Заглянуть внутрь

Рейла, написав Андену, почти сразу получила ответ. Они договорились о времени. Предобеденное время, когда все собираются передохнуть, перекусить и поболтать. Одарённая же хотела и раньше сбежать из дома, одновременно и боялась. Смотреть на родителей, болтать, как ни в чем небывало с братьями. Рейла не могла, хотелось расплакаться. И почему?

Анден предупредил заранее, что проведёт операцию у себя дома.

«Конечно же, как иначе?!» — пронеслось в голове у Рейлы.

Она сдерживалась, чтобы не поддаться истерики и не рассмеяться или не заплакать.

У него не было специально оборудованного места для проведения изъятия ядра. Изъятия? Жестокого вырывания из груди сердца с ядром. А может ему нравится проводить подобное на улице с возможностью быть увиденным или пойманным?

Ядро Анден не успел привезти Айкалу, словно бы знал. А может просто случайность?

Рейла собиралась дольше, чем предполагала. Понимала, что одежда, которую она наденет, не важна. И все равно продолжая неспеша выбирать. Ткани летних платьев свободного кроя рукой касалась она, думая о том, что было бы неплохо надеть одно из них. Взгляд метнулся к джинсам и брюкам, рядом лежащим кофтам и футболкам. Какая разница, что она наденет, если все равно будет в больничной робе? А если та роба у Андена? Придётся оголиться перед парнем по пояс? Эта мысль Рейле не нравилась, но она старалась сильно не концертировать на ней внимание. Анден уже видел её грудь, когда помогал Айкалу. Но сейчас он будет проводить её один.

Чего именно страшилась Рейла сейчас? Неудачной операции? Возможности умереть? Самого Андена, который, боялась она, мог совершить действия страшнее, чем то, что он делал. А что может страшнее смерти быть? Рейла не хотела думать обо все этом.

Но непослушные мысли, как назойливые мухи, жужжали и только сильнее раздражали.

Взяв первые попавшиеся джинсы и футболку, Рейла зашагала в ванную, дверь в которую за собой закрыла. Сняв пижамную майку, которая была чуть выше колена, посмотрела в зеркало на свой шрам. На бледной коже от яремной впадины и до точки чуть выше пупка проходила неровная линия немного красная, вокруг было несколько желтоватых пятен синяков. Выглядел не столь привлекательно, чем мог выглядеть шов, но и не столь отвратительно.

«Еще немного и все закончится...» — пыталась утешить себя одарённая. Улыбка вышла кривой и неправдоподобной.

Рейла провела все водные процедуры, оделась неспеша. Хотелось стоять на месте, никуда не идти. Застыв она – застынет и страх. Хотелось и бежать далеко. Чтобы Рейла не выбрала, она остаётся собой. И даже смена ядра не исправит то, что она желает изменить. Но одарённая старалась обмануть себя. Измениться ядро, измениться она. Она станет другой. Той, кому не противно смотреть в зеркало. Той, кто не будет плакать и убегать. Той, кто со всем справляется. Той, кто все знает и ко всему готов. Той, кого не одолевает разные странные чувства, которые не под силу контролировать. Она станет счастливой. Идеальной. Ведь этого она жаждет?

Накинув сверху кофту, Рейла взяла сумку. В прихожей её остановила мать.

— Ты куда? — голос звучал твёрдо, более грозно, чем обычно.

— К подруге, — не поднимая взгляда, соврала Рейла, делая вид, что ищет обувь.

Ложь с каждым разом давалась легче, чем раньше. И все, потому что она практиковалась.

— И когда ты вернёшься?

— Я хотела остаться на ночёвку. — Рейла нашла кроссовки и стала медлить со шнурками. Боялась быть пойманной на лжи, но хотела этого. Чтобы мама заметила перемены в дочери, обняла её. Но мысль о подобном смущала.

«Так не должно быть! И не будет!» — Рейла старалась освободить голову.

— И когда ты хотела предупредить об этом?

— Мне уже восемнадцать, и я могу не отпрашиваться погулять...

— Я не требую, чтобы ты отпрашивалась! — Не поднимая головы, Рейла по тону понимала, что мама пыталась быть спокойной, что у той получалось относительно неплохо. — Ты живёшь пока что в моем доме, поэтому, будь любезна, хотя бы предупреждать о своих прогулках. В последнее время ты очень странно себя ведёшь. И... — она шумно выдохнула и продолжила уже тише, — я волнуюсь за тебя. Ты то обессиленная лежишь в комнате, не поднимаясь неделю, то пропадаешь где-то. То говоришь заболела, то отравилась, твои глаза красные, кожа бледная. И я не знаю, что думать.

— Просто... — Рейле было больно слышать подобное. Она не хотела тревожить мать своим поведением. Хотелось все рассказать ей, обнять и выплакаться, но эти мысли сразу отбросила прочь. — Я вот-вот сдала экзамены, закончила школу, потом эти дополнительные курсы, проект и скорая учёба в университете. Я стараюсь соответствовать, но не всегда получается. Может слишком много на себя беру, но по-другому ничего не будет сделано хорошо. А плохого результата я не хочу.

Слова были правдивы, но не актуальны на данный момент. Рейла всегда загонялась на теме учёбы. Не хотела подводить родителей. Брала пример со старшего брата, который был гордостью семьи Хальд. Быть безупречной во всем. Соответствовать. Постоянно увеличивать нагрузку, ответственность. Останется ли время на себя? Если правильно составить график дел, соблюдать его, не позволять себе просчётов, научится справляться со всеми внезапными помехами плану, то время у неё будет. Так она думала. Думала, что это возможно. По плечу ей. Чтобы разобраться в себе. Понять, чего она хочет на самом деле. Как распорядиться своей жизнью. И кто она такая.

«Рейла Евлалиа Хальд восемнадцати лет отроду, одарённая. Ядро русалки по материнской линии. Среднестатистическое телосложение, светлые кожа и волосы, розовые глаза. Хорошо училась и продолжает. Способная...» — Как ещё Рейла могла себя охарактеризовать? Да, это про неё. Но она ли это?

— Дорогая, — голос матери смягчился, от чего сердце Рейлы сжалось. Мама хотела подойти и что-то добавить, но Рейла, испугавшись, что не сможет сдержать своих чувств, быстро поднялась и протараторила:

— Все-все, не переживай. Скоро все закончится. И мы всей семьёй сможет отправится в отпуск. Так что выбирай пока место, куда мы полетим. Я пошла, пока!

И она вылетела из дома, не дожидаясь лифта, побежала по лестнице. Пелена слез на глазах ухудшила зрение, но не на столько, чтобы лестничный проем превратился только в серо-синие очертания. Рейла не была уверенна, говорила ли она матери правду. Так ли быстро все закончится? И закончится ли?

Замедлив шаг, она начала глубоко дышать, вытерла рукавом кофты слезы. Начала молча себя успокаивать. Пыталась запихнуть эти чувства подальше. Когда делаешь что-то довольно долго, то это со временем становится легче. И это касается контроля чувств. Контроль над собой для Рейлы всегда был не сложен.

«Каждый нормальный человек должен обладать высоким уровнем самоконтроля!» — считала она. А ненормальной себя Рейла не считала. По крайней мере раньше так было.

Выйдя из подъезда, Рейла ощутила лучи палящего солнце, что не щадило, и прохладный ветерок, что приятно освежал. Кожа покрывалась бисеринками, перерастающими в целые бусинки пота, противного и липкого. Они протекали речушками по коже. От ветра, бьющего в открытые и пропотевшие части кожи, становилось холодно. Рейла шагала не быстро и не медленно. Над головой яркое голубое небо, по которому проплывали пушистые облака. Прекрасные зеленные деревья по сторонам. Чистые улицы города под ногами. Хороший летний день, который мог внести в жизнь немного красок. Но ничего подобного Рейла не испытывала. Она готова была взорваться.

С Анденом она договорилась встретиться у него дома. Парень сначала хотел подвести её, потому что жил не близко, но та отказалась. Из сумки Рейла достала беспроводные наушники, вставив только в одно ухо. Ей не сильно нравилась идея слушать музыку на улице мегаполиса, звуки которого всегда перекрывали её. Если слушать в полную меру, то это плохо скажется в долгосрочной перспективе на слухе, но также это опасно на дорогах. Не услышишь, а также не увидишь, потому что смотришь вниз, и будешь сбитым. Электросамокатом, велосипедом, автомобилем или автобусом. Но сейчас ей не хотелось оставаться на едине с собой. В последнее время это желание возникает все чаще и чаще. Рейла включила первую попавшаяся песню, начав тихо подпевать, чтобы хоть как-то отвлечься, успокоиться:

«Ты такой исключительный мальчик, не одарён ничем.

Когда все вокруг необычные, когда все вокруг особенные,

Ты выделяешься среди них своей посредственностью.

Ты такой заурядный, но такой популярный, аж, бесит немного!

Тебя все хотят, все девчонки, все мальчишки и даже твой крутой друг!

Конечно, его все хотят не меньше тебя, но выбор он сделал.

И вы стали той самой парой парней, «друзья» — вы отвечаете хором.

Переглядываетесь постоянно, да все видят химию между вами.

Ещё скажите, что не ебались ни разу!»

И примерно спустя пятнадцать песен она добралась до места встречи.

Пальцы рук еле-еле заметно дрожали, что увидела Рейла, когда открывала дверь подъезда. Поднимаясь на самый последний этаж, она старалась взять себя в руки.

«Никаких слабостей!» — приказала себе Рейла.

Открыл дверь квартиры с улыбкой на лице Анден, одетый в светло-серый свитшот и джинсы.

— Ты не опоздала, — вместо приветствия произнёс он, пропуская гостью внутрь.

— Соседи против моих криков не будут? — спросила Рейла, ступая внутрь, осматриваясь. В голове слова более остроумно звучали, но произнесённое имело металлический оттенок.

Светлые стены в основном голые, за исключением пары картин, украшавших их. Внутреннее пространство обставлено по принципам минимализма, оставляя много свободного места. Мебель основанного набора, несколько горшков с растениями, сочный цвет листьев которых твердил о здоровье представителей флоры. Пыли, паутины или грязи с мусором Рейла не видела, что говорило о честолюбии обитателя.

— Они их не услышат, — закрыл дверь Анден, слегка зловеще улыбнувшись. — Включу громко музыку, проведём замену, и я выключу её.

— А если постучат соседи во время «операции»? — оборачиваюсь, спросила Рейла. — Если ты не откроешь им дверь, то они могут и полицию вызвать.

— По времени она обычно проходила за сорок-шестьдесят минут, — пожал плечами парень, проходя на кухню. — И тебе становилось больно только под самый конец. Думаю, что десять минут тяжёлого металла не вызовут сильного волнения. Поверь, я знаю своих соседей.

Анден вёл себя, как обычно располагающи, говорил твёрдо. Он выглядел совершенно спокойно. И только в глазах, казалось Рейле, были недобрые огоньки, отблески не от света лампочек, но от предвкушения от последующего основного для сегодняшнего дня действия.

— Ты уверен, что сможешь...

— Уверен, — перебил холодно Анден, не сводя глаз с гостьи.

— И где ты будешь меня, так сказать, оперировать? — поинтересовалась Рейла, делая вид, что не заметила резкую смену тона, осматривая кухню. — На кухне? В ванной? В гостиной? Или у тебя есть специальная комната для разных экзекуций?

— Такой комнаты у меня нет, — мелодично рассмеялся Анден. — На кухне.

А теперь он по тёплому смеётся. Рейла молчала, ожидая продолжения. Конечно, она представляла, что в одной из комнат будет лежать на столе перед Анденом. На кухонном столе? Словно кусок мясо на разделочной доске перед мясником? Она старалась выкинуть подобные из головы образы. Чем быстрее все начнётся, тем быстрее она сможет со всем этим закончить. Ей нужно потерпеть и не капризничать. Ещё чуть-чуть. Но как давно она говорит себе это?

— Хорошо, — с придыханием ответила Рейла, пытаясь держаться спокойно. — И где все необходимое?

— Сейчас принесу, — не преставая улыбаться, сообщил Анден, уходя.

Рейла осталась одна в просторной кухне, которая плавно переходила в столовую. Самой яркой деталью в светло-пастельном интерьере был горшок с аспидистрой. Свет из окна освещал все помещение. Она подошла к нему с желанием занавесить шторы. Никто не должен увидеть. Глубоко вздохнув, Рейла пыталась понять, что она сейчас собирается сделать. Хочет ли она этого? А если у неё выбор? Прикрыв глаза, она хотела, чтобы все закончилось.

«И поэтому я здесь...» — открыла глаза она.

Анден принёс переноску с ядром, подготовил место для Рейлы, которая слегка удивилась тому, что у него оказались все нужные инструменты. Взял ли он их у Айкала или они и раньше у него были?

У Андена было не так много обезболивающего, как у Айкала, о чем он заранее предупредил. Рейла не отступила. Подготовившись, она сняла футболку с лифчиком и джинсы, сложила аккуратно вещи, словно растягивая время, развернулась и легла на стол. Она чувствовала себя не комфортно. Блюдом, лежащим перед извращенным дегустатором.

Она чувствовала себя неуютно порой в кабинетах врачей. Некомфортно и у мужчины, когда первый раз лежала на столе в подпольном кабинете. А теперь она уже лежит в столовой, ожидая, когда её начнут резать. И все нормально? Правда ли?

Вопросы, которыми задавалась Рейла помогали держать внимание подальше от боли, которую она испытывала от разрезания её плоти и меньшего количества обезболивающего. Зачем она это делает? Чтобы быстрее с этим закончить. Чтобы больше не расстраивать маму. Неужели она хочет умереть? Она не знала. Уверенности в Андене не было. Как и в желании после открыть глаза и оказаться живой.

«Та рыжеволосая девушка. Как её звали?»

Анден что-то произнёс вслух, но Рейла не разобрала его слов. Он включил музыку. И потом агония охватила все её тело. Кровь закипела, как вода в чайнике, дыхание сбилось. Ядро вновь перешло в режим защиты. Боль одарённая чувствовала сильнее, чем прежде. Она старалась не сорваться на крик. Столько операций и столько превращений. Могла бы уже привыкнуть к боли. Но с губ сорвался предательский стон. Последнее что помнила Рейла это горящие золотом глаза Андена.

На этот раз сон глубокий, без сновидений или тревожащих мыслей, выливающихся в кошмары. Рейле не хотелось просыпаться, открывать глаза, но она заставила себя. Вместо надетой утром одежды, на ней были нижнее белье и широкая серая футболка. Осмотревшись в тёмной спальне, которая была ей незнакома, она вспомнила, что пришла к Андену.

«И до сих пор у него!» — пришла она к логическому выводу.

Последние силы ушли на то, чтобы подняться с мягкой постели. Ноги не тряслись и не дрожали, но, казалось, вот-вот и они предадут. Всем телом рухнет на пол, обессиливши. Но одарённая старалась быть сильной. И даже наедине с собой Рейла редко давала слабину. Правильно ли это? Ей казалось, что да.

Рейла раскрыла плотные шторы и увидела ночной город в огнях. Высотные здания блестели жёлтым и белом светом. В вырисовывающимся виде было что-то прекрасное, настолько, что ей стало тоскливо. А может вид был тут не при чем?

Чувствовала ли она себя сейчас хуже, чем прежде? Все из-за нового ядра? Или может из-за того, что она увидела, как оно добывалось? А возможно, что осознала, что не совсем понимает свои желания? И к чему это привело?

«Их бы убили и без меня. Может Анден для Айкала добыл другие ядра, но смерти все равно были бы...» — старалась успокоить или оправдать себя Рейла.

Закрыв окно шторами, одарённая новым ядром, отбросила странные мысли, сделала небольшие шаги из комнаты, направляемая шумом телевизора. В гостиной также были зашторены окна, тусклый свет падал на стены, столик, диван, сидящего парня. Краем глаза Рейла увидела фильм с привлекательным актёром на главной роли и его очаровательной помощницы. Почему-то она решила, что это детектив.

Тяжесть в груди непривычна, болезненна. Рейла попыталась вспомнить, так ли было и в предыдущие разы. Закрадывалась паника. Конкретно какую боль тогда испытывала, она не могла вспомнить. Было плохо. При её силе воле, которая выражалась порой в мазохистских наклонностях для нормального человека, сложно было понять, что тяжело, а что невыносимо. Связана ли эта боль с новым ядром или же её чувствами? Может из-за другого оперирующего?

— Как себя чувствуешь? — тихо спросил Анден, не отрываясь от экрана.

— Сносно, — сразу же ответила на автомате Рейла, а потом подумав, честно озвучила свои мысли. — Может немного хуже, чем раньше.

— С каждым новым ядром ощущения меняются? — Анден с еле заметной в полутьме улыбкой посмотрел на Рейлу. Был ли этот вопрос адресован ей?

— Да, разумеется. — Рейла подошла к нему и села на диван, не ощущая какого-либо комфорта рядом с парнем. Но и стоять она больше не могла.

— И как ощущается ядро лисицы? — в спокойном тоне Андена была слышна нотка весёлости, которую он испытывал и пытался скрыть. Но Рейлу больше волновала смысловая нагрузка вопроса, чем тон голоса произносящего.

— Что? — развернулась лицом к нему Рейла. — Ты хотел сказать другое.

— Нет.

— Да, — повысила от злости она голос. — Конечно, хотел! Лисы в списке не было!

— Ты переоцениваешь план, составленный доком. — Анден повернулся к Рейле. — Ты сильнее, чем сама думаешь. И мне кажется, что твоё тело и это ядро примет.

— Почему ты так уверен? Почему план Айкала тебя не устраивает? Почему именно лиса?

— Ты же хотела все побыстрее закончить, — Анден посмотрел прямо в глаза Рейле, от чего той хотелось сжаться. — Одним ядром меньше, другим больше. Лиса или змея, демон или дракон, а может даже бог. Ты правда считаешь, что медуза была самым близким вариантом для русалки? Что у старика не было своих мотивов в выборе подобного набора ядер? Может из-за имеющих ограничений подобные вопросы не будут забивать твою голову, но...

— К чему ты ведёшь? — перебила Рейла, в голову которой все больше подкралось подозрений.

— К тому, что ты должна немного подумать о учёном, которому так отчаянно вручила свою жизнь. Он, как и ты, имеет свои мотивы и цели. Но совпадают ли они у вас, уже другой вопрос тебе для размышлений.

— И мне самой нужно обо всем подумать, ведь ты, зная ответы, не можешь их дать, правильно ли я понимаю?

— Я думаю, что ты умная. Справишься.

Рейле давались трудно глубокие вдохи, которыми она старалась себя успокоить. Лёгкие горели, воздух распылял внутренний огонь сильнее. Хотелось заплакать от усталости, от бессилия. Раздражение от увиливания Андена, который только добавлял загадок, росло, как и желание его ударить. Но вот руки было трудно поднять, не то, чтобы кого-то ударить. У неё еле хватило сил подняться и сделать несколько шагов.

— Конечно, потом. Сейчас твоему телу нужен отдых. Можешь остаться у меня в спальне, я посплю в гостиной на диване, как в принципе и собирался.

— Спасибо, — из вежливости только и могла ответить Рейла, поднявшись и зашагав на трясущихся ногах обратно в комнату, в которой и очнулась.

Когда она добралась, то обессилено рухнула на кровать. Хватит ли сил на ядро лисы? Может и оно будет сильнее, чем у предыдущий владелицы? Перед закрытыми глазами мелькнула яркая картинка убитой девушки, чьё ядро сейчас было в груди у Рейлы. Ей хотелось отмахнуться от этих воспоминаний, от разных, приносящих тревогу, мыслей, но она не стала этого делать. То мучая себя, то стараясь быть честнее с собой. Рейла пыталась отключить свои эмоции, свои чувства, словно это было возможно. Чтобы она не чувствовала, чтобы не думала, и что не считала правильным или нет, не имело значения, ведь она не поступила бы иначе. Сколько угодно можно выискивать в себе доброту или благородство, крохи человечности. Или поддаваться мукам совести. Ничего не измениться. Её выбор не измениться. Убьёт ли она сама, если это понадобиться? С данным вопросом, не найдя ответа, одарённая и заснула.

Благодаря усталости и слабости Рейла погрузилась в глубокий сон, в котором сидела с друзьями в парке, наслаждаясь солнечным светом и обществом друг друга. Все смеялись над какой-то шуткой Грея. Но потом все внезапно замолчали и встревоженно посмотрели на Рейлу.

— Рей, что с тобой? — спросила взволнованная Эрза, дотронувшись до плеча подруги. — Твои волосы.

Руки одарённой дотянулись до распущенных волнистых локонов, которые потускнели и приобрели рыжеватый оттенок, а потом и вовсе стали цвета яркой куркумы.

— Твои глаза, — голос принадлежал уже Грею, который преподнёс ей зеркало.

Рейла увидела вместо своих нежно-розовых глаз изумруды.

— Ядро, — прошептала она, глубоко дыша, толи испугавшись, толи пытаясь успокоиться.

— Моё ядро, — услышала одарённая незнакомый тихий голос.

Подняв глаза, Рейла увидела её. Рыжеволосую девушку с темно-зелёными глазами. Белая одежда в честь праздника была вся в крови. Грудь одарённой ядром лисы была разорвана. Ребра сломаны, лёгкие вынуты. Девушка протягивала сжатое в руке бьющееся сердце с каменным выражением лица.

— Моё ядро, моё сердце, моя жизнь...

— Это н-не я, — слова с трудом давались Рейле.

Поднявшись, Рейла сделала несколько мелких шагов назад. Друзья, ранее смеющиеся, смотрели молча на свою подругу, как на убийцу. Омерзение, осуждение, тревога читались на их лицах, в их глазах.

— Я не... — Рейла не знала, что хотела сказать. Как хотела оправдаться.

Одарённая чувствовала, как в груди загорелось ядро. Превращение началось. Родившаяся русалкой медленно становилась лисой под взглядом своих друзей, своей семьи, рыжеволосой девушки. Все смотрели на неё, на то, как она меняется. Как загорается от боли, как начинает кричать и плакать. Все смотрели, не пытаясь что-либо предпринять. Как пальцы удлинялись, ногти грубели и заострялись в когти. Волоски на коже становились жёстче и гуще, она покрывалась рыжеватой шёрсткой.

Испугавшись, Рейла развернулась и начала бежать. От внимательных глаз близких. Они не понимают. Осуждают. Она отвратительна. Дыхание у неё сбилось, из глаз продолжили течь слезы. Хотелось закричать и зарыдать в полную силу, что она не запретила на этот раз себе.

Рейла не знала истинную причину слез. Страх перед тем, что близкие узнают о её секрете. Может тревога перед новой заменой ядра. Или вина перед мёртвыми, чьи ядра она использовала. Паника перед незнаем, кто она и кем становится.

«Монстром!» — услышала она хор из знакомых голосов, которые то в унисон, то в перебой друг другу повторяли лишь одно слово.

В какой-то момент ноги перестали слушаться, она остановилась. Над ней возвысился Анден, как сам дьявол, занося нож.

Выбралась из кошмара Рейла неожиданно, распахнув глаза, сделав глубокий глоток воздуха.

«Это был сон...» — поняла она, редко видя на столько реалистичные сны. Дотронувшись до щёк, пальцами ощутив влажность на коже. Испарина или слезы. Плакала ли она наяву или только во сне?

Через небольшую щель между плотными шторами падал на пол лучик света. Уже наступило утро. Сил у неё не было подняться. Хотелось закрыть глаза и вновь провалиться в сон. Но следы кошмара были ярки в сознании и перед глазами. Как внешность искажалась. Как лицо с волосами менялись, обретая облик другой девушки. Той мёртвой незнакомки. А потом, как она стала запуганной лисицей, убегающей от взглядов близких, как от охотничьих псов. Она бы хотела позволить себе продолжить лежать, попытаться заснуть, но сейчас Рейла была в чужом доме.

Аккуратно сложенные вещи увидела на прикроватной тумбочке, одевшись, руки скользнули в сумку, нащупали холодный небольшой прямоугольник. Телефон. Пропущенных звонков не было, как и непрочитанных сообщений. Рейла думала, что мама могла написать или позвонить. Ведь из дома после неудобного разговора она выбежала со слезами.

«А мама это заметила?» — задалась вопросом Рейла.

Встать с чужой постели было сложнее. Все силы ушли на то, чтобы одеться. Но немного помедлив, собирая волю в кулак, Рейла поднялась на трясущихся ногах. Выпрямившись, она старательно делала вид, что все хорошо. Она сильная. Она справиться. По-другому она не разрешала себе поступать или жить.

Дойти до двери получилось неплохо, по личной оценке. Шагая, сравнивала себя с младенцем, что впервые встал на ноги. У деревянной двери кремового цвета остановилась и устроила привал. Рейла вспомнила первую операцию, а вернее те дни после неё. Ей не было так плохо, как сейчас.

Переведя дух, Рейла зашаркала дальше. Со стороны кухни доносился не громкий шум. Она сделала ещё несколько шагов, остановилась. Шипение еды на масле в сковородке, приглушённые шаги, скорей всего, принадлежавшие Андену. Она дошла до дверного проёма кухни, где перед глазами предстала картина юноши, готовящего завтрак. На мгновение перед глазами мелькнула другая картина, воспоминание праздника. Девушки в белой одежде и крови. Но Рейла продолжала игнорировать появляющиеся образы в голове.

«Необходимо думать о настоящем!» — напоминала она себе.

— Надеюсь, что тебе нравится омлет с приправами и грибами. — Анден обаятельно улыбнулся, не отвлекаясь от готовки. — И с твоей стороны будет не вежливо отказаться от почти приготовленного завтрака.

— Я и не думала отказываться, — солгала учтиво Рейла, присев на стул.

— С тобой все хорошо? — Анден положил тарелку с едой перед ней. — Может не стоило вставать с кровати? Думаю, что тебе необходимо было ещё полежать. Пару денёчков уж точно.

— Было бы грубо с моей стороны оккупировать твою спальню, — Рейла старалась не смотреть в глаза парню, сосредоточив внимание на вилке и еде.

Да и прибывать в сознании было сложнее, чем пару минут назад, когда она старалась уверенно передвигать ногами. Боялась, что сейчас упадёт в обморок, чего совершенно не хотела допустить. Рейла планировала написать маме, чтобы та не волновалась, а самой пойти в отель. Снять номер на неделю, повесить знак «не беспокоить» и спокойно пытаться принять новое ядро. Осталось все это сделать. Найти сил на эти действия, которые в теории казались простыми, но на практике более сложными. Она не хотела возвращаться в дом, боясь появляться перед мамой, которая не знает, что её дочь вместо семейного ужина делала. Что та собирается делать дальше.

— А с моей стороны грубо выгонять тебя из дома в таком состоянии, — произнёс бархатным голосом Анден, приступая к еде.

Было неловко в молчании продолжать трапезу. Рейле хотелось как можно быстрее проглотить еду и убежать. Казалось, что стены приближались, съедая пространство помещения, сокращая дистанцию между одарёнными. Либо воздух с каждым вдохом становился все более и более разреженным, либо ей становилось с каждым вдохом труднее дышать.

Рейла старалась не выказывать слабость или страх перед кем-либо, что не всегда являлось её сильной стороной. И сейчас она ела не спеша, дымящийся омлет с грибами и приправами. Словно никуда и не спешила. Не спешила выбраться из удушающей квартиры. И голову не заполнили одни лишь мысли о побеге. Может это паника из-за ядра? А может из-за Андена, сидящего напротив? Это было неважно, она не позволит себе потерять спокойного вида.

Доев, Рейла поблагодарила и, встав, хотела уйти, но в глазах резко потемнело. Головокружение со слабостью в теле обрушились на девушку, которая не смогла удержать на ногах, провалившись во тьму.

Следующие дни текли вязко. А может это прошло несколько часов? Рейла то приходила в себя, то снова возвращалась в темноту, то в крепкие объятия сна, то кошмара. Разные бессвязные на первый взгляд образы плыли перед глазами. Когда одарённая приходила в себя, то выпивала немного воды и снова возвращалась на съедение темноты. Кто-то протягивал стакан, аккуратно поил, бережно накрывал одеялом. Чьи-то горячие руки. Порой она чувствовала, как пальцы касались её кожи лица. А может ей это все привиделось.