Глава 14, Шок
Дом Минхо. Вечер. Дождь за окном.
Минхо не говорил ни слова. Он просто вел Чанбина за руку по коридору, его пальцы сжимали запястье журналиста так крепко, что тот едва не спотыкался. Но не сопротивлялся.
Дверь в спальню распахнулась с глухим стуком. Минхо толкнул Чанбина внутрь, сам зашел следом и захлопнул дверь ногой.
— Ты… — начал Чанбин, но Минхо уже прижал его к стене, перекрыв рот своим.
Поцелуй был жестким, властным, без прелюдий. Чанбин ахнул в его губы, но не оттолкнул. Наоборот — вцепился в его плечи, ногти впились в ткань футболки.
Минхо оторвался, дышал тяжело. Его глаза горели.
— Ты слишком много говоришь.
— А ты слишком… — Чанбин не закончил. Минхо снова закрыл его рот своим, одной рукой срывая с него мокрую куртку.
Одежда падала на пол.
Чанбин не знал, как они оказались на кровати.
Он только помнил, как Минхо прижал его к матрасу, как его губы скользили по шее, как зубы впивались в кожу плеча.
— Ты вообще… представляешь, что делаешь? — выдохнул Чанбин, когда Минхо снял с него последнюю преграду.
— Да. — Минхо приподнялся, скидывая свою футболку. — А ты?
Чанбин не ответил. Он просто потянул его вниз.
Феликс стучал в дверь уже третий раз.
— Минхо! Ты там? Мне надо поговорить!
Тишина.
Он вздохнул, достал ключ (Минхо когда-то дал ему «на всякий случай») и открыл дверь.
— Эй, я зашел, ладно? Чонину лучше, его скоро выпишут, и…
Он замер на пороге спальни.
Глаза округлились.
Рот открылся.
Минхо, голый по пояс, сидел на кровати, прижимая к себе Чанбина, чья рука была явно не там, где следовало бы при посторонних.
— Блядь, — выдавил Феликс.
Три пары глаз встретились.
Молчание.
— Я… ухожу, — Феликс резко развернулся и почти выбежал из квартиры, хлопнув дверью так, что содрогнулись стены.
Минхо и Чанбин остались сидеть в гробовой тишине.
— Ну… — Чанбин медленно убрал руку. — Это было…
— Неловко, — закончил Минхо, но почему-то ухмылялся.
Больница. Палата Чонина. На следующий день.
Чонин сидел на кровати, уже без капельниц, с кружкой чая в руках. Феликс, красный как помидор, что-то бубнил себе под нос, разбирая принесенные фрукты.
— Ты в порядке? — Чонин нахмурился. — Ты выглядишь так, будто тебя только что…
— Не спрашивай, — Феликс застонал.
Дверь открылась — вошли Банчан и Хёнджин, за ними Сынмин и Джисон.
— Ну что, идиот, живешь? — Джисон швырнул на кровать пакет с печеньем.
— К сожалению, — Чонин ухмыльнулся, но глаза были благодарными.
— Кстати, — Сынмин скрестил руки, — вы в курсе, что Чанбин и Минхо…
— Целовались? — перебил Хёнджин. — Да, Феликс видел.
— НЕ НАПОМИНАЙТЕ! — Феликс схватился за голову.
Банчан фыркнул, потянул Хёнджина за руку.
— Пойдем.
— Куда?
— В туалет.
— …Серьезно?
Банчан только поднял бровь.
Хёнджин покраснел, но пошел за ним.
### **Туалет больницы.**
Банчан запер дверь, прижал Хёнджина к стене.
— Ты знаешь, что это извращенно — делать такое здесь? — прошептал Хёнджин, но не сопротивлялся.
— Да, — Банчан прикусил его нижнюю губу. — Поэтому и хочу.
Хёнджин застонал, когда его руки скользнули под свитер.
За дверью раздались шаги.
Они замерли.
— Нас могут услышать, — Хёнджин дышал тяжело.
— Пусть, — Банчан провел языком по его шее. — Пусть все знают, что ты мой.
Хёнджин закрыл глаза.
Он больше не сопротивлялся.