Жюльен. Часть 13
Двадцать четвёртого мая, в западной части района Хуаши, был убит молодой человек по имени Хэ Чжунъи. С тех пор прошло ровно четыре дня.
Ло Вэньчжоу надел перчатки и принялся рассматривать старый альбом с фотографиями – Чэнь Чжэнь, частник, отдал его ему.
Чэнь Чжэнь и его старшая сестра, Чэнь Юань, были близнецами. Их вырастили бабушка с дедушкой. Затем пожилая супружеская пара скончались, последовав друг за другом. Чэнь Юань поступила в университет. Отметки Чэнь Чжэня были намного хуже, поэтому он бросил учёбу и пошёл зарабатывать деньги.
На фото была изображена необычайно красивая девушка. Она щурилась в широкой улыбке, обнажив выпирающие клычки.
Эти фото были всем, что от неё осталось. Обстоятельства её смерти были покрыты завесой тайны. Причина смерти, вероятнее всего, была связана с передозом наркотиками, а потому полиции пришлось несколько раз обыскать её личные вещи. От Чэнь Юани даже не осталось ни старого компьютера, ни мобильного телефона.
Ло Вэньчжоу пролистал альбом от начала до конца. Его внимание зацепилось за несколько фотографий – похоже это были снимки с университетского клуба. Он обратил внимание на девушку, которая, похоже, была близкой подругой Чэнь Юани. На задней стороне фотографии карандашом была написана дата и примечание: «На чайной церемонии с сяо Цуй. Рада, что ты была там».
«Сяо Цуй»... Ло Вэньчжоу просмотрел список звонков с телефона Чэнь Юани телефона. Примерно за полгода до смерти, Чэнь Юань звонила абоненту по имени «Цуйин».
В ту же секунду в дверь постучала Лан Цяо. Ни жива ни мертва, она обратилась к Ло Вэньчжоу, махнув ему рукой:
— Капитан, идите и посмотрите на этого придурка. Входной билет стоит десять юаней. Если решишь что он совсем рассудком не повредился, можешь не платить.
Следственная группа угрозыска главного управления Яньчэна уже оценила необычное поведение молодого господина Чжана. Девять из десяти предложений, которые он произносил, были полным бредом. Он провёл под арестом сорок восемь часов и этого было достаточно, чтобы совсем расплавить его и без того немногочисленные мозги. Всем вокруг оставалось гадать – осталось ли в его скорлупке хоть что-то? Судя по тому, какие поразительные вещи он нёс, сложно было поверить в то, что этот человек ещё мог обладать хоть какими-то интеллектуальными способностями.
— Фэн Нянь-гэ? Никогда о таком не слышал. Не знаю я никого с фамилией Фэн. Это мужчина или женщина? Может ты мне хотя бы скажешь как он или она выглядит? Может я даже переспал с ним, да вот имя не запомнил...
— Был ли кто-то знакомый мне в поместье Чэнгуан вечером двадцатого? Я их всех знаю... Что? Кого? Ох, дядюшки полицейские... то есть – достопочтенные господа полицейские! В тот вечер я влил в себя пол литра белого вина, не знаю сколько красного, и запил это всё шампанским. После такого коктейля – я едва ли своё имя помнил! Откуда мне знать, кто там был из посторонних, а!
— Нет, в последнее время я ни с кем не вступал в конфликт. Я очень дружелюбный. Что? Если избил кого-то – это в счёт? А-а, тогда я так сходу и не сосчитаю... Даже если я стукну кого-то, разве они посмеют дать мне сдачи? Вы же знаете, кто я такой!
— Сколько раз повторять, что не я подарил тот телефон! Я дарю подарки только близким друзьям. Если бы и подарил, то точно не какой-то дурацкий телефон! Обижаете, начальник!
Не считая бесконечной траты денег и сна, молодой господин Чжан совершенно бестолково прожигал свою жизнь. Его совершенно не заботили ни пустяковые дела, ни важнейшие события в жизни – они проносились перед его глазами подобно облакам и туману. Ему было абсолютно всё равно. Похоже, на психологическом уровне, он «поднялся выше обыденности».
Наслушавшись Чжан Дунлая, стоящий в стороне Ло Вэньчжоу вынес свой оценочный вердикт:
— Похоже папаша частенько ронял своего пацана головой.
Собрав всё своё терпение, Тао Жань продолжал спокойно, всеми правдами и неправдами, допрашивать Чжан Дунлая. Увы, но ему так и не удалось выудить из его пустой черепушки хоть какую-то полезную информацию.
Время пролетело незаметно, и вот, на пороге главного управления вырос адвокат Чжан Тин, аргументированно и решительно отстаивая то, что следственная группа на законных основаниях должна немедленно освободить Чжан Дунлая.
— Я правда ничем не могу помочь, — Тао Жань глубоко вздохнул и беспомощно пожал плечами, покосившись в сторону Ло Вэньчжоу.
Ло Вэньчжоу ненадолго задумался, затем слегка приподнял подбородок и заявил:
— У нас недостаточно улик. Освободите его.
— Капитан Ло!
— Шеф!
Лан Цяо вцепилась в рукав Ло Вэньчжоу.
— Капитан, вчера, когда мать Хэ Чжунъи выла перед главным управлением, некоторые зеваки засняли её на видео. Теперь куча людей почуяв дуновение ветра, считают, что это к дождю (*). Сам как думаешь – о чём они говорить начнут, если ты его вот так вот просто отпустишь?
Идиома. Про легковерных и доверчивых людей. Про тех, кто любит делать поспешные выводы из непроверенной информации.
— Мы можем отпустить Чжан Дунлая, — сказал Тао Жань. Затем подумал и добавил: — Опираясь на время смерти жертвы и где находился пострадавший... Алиби Чжан Дунлая очевидно...
— Постой, не делай пока поспешных выводов. Просто скажи, что у нас недостаточно улик, — перебил его Ло Вэньчжоу. — Не раскрывай детали расследования. Просто отпусти его.
Выслушав самоуправные речи Ло Вэньчжоу, Лан Цяо не удержалась от колкого вопроса:
— Шеф, вы что, от Чжан Дунлая заразились? Похоже слабоумие – острое инфекционное заболевание, раз его может надуть сквозняком.
Ло Вэньчжоу слегка стукнул её по затылку и парировал:
— Какая же ты болтушка! Смотри, как бы морщинки не заработать.
Тем временем, Тао Жань о чём-то призадумался, а затем протянул:
— Хочешь сказать, что...
— Ага. Начиная с этого момента, никому не разрешено разглашать детали расследования. Говорите: «У нас недостаточно улик; мы не даём никаких комментариев; мы проводим дополнительное расследование в отношении связей жертвы начиная с его детства». — Ло Вэньчжоу кивнул Тао Жаню и равнодушно добавил: — Это всё ради дисциплины. Если хоть кто-то проговорится – я лично с ним разберусь. А теперь – разошлись.
Молодой курьер-мигрант погиб при невыясненных обстоятельствах; племянник начальника управления стал главным подозреваемым в тяжком преступлении, и почти сразу был освобождён по причине «недостатка улик»... Все эти новости разлетелись ещё быстрее, чем предполагали Лан Цяо и остальные. Ещё до того, как были готовы документы к освобождению Чжан Дунлая, всевозможные СМИ уже обивали пороги главного управления.
Телефоны отдела угрозыска разрывались от звонков. Даже заместитель начальника управления Чжана, начальник Лу, встревожился и вызвал к себе Ло Вэньчжоу.
Лу Юлян сосредоточенно смотрел в окно на толпу людей у проходной. Он мрачно спросил Ло Вэньчжоу:
– Ты уверен, что справишься?
Ло Вэньчжоу улыбнулся ему без тени беспокойства.
– Я всего-лишь делаю свою работу, что же вас так беспокоит?
Лу Юлян скосил на него взгляд:
– Когда подсекаешь рыбу, будь осторожен, не упусти её. Уверен, следующие дни власти города обязательно будут оказывать на нас очень высокое давление. Я приму их на себя, а ты действуй и смотри по обстоятельствам.
– Спасибо, дядя Лу, – ответил Ло Вэньчжоу, затем понизил голос и сказал: – Насчет Ван Хунляна тоже не беспокойтесь. Никто не присматривал за ним последние годы. Что-то мне не верится, что ему нечего от нас скрывать.
Начальник Лу поджал губы и серьезно посмотрел на Ло Вэньчжоу.
– Если сможешь доказать свои предположения – мне плевать, сколько у Ван Хунляна друзей и кто его прикрывает, – пока я и старина Чжан живы – мы с ним справимся. Только, прошу, будь осторожен, понял?
Ло Вэньчжоу спустился вниз и тут же столкнулся с «родными и друзьями» Чжан Дунлая.
Чтобы минимизировать общественный резонанс и максимально незаметно вернуть ребёнка домой, за Чжан Дунлаем послали только Чжан Тин.
Вот только надежды не оправдались и всё обернулось против них. Каким-то образом ветром надуло ещё и придурошных друзей Чжан Дунлая. Вокруг них неизменно царил настоящий хаос – они завалились в главное управление всей компанией. Несколько роскошных автомобилей припарковались возле входа и из них вышли несколько праздно одетых мужчин и женщин. Глядя на эту сцену, сложно было сказать – собираются они покорять вершины подиумов или же – стать посмешищем.
Адвокат засучил рукава и пошёл на поиски Чжан Дунлая – всё это время Чжао Хаочан ни на шаг не отходил от Чжан Тин. Среди разодетой толпы никчёмных друзей Чжан Дунлая, эти двое – молодой парень и девушка – выделялась своей простотой и скромностью.
Фэй Ду, конечно же, тоже присутствовал, но на этот раз только как сторонний наблюдатель, ненавязчиво ступая позади Чжан Тин. Когда Ло Вэньчжоу его увидел, он заметил, что и Фэй Ду не отличился – эта разодетая скотина нацепила на себя свой лучший костюм, – из ушей торчали наушники, а сам он был полностью поглощен игрой на старенькой PSP.
Ло Вэньчжоу уже хотел было направить всю свою злость на Фэй Ду, но, когда его взгляд упал на старый и поцарапанный девайс в его руках, его выражение лица вмиг переменилось. Ло Вэньчжоу терпеливо держал рот на замке, неспешно подобравшись к нему поближе. Он глубоко вздохнул, морально готовясь увидеть на экране какую-нибудь кровавую и непомерно жестокую игру, явно не подходящую этому мальчишке по возрасту, но дал себе слово держать себя в руках.
Каково же было его удивление, когда он увидел на игровой консоли Фэй Ду, прыгающих очаровательных человечков – у каждого был огромный глаз, – этот великий главнокомандующий с головой погрузился в «Патапон» (*).
Patapon — японская видеоигра, изданная для портативной консоли PSP, объединяющая в себе особенности жанров ритм-игр, стратегий и симуляторов бога.
Ло Вэньчжоу, лишенный дара речи, просто смотрел, как Фэй Ду набивает ритм и прокладывает путь к победе. Наконец в дверях показался Чжан Дунлай. Не успел он перешагнуть порог полицейского участка, как самодовольно надулся и объявил во всеуслышание:
– Все, кто пришёл за мной сегодня, отныне мои братья! Если вам что-то понадобится в будущем – просто скажите. Я не позволю вонзить нож меж ребер моим братьям – я приму удар на себя, даже если мне придётся превратиться в подставку для ножей!
Пучеглазая армия Фэй Ду набирала силу, но боевой клич Чжан Дунлая сбил их с ритма. Они пропустили один удар барабана и тотчас мощное войско Фэй Ду потерпело сокрушительное поражение.
Ло Вэньчжоу дождался надписи "game over" и медленно сказал:
– Я до сих пор понять не могу – зачем ты тусуешься с Чжан Дунлаем и его компашкой?
Фэй Ду взглянул на него и спокойно убрал приставку в карман.
– Потому что мне нравится философия его жизни.
Ло Вэньчжоу не понял, в хорошем это было смысле или плохом.
Фэй Ду двинулся навстречу бегущему и машущему ему рукой Чжан Дунлаю, затем обернулся и одарил Ло Вэньчжоу жеманной улыбочкой, после чего направился поговорить с Тао Жанем.
Наконец, чванливая «элита» покинула главное управление. Даже если дурак будет думать только ногтем пальца ноги, он сразу поймет, насколько это всё заинтересовало СМИ, подстерегающих за углом.
Лан Цяо, будто подглядывая за чем-то запретным, прикрыла глаза рукой и шепнула Тао Жаню:
– Я не могу на это смотреть.
– Так не смотри, – ответил Тао Жань. – Иди работать.
Как только друзья Чжан Дунлая вышли за ворота, в их ряды прошмыгнула какая-то фигура.
Маленькая, худая, с сухими до желтизны волосами. Это была мать Хэ Чжунъи.
Несколько стоящих во главе толпы расточителей семейного бюджета с удивлением уставились на эту смешно одетую женщину. Обменявшись растерянными взглядами, кто-то тихонько спросил:
– Это ещё кто?
Глаза матери Хэ Чжунъи были налиты кровью. Она холодно окинула взглядом их лица. Губы её дрожали, а из горла вырвались непонятные звуки, точно эта женщина была дикой кошкой:
– Кто убил моего сына?
У неё был сильный акцент и очень неразборчивая дикция. Ей пришлось повторить вопрос три-четыре раза, прежде чем её поняли.
Лицо Чжан Дунлая помрачнело. Он угрюмо ответил:
– Кто его знает? Точно не я.
Он опустил глаза, избегая взгляда женщины, и аккуратно её обступил. Остальные потянулись за ним следом. Их колонна разделилась на две части, обходя старушку, словно она была прокажённой.
– Эта женщина чего, с приветом?
– Замолкни. Жалкое зрелище.
– А быть запертым в тесной тёмной клетке ни за что – не жалкое зрелище?
– Да я почти в том же положении, что и Доу Э (*). А сына её я в глаза не видел...
«Тронувшая Небо и Землю обида Доу Э») — пьеса, одно из наиболее известных произведений китайского драматурга XIII века Гуань Ханьцина, написанная в жанре юаньской цзацзюй (юаньской драмы).
Женщина безучастно стояла на прежнем месте, проводя ступающих мимо неё людей туманным взглядом.
– Кто убил моего сына?.. Вы... вы не можете уйти...
Увидев, что толпа людей сейчас уйдет прямо у неё из под носа, женщина в отчаянии стала хвататься за воздух, пока случайно не не ухватилась за длинные волосы одной из девушек.
Девушка тут же вскрикнула, будто ей наступили на хвост, высвободила волосы и отскочила за спину друга, закрывая грудь руками. Тот, в свою очередь, инстинктивно прикрыл собой подругу.
– Чего творишь?! С ума сошла?!
Женщина налетела на его крепкую руку и упала на землю, задев Фэй Ду, ступающего в хвосте колонны.
Фэй Ду как раз прощался с Тао Жанем. Почувствовав толчок, он от неожиданности отступил на полшага.
Прежде чем он смог среагировать, она схватилась своими куриными лапами за штанину его дорогущих брюк, как утопающий хватается за последнюю соломинку.
– Вы не можете уйти, вы не можете уйти! – снова и снова повторяла она. – Вы должны ответить мне... вы не можете уйти...
Несколько полицейских подошли, желая увести её. Накричавший на женщину парень нахмурился и тоже подошёл:
– Господин Фэй...
Фэй Ду был застигнут врасплох. Он исподлобья посмотрел на парня, затем неловко похлопал женщину по плечу и спросил:
– Вам нужна помощь?
Женщина мгновенно задрала голову – она встретилась с Фэй Ду взглядом. Она всхлипывала, по её лицу текли слезы. Выглядело это всё не очень достойно. Она была убита горем и из человека превратилась лишь в кучу грязи под ногами.
Фэй Ду растерялся – он словно увидел в её глазах что-то ещё.
Он наклонился, очень аккуратно придержал её за плечи и помог подняться. Он махнул Чжан Дунлаю и остальным.
– Идите, я догоню.