Eternal

Душа ее была холодна, а взгляд, порой, причинял больше боли, чем нож. Но она умела любить и дарить тепло и заботу. И она любила. Только его за всю свою долгую жизнь.

Одной тихой ночью Солнце проснулся от шорохов в углу комнаты. Она сидела там, обхватив голову руками, смотрела в пустоту перед собой и, всхлипывая, что-то шептала. Это был первый короткий, но важный звонок. И он обозначил начало конца.

Днем всё проходило. Они занимались обычными делами, иногда вспоминали события ночи и не могли понять, что происходит. Точнее, только Солнце. А Луна знала, а знала то, что ее темная сторона начала действовать. Она проникала в разум, опутывала сознание холодными нитями и стягивала их так сильно, что вены на висках вздувались от напряжения.

Но девушка молчала, объясняя парню всё своими кошмарами. Да, это просто кошмары, которых за последние пятьдесят-сто лет ни разу не было. Но душа болела от утаивания, от сокрытия догадок. Луна запаслась сильным снотворным, надеясь, что так всё пройдет.

Точка невозврата была тогда, когда девушка, будучи в тёмном бреду, едва ли не выпала с балкона. Солнце еще долго вспоминал, что если бы он открыл глаза на секунду позже, то не успел. Следующим утром было принято решение обратиться к жрецам из Храма Солнца.

После долгих вопросов о состоянии Луны, жрецы только пожали плечами.

– Мы бессильны. Мы не можем это остановить.

Эти слова ранили душу сильнее раскаленного кинжала. Солнце не находил себе места, пытался найти решение, поддерживал свою любимую, но ночь к ночи она сходила с ума, кричала безумно и дико, словно зверь, теряя сознание и не видя ничего почерневшими глазами. И так весь триста один год своей новой жизни.

Так шла долгая неделя. Днем Солнце как мог веселил девушку, готовил любимые блюда. Они танцевали вальс, рисовали пейзажи в блокнотах, читали добрые сказки и сидели в обнимку за просмотром фильма.

А ночью начиналось всё заново.
Он не винил ее и не винит сейчас, глядя на ее фотографию в чёрной рамочке. Она не виновата в своем безумии, она всего лишь жертва последствий становления Луной.

Он будет еще долго вспоминать ее тёплые касания, ее мягкие губы и чистые, как изумруд, глаза. Он будет долго помнить, как она, погрузившись в свои мысли, танцевала под его игру на скрипке. Как она, смотря невинно и влюблённо, слушала его чтение фантастических книг.

А он поклялся, что она была его единственной Луной. Луной, которая так долго и мучительно увядала, пока ее сердце не остановилось в приступе безумия, окутанное тьмой.

Он посетит ее родные парижские улочки, придет к ее дому, заглянет в окна. Не раз пройдется по улице, где они впервые встретились, возьмёт ее любимый кофе и выпьет почти залпом. Потому что надо заглушить боль в душе чем-то более болезненным. Ее образ будет рядом с ним всегда, как знак того, что она никогда его не оставит. Он будет вспоминать все те мгновения счастья, когда они просто были друг у друга.

В саду за домом появилось по три куста роз и пионов. В гостиной стоял столик с ее фотографией в черной рамочке, перед ней – маленькая свеча, а рядом лежала нежная персиковая роза. Такая же, как ее улыбка на фото. И такая же, как в те прекрасные мгновения их любви.

***

– А я говорила, что заберу твоё тело и душу себе, мой цветочек зла.

Конец