящейся Богини.

- Передай Богине, что если она действительно так беспокоится, то в следующий раз пусть сама придет проверить меня, - Калона не смог удержаться от этих слов.

Эреб рассмеялся:

- Как ты и сказал, это только между тобой и Никс, и меня не касается. Сам скажи ей – если думаешь, что она услышит тебя.

- Я сделаю это, когда одержу победу в битве против Неферет, - ответил Калона.
Конечно, тогда Никс услышит меня и простит.

- Ты говоришь так, будто уверен в себе, но ты не выглядишь, как будто готов бороться против Тьмы, - подразнил Эреб.

Калона выпрямился и посмотрел на брата.

- Я выгляжу так, как будто я боролся против Тьмы и выиграл! Немного удивлен, что ты не узнал воина после битвы. Ты ведь никогда не сражался, не так ли?

Подтрунивающий тон Эреба стал серьезным:

- Ты был изгнан, но я остался на ее стороне. Как ты думаешь, кто защищал ее все эти долгие, одинокие годы?

Калона почти ответил оскорблением и возражением, но слова умерли прежде, чем они были сказаны.

Вместо этого крылатый бессмертный устало кивнул головой:

- Да, я знаю, кто охранял Богиню. Против Тьмы трудно было бороться?

Эреб явно удивился и помедлил с ответом, взяв себя в руки:

- Да. Я не истинный воин. Это была твоя роль, не моя. Я думаю, что был плохой заменой тебе.

Калона встретил золотистый взгляд брата: - И все же Никс в безопасности.

- Да.
- Ну, тогда ты был истинным воином.

Эреб моргнул несколько раз:

- Твой комплимент оставляет меня безмолвным.

Калона криво улыбнулся:

- Тогда я достиг своей цели. Я хотел, чтобы ты замолчал. А сейчас, возвращайся в Потусторонний мир и продолжи попытки удержать место, которое я ошибочно потерял.

- Как всегда высокомерен. Тебе едва хватило сил, чтобы забраться на крышу этого Храма, и ты все еще отдаешь мне указы, как будто, это твое право. Осторожней, Калона! Когда- нибудь твое высокомерие дорого тебе обойдется.

- Брат, это уже случилось. Я потерял свою Богиню из-за этого, - сказал Калона.

- Тогда почему ты не научился усмирять свое высокомерие? Что ты здесь делаешь, Калона? Почему ты господствуешь силой над этими смертными?

- Ты назвал меня высокомерным? Что ж, я назову тебя слепым дураком! Я здесь не из-за своего высокомерия или желания взять господство над смертными. То, что я здесь делаю – это мой долг! И для некоторых из нас это намного больше, чем просто окунуться в солнечный свет и вызвать любовь и бабочек. Для меня это означает, что я буду сражаться с Неферет, и не только потому, что моя Богиня приказала мне делать это, а потому, что данная мною клятва обязала исполнить мой долг.

Эреб уставился на него с выражением, которое Калона не смог определить.

- Видимо, брат, ты поменял больше, чем сторону. Тем не менее, я вынужден напомнить тебе, что Никс доверяет тебе сделать так, чтобы Неферет была побеждена, так что позаботься об этом. Твои действия влияют на других больше, чем на самого тебя.

- Да, да, я знаю. Я воин. Я вечно буду воином. Убирайся, Солнечный! Из-за тебя у меня болит голова. – Калона собрал всю свою ослабшую силу, чтобы прихлопнуть Эреба хлопком лунного сияния, но его брат спрыгнул с крыши.

Хвастаясь своей безмерной силой и ловкостью, он застыл на секунду в воздухе, прежде чем исчезнуть в сверкающем золотом взрыве.

Калона покачал головой и оперся на дымоход, как на поручень, чтобы встать на ноги, бормоча:

- Как мы можем быть близнецами? Он как тявкающий пес, который вечно много шумит, защищая свою кость, и никто не замечает, что у него нет зубов. – Наконец поднявшись, Калона посмотрел вверх извиняющимся взглядом: - Не то, чтобы я сравнивал тебя с костью, Богиня.

Калона широко раскинул руки и завел их за голову, принимая бессмертную магию, которая гудела в ночном небе, взывая к исцелению и силе своего тела. Он был почти уверен, что услышал ее смех в ветре.

Эреб

Невидимый для Калоны, Эреб наблюдал, как его брат взывает к божественной энергии из которой они оба были сотворены. Он выглядел уставшим и одиноким. Но также он выглядел решительно. Калона изменился - действительно изменился.

Да, Калона был все еще невыносимо высокомерным, но также он сделал ему комплимент, выказывая Эребу меру уважения за роль, которую он выполнял в отсутствие Калоны много, много лет.

Эреб улыбнулся. Он всегда считал, что под колючей и неприятной внешностью был похоронен герой. Он не мог и не стал бы менять события, которые были запланированы в смертной реальности. Никс никогда бы не позволила этого, и Эреб понимал это очень хорошо. Но он не мог не пожелать напутствия своему брату:

Брат, пусть благословение перейдет от меня к тебе Позволь скрытому герою стать свободным Прими то, что уготовано тебе судьбой Больше никогда не нарушай клятву

Эреб произнес напутствие сквозь ветер, чтобы оно пронеслось вдали от ушей брата. Калона не настолько изменился, чтобы принять благословение своего брата. Их общее прошлое было полно недопониманием, ревностью и конфликтами. Нет, Калона не должен услышать благословение, но Никс должна. И Тьма тоже. Никс должна знать, что Калона, ее падший воин, сделал еще один шаг на пути к Свету. И Тьма – Эреб мрачно улыбнулся – Тьма должна остерегаться силы крылатого героя.