Eternal

Когда это было? Наверное, очень давно. Настолько, что воспоминания медленно блекнут и остаются где-то в закромах памяти. А может, это из-за инициации провалы. Не может же она взять и забыть девятнадцать лет своей жизни. Человеческой.

Она неоднократно спрашивала у Солнца, когда это произошло, но каждый раз получала один ответ: не помню. Какая глупая ложь, из-за которой приходилось самой пытаться вспомнить, насколько давно она стала тем, кем сейчас является. Воплощением Луны. Бессмертным существом.

Солнце и сам не хотел вспоминать те мгновения, когда видел, как хрупкая жизнь девушки ломается и приобретает новую форму, оставляя после себя глубокие шрамы и щемящую боль в сердце. Он видел, как дух вселяется в тело, ломает его, не оставляет ничего... человеческого.

Хруст сломанных костей, рвущиеся мышцы. Ему никогда не понять эту боль. Он тот, кем был изначально. Воплощением Солнца. В нем никогда не было ничего человеческого, он всё обрёл сам.

Луна не такая. Даже после инициации она всеми силами пыталась не забыть себя настоящую, ту себя, которая жила мечтами, сегодняшним днем, верой в завтрашний день, даже не взирая на всю боль. В какой момент всё исчезло, оставив только бессмертие и вечное пребывание в своём мире рядом с Солнцем?

Когда ее привели в Храм жрецы. Когда сказали просто стоять и ничего не делать. Когда сердце трепетало, норовя выпрыгнуть из груди, ноги косились, а взгляд лихорадочно искал выход. Когда полный непонимания и страха взгляд устремился к дневному светилу, отчего сердце того разорвалось на огромные куски. Медленно и мучительно.

После темноты она увидела Солнце рядом собой, он сидел на коленях, гладил по плечам и щекам, сожалея о той боли, которую пришлось испытать девушке. Больше не человек. Луна. Бессмертная. Навсегда с ним, навсегда его спутник. Больно, очень больно. Настолько, что даже поднять голову невозможно.

О человеческой жизни напоминали только шрамы на руках, оставленные давно острым лезвием на мягкой и теплой коже. Раньше они были красными или розовыми, как только что распустившийся бутон розы. Сейчас они были багровыми, тёмными, как и кровь, струящаяся по венам в новом теле.

Первые месяцы она плакала, чуть ли на стену не лезла, просила Солнце вернуть ее обратно. Парень лишь стискивал челюсти и бессильно мотал головой, уходя прочь и оставляя ее страдать от невозможного. А потом пришло смирение.

Луна сидела в комнате, рисовала, спала, ничего не ела и пыталась ужиться с новой собой. Пожертвовать всем ради чего? Неизвестно. Ради бессмертия, наверное. Ради того, чтобы занять своё место в жизни, к которому она не стремилась.

Прошло уже порядка нескольких сотен лет. Луна свыклась со всем тем новым, что выпало на ее плечи. Она свыклась со своим новым телом, бережно забинтовывая шрамы на руках и шее и сберегая память о себе прошлой. Но самым главным было то, что она свыклась с Солнцем. Приняла его как единственного спутника на вечную жизнь. Стала его Луной.

Она снова сидела над блокнотом, перечитывая воспоминания. Навечно девятнадцать. Навечно Луна. Навечно с Солнцем.