Глава XXIV ПОСЛЕДНЯЯ ТАЙНА
Дедушка был дома. Увидев Мотьку, он, как всегда, пропел:
- Кто может сравниться с Матильдой моей!
А она, как всегда, покраснела от удовольствия.
- Ну что, сыщицы? Как дела? А кстати, кто из вас Холмс, а кто Ватсон?
- Нет, Игорь Васильевич, у нас нет Холмса и Ватсона. Мы на равных!
- Дед, не заговаривай зубы! Что ты там узнал про духа?
- Девочки, идемте ко мне, это разговор деликатный. Заходите, садитесь.
Мы сели на диван, а дед стал ходить взад и вперед по комнате.
- Да, не знаю, как и начать. Так вот, вчера вечером, возвращаясь домой, встретил я в лифте Альбину. А она возьми и начни жаловаться, что, дескать, дух пропал, а у нее в жизни перемены назревают, и она боится, что дух замыслил какую-то месть! Он ведь исчез с появлением в доме соперника.
- Дед, кстати! Гриша ни в чем не замешан!
И мы, перебивая друг дружку, рассказали деду про визит Николая Николаевича в школу, не забыв и о просьбе его прослушать.
- Что ж, можно! А вдруг это новый Лемешев? Я ему нынче же позвоню. Пусть, если сможет, завтра утречком и приходит!
- Дед, а он сказал, ему лучше через полтора месяца, когда ты приедешь.
- Ну, видишь ли, когда я приеду, - с загадочным видом начал дед, - мне может быть некогда, у меня будут два концерта в Москве...
- Ну, ладно, вы с ним сами разберетесь, а что с духом-то?
- Да, вернемся к нашим баранам! А вернее, к ослам! Ну, услыхал я снова всю эту околесицу, и говорю: «Альбина, дашь мне чашку чаю? Есть разговор!» Она, конечно, заверещала: «Я так рада, заходите, прошу вас!» и т. д. Ну, сели мы с ней чаевничать, она все в свою дуду дудит, что, с одной стороны, она рада избавиться от духа, а с другой стороны, ей тоскливо без его музыки... Да что вам говорить, вы эту песню не раз слыхали. Наконец мне это надоело, я и говорю:
- Альбина, голубушка, побойся Бога, замолчи!
- Игорь Васильевич!
- Скажи, зачем ты это все устроила?
- Что? Что я устроила? - кричит она и белеет как полотно.
- Да вот всю эту канитель с духом? Меня ведь не проведешь, я давно догадался, что это магнитофон с дистанционным управлением, наверняка какой-то особо крохотный. Кстати, где ты его взяла? Говорят, такими спецслужбы пользуются! - подпустил я страху.
Ну, она и раскололась:
- В Японии, - говорит, - мне на фирме, где Женечкин диск выпускали, подарили. Я туда в сентябре на презентацию ездила.
- А скажи на милость, зачем тебе это было нужно?
- Ах, Игорь Васильевич, - уже рыдает она. - Я так была одинока, после Женечкиной смерти все знакомые меня покинули, я осталась совсем одна.
- Да что ты говоришь, по-моему, у тебя полно каких-то подружек, не говоря уж о Тате...
- Ах, вы не понимаете, это все не то... За годы жизни с Женечкой я привыкла к вниманию общества, а тут я оказалась в вакууме, никому до меня нет дела... И когда мне в Японии, ради хохмы, показали этот трюк с роялем, у них и запись была сделана всего этого диска, меня вдруг осенило! Я боялась, что не справлюсь с этим аппаратиком, но он так прост в обращении, а пульт вмонтирован в кольцо, видите, оно такое красивое, я все равно его ношу... И так все хорошо получилось, все поверили, я опять была в центре внимания, выступала по радио, по телевидению, и вдруг... Мало того, что они украли у меня картины, и шубу, и золото, так еще и магнитофон... Как они его нашли, уму непостижимо! Он ведь крохотный, я его снизу на раму прилепила...
Тут уж я не сдержался, захохотал как сумасшедший.
- Извини, - говорю, - Альбина, но нельзя же в твоем возрасте быть такой дурехой! Да это твое счастье, что магнитофон так быстро украли! Ведь любой человек, знакомый достаточно с роялем, мигом бы его обнаружил! Да я сам, если бы открыл рояль, первым делом провел бы рукой по раме! Неужели с телевидения приезжали и не заглядывали туда?
- Заглянула ведущая, но она, наверное, не понимает... а еще был только оператор...
- Да, считай, что тебе повезло!
- А вы? Вы ведь слушали...
- Слушал, да голова была другим занята, а как пораскинул мозгами... Словом, скажи спасибо, что я, а не кто-нибудь другой, а то позору бы не обобраться...
- Игорь Васильевич, милый, дорогой, я могу рассчитывать на ваше молчание?
- Разумеется, голубушка, но больше ты таких номеров не выкидывай! Уж больно глупо!
- Да, вы правы, я дура, полная дура, но вы ведь знаете - я не норма.
- Вот так мы с нею поговорили, - подвел итог дедушка. - А ты, Аська, тоже могла бы сообразить, что к чему, коль скоро вы в рояль лазали.
- Да я...
- Погоди! Я вот что хочу вам сказать, девочки. Не надо никому про это рассказывать. Даже Тате и Липе. Эта Альбина, конечно, дурища непроходимая, но ведь ее можно только пожалеть... А потому лучше всего забудьте об этом. Мальчикам своим тоже не говорите. Я и вас не хотел посвящать в это, но подумал, что вы ведь будете копать дальше, и, не дай Бог, сами докопаетесь, а без моего предупреждения и раззвоните всем про это. Я прав?
- Да! Конечно! Вы правы, Игорь Васильевич! - пылко воскликнула Мотька. - Вы - настоящий рыцарь!
- О! Вот это комплимент! Но я, Мотенька, не рыцарь, я просто нормальный пожилой мужчина и, льщу себя надеждой, порядочный человек. Ладно, барышни, идите, а я позвоню сейчас вашему милиционеру!
- Да, еще один вопрос! Наши мальчики тоже знают про магнитофон. Что им сказать? Они ведь думают, что она шпионка или жертва спецслужб...
- А вы скажите им, что ее просто кто-то разыграл, глупо и жестоко. И предупредите, чтобы не болтали. Думаю, в розыгрыш они поверят.
- Да, - обрадовалась я. - Митька с самого начала говорил про розыгрыш. А на их молчание можно рассчитывать!
- Вот и отлично!
Вечером накануне дедушкиного отъезда вся семья наша собралась за столом. Из посторонних был только Александр Ефимович. Как всегда, много было шуток, веселых рассказов, и вдруг дедушка сам себя перебил на полуслове:
- Дорогие мои, завтра я уезжаю опять на полтора месяца. - Он помолчал, потом, словно собравшись с духом, выпалил: - Но, вероятно, я приеду не один!
- Я все время ждала чего-то в этом роде, - негромко проговорила мама.
- Да, я понимаю, что меня тут давно разоблачили, еще бы, в доме сыщица растет!
- Так с кем же вы приедете, Игорь Васильевич? - с невинным видом спросил папа.
- Черт, в моем возрасте не знаешь, как и назвать... словом, я приеду с дамой, вернее, с невестой...
Я фыркнула.
Дед взглянул на меня с укором.
- Невесту мою зовут Нина, Нина Лаваль, она была балериной в Гранд-Опера, а теперь служит там репетитором. Она русская, из эмигрантов. Уверен, она вам понравится! Вот Саша, например, от нее в восторге! Скажи, Саша!
Александр Ефимович покраснел как маков цвет и кивнул. Я видела, что и мама, и тетя Липа переглянулись и пожали плечами. Похоже, дедушкину невесту ждет здесь не слишком восторженный прием. Мне сразу стало так ее жалко, что я тут же решила - я буду на ее стороне!