Часть 16
Прошло пару месяцев.
Ханемия сегодня был в весьма при поднятом настроении и что-то напевал себе под нос, доставая из холодильника в кафетерии белую коробку, в которой были пирожные. Он, как и обещал Харучиё, подшил их дела и отдал на подпись Ханме. Мол, доказательства косвенные, поэтому с этой троицы сняли все обвинения.
Через пол часа, приехав к дому, где жил Харучиё, Тора взял коробку в руки и направился в сторону квартиры. У него были ключи, от того внутрь он попал без проблем. Сам себе не верил, что прошлым вечером после работы решил сделать пирожные сам, так еще и признаться все-таки парню.
— Санзу, ты дома? — кричит тот вглубь квартиры, разуваясь.
Санзу вышел из ванной в одном полотенце, едва держащемся на бёдрах. Он выглядел каким-то немного раздраженным и даже усталым. После очередного задания от Хайтани, а учитывая то, что Риндо все ещё валялся в больнице, их прибавилось, он был вымотан.
— Я думал, ты уже разделся. Что кричать-то? Просто ждал бы в спальне.
— Я хотел поговорить, — он замялся и коробочку перед собой держа, сжал ее края, чуть голову опустив.
— Санзу, вот кто я для тебя? — задал тот вопрос, на который уже месяц хотел узнать ответ, — Я просто подумал... Может нам... Начать встречаться? Я даже пирожные приготовил клубничные, помню, что тебе нравятся такие, вот в общем то...
— Ты вроде головой не ударялся, пока я тебя трахал... — произнес Харучие, — сказал же, что я не гей. Что за хуйню ты несешь? — он чуть прищурился, а потом подошел, взял из рук коробку, отложив в сторону и притянул парня за пояс, целуя в губы.
— Лучше разденься и топай в кроватку, пока я добрый...
— Я и не шучу Санзу... — он руками тому в грудь уперся, прерывая поцелуй, а глаза чуть блеснули, — И ты так и не ответил на мой вопрос. Или все, что я для тебя делал... Удачно попался, чтобы вас прикрывать? И ни куда я не пойду. Санзу, Я тебя люблю.
— Ты себя вообще слышишь? Какую ты несешь хуйню... Конечно, я тобой пользовался. До сих пор не понял? — он его отпускает, а после идет в сторону кухни. Харучие потерял интерес к разговору. Он вообще никогда не любил каких-то проявлений чувств, не понимал этого и считал пустой тратой времени и сил.
«Близкие это слабость, которой могут воспользоваться, мне оно не сдалось нахрен!» — так он себе твердил.
— Это ты себя блять не слышишь! Если в очередной раз на вас решат завести дело или тебя поймают с наркотой. Я вытаскивать вас не буду, а Наоми уж тем более! — крича, тот пошел следом на кухню. По щекам слезы лились, а в горле стоял противный ком.
— И что ты мне предлагаешь? В пидоры податься? Я не скажу тебе того, что ты хочешь услышать. Так что можешь уходить, если это все, пока я тебя не выебал, а после не отпиздил хорошенько, — он даже не повернулся к нему, так и стоял у холодильника, заглядывая внутрь, словно они говорили о том, как у кого прошел день, а не выясняли отношения.
Пройдя к парню, Ханемия притянул его к себе и в губы поцеловал, а когда холодильник закрылся, хлопая дверцей, Харучиё был прижат к ней.
— Ну и что с того? Тебя уже как минимум можно записать к пидорам только потому, что ты мной пользовался. На что я блять вообще надеялся?! Ты как был последним мудаком, таким и остался!
— Я тебя предупреждал и был снисходителен, позволяя уйти, но ты нарвался.
Харучие толкает парня в сторону стола и грубо укладывает грудью на столешницу. Он стягивает с него штаны, после сбрасывает с себя полотенце и, несколько раз проведя по члену рукой, приводит его в боевое положение Он входит, даже не дав тому дернуться. Вскрикнув, брюнет начинает судорожно воздух ртом ловить в попытке отдышаться.
— Санзу... Мне больно. Прекрати! — вскрикнул тот вновь. Когда ему попытались заткнуть рот, брюнет лишь парня за руку укусил и, оттолкнув от себя, принялся быстро одеваться. Санзу просто отошел, смотря на него стеклянным взглядом, а после ушел в комнату. Сев на пол в спальне, тот облокотился о полотно затылком, слыша, как хлопнула входная дверь.
— Блять... — он стукнул головой о дверь, а потом еще раз: — БЛЯТЬ! Сука! Какого хуя?!
Харучие пытался отрицать тот факт, что ему не все равно. Не мог он ничего чувствовать к этому человеку. Их связывал секс, не больше и не меньше. Да, иногда они ужинали вместе, сморели фильмы, обсуждали сюжеты, но все кончалось только одним.
Прошла неделя, за ней шла и вторая, Кадзутора больше не приходил, не писал и не звонил. Это бесило розоволосого.
Риндо сидел на больничной койке, смотря на залипшего в одну точку друга.
— Санзу, хуль ты там такое увидел, что уже минут пять не моргаешь?
— А? — он посмотрел на Хайтани младшего, — ешь, не пизди. Я для коего хрена эту кашу тащил через весь город?
— Ты вообще спал? Или опять на мет подсел?
— Ни на кого я не подсел! Чего? Иди нахуй!
Он не спал, почти не спал, все вспоминая тот день. Пару раз даже присылал Ханемии цветы без подписи. Наверное, так пытался загладить свою вину. Никак не мог выкинуть его из головы.
— Все норм?
— Более чем, — Санзу поднялся с места, — ешь. Я позже вернусь.
«Похуй, будь, что будет» — подумал он про себя и направился в сторону дома брюнета. Адрес, благо, он еще помнил.