Рыбка
— А ну проснись, Холмс!
— Что с тобой, Одри? Проснись, пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста! Одри, дорогая!
Одри ворочалась в постели и отпихивалась от соседок, пытавшихся ее разбудить, тяжело дыша, будто бы задыхаясь, пытаясь урвать куски воздуха; Одри была мокрая, кудри липли к ее вискам и шее, с нее упало одеяло, и простыня выбилась и скомкалась у ног.
— Давай позовем мисс Грог. У нее припадок! О боже! Боже!
— Не... не надо. Не нужно, — сказала Одри, она дышала словно после стометровки.
— Что не нужно?
— Не зовите мисс Грог, не люблю ее.
Одри еле встала, едва держась на ногах, она подошла к небольшому шкафчику для мелочей и взяла с полки бутылку воды. Едва помня себя, она села на свою постель. Одна из девочек облегченно вздохнула и вышла в ванную комнату, она всегда сильно переживала из-за всего на свете и ночная истерика соседки далась ей непросто. Вторая девочка осталась рядом с Одри, чтобы помочь поправить постель.
— Ты странная, Холмс, — сказала соседка, стеля простыню.
— Потому мы и дружим, Кемпбелл, — Холмс с трудом улыбнулась и подняла одеяло с пола.
— Что за кошмар тебе снился?
— Мне ничего не снилось, Энн. Это было просто страшно, я думала, что не могу дышать, и меня мотало из стороны в сторону.
Из ванной вернулась Китти. Ее отец был известным профессором славистики и всем было ясно, откуда взялось ее милое имя, она была милой доброй девочкой, не мучила себя размышлениями о высоких материях и любила свои плотные колготки с бабочками, даже носила их с школьной формой. Со своими соседками сблизиться у нее не получилось и только вопросы чистоты комнаты объединяли ее с парой Одри и Энн.
Мисс Холмс и герцогиня Арглай из дома Кемпбелл были, в свою очередь, «судьями рода человеческого». Учась в разных классах, подруги каждую свободную минуту проводили вдвоем, обычно за обсуждение новых догадок о вселенском устройстве. А еще их роднило частично шотландское происхождение, и будто назло оправдывая стереотип, они редко улыбались и многим казались меланхоличными. И конечно, эти многие ошибались.
— Если все устроилось, давайте спать, красавицы, — сказала Китти и сильно зевнула.
Одри с головой нырнула под одеяло, поджав ноги, Энн прыгнула в свою кровать, Китти выключила свет и на ощупь вернулась к себе. Ночь прошла спокойно.
День же пролетел быстро и сумбурно. Одри ходила по школе как сомнамбула, была рассеяна на уроках, и уже не только учитель химии надеялся побеседовать с мистером и миссис Холмс, но и учитель немецкого, добрый, но строгий пожилой мужчина, с предметом которого Одри не знала прежде проблем, и теперь младшая Холмс только и могла ждать конца учебного дня — когда наступало время заниматься спортом. Это было настоящее раздолье: можно было самим выбирать, будешь ли ты плавать или отправишься на фитнес.
Бассейн школы отремонтировали сравнительно недавно, и теперь на официальном сайте он указывался как особое преимущество этого учебного заведения. Смешно. Будто бы процент поступивших в Оксбридж и Лигу плюща был недостаточным основанием, чтобы платить за обучение здесь. Так думала Одри, но для ее мамы новый бассейн играл большую роль.
Конечно, она думала об интересах ее дочери, младшая Холмс обожала плавать, но здешний бассейн Одри не нравился. Он не пах хлоркой и был совсем не глубокий, так что ощущение невесомости от порхания в воде пропадало, и весь смысл плавания растворялся. Но если выбирать между дрыганиями под музыку и бассейном...
Одри раскачалась на согнутых ногах, оттолкнувшись от угла бортика, она прыгнула на метр вперед, зажав нос. Брызги разлетелись во все стороны. Дорожка бассейна была двадцать пять метров в длину, и Одри за пару движений проплывала под водой больше половины, двигаясь как лягушка и благодаря изумляющему объему легких.
Одри всплыла у противоположного края бассейна, ухватившись за него руками. Она несколько раз глубоко выдохнула и вновь нырнула, тут же отправившись на дно. Обхватив свои колени, Одри сидела на кафеле и слушала, как бьется ее сердце. Его удары эхом отзывались где-то в голове. Кислорода было совсем не много, а потому любая мысль исчезала, не успев зародиться, и это было самое потрясающее состояние из всех возможных, если бы его не нарушали другие девочки, плавающие туда-сюда. Одри оттолкнулась от кафеля, и медленно взлетела вверх, глядя на свои ноги.
За весь день никто в школе, — ни студенты, ни учителя, — не заметил, что Одри растеряна и взгляд ее блуждающий и абсолютно потерянный. На это обратила внимание только Энн, жаль, что встретились девочки уже за ужином. Энн сразу спросила Одри о настроении, но та ответила что-то нечленораздельное и убежала из столовой.
***
Наверное, жизнь Одри Холмс на родной Бейкер стрит была бы невозможна. Мама уезжала в недолгие командировки едва ли не каждый месяц, и оставаться с Шерлоком было опасно. Он мог забыть, что в доме ребенок, уйдя в свои Чертоги. Как, например, он отправился туда сегодня. Благо, миссис Холмс работала дома.
— Ты не ответишь? — Спросила Эдит. Телефон Шерлока звонил уже несколько минут, но сама она не могла отвлечься от важной переписки.
— Эдит! — Шерлок явно был зол. — Ты ведь знаешь, я работаю!
— Ты поджигаешь шнурки, которые вчера вынул из ботинок в магазине.
— Ты переписываешься на facebook. Это Майкрофт, разумеется. Ему не терпится поучить меня жизни, — чтобы донести свою мысль Шерлок даже отвлекся от шнурков, которыми был занят уже второй час.
Вскоре, к большому сожалению, пришлось прервать увлекательную деятельность, потому что в импровизированной лаборатории появилась Эдит, и все стало как-то милее и спокойнее, хотя лицо супруги было омрачено волнением
***
Унылой. Унылой была четвертая осень в жизни Одри Холмс.
Родители решили, что нечестно, если бабушка и дедушка Холмс могут видеть внучку на все праздники, а вот семье Маккой довелось видеть Одри только дважды, а мужа своей дочери всего единожды. Шерлок отвечал, что им самим не следовало селиться так далеко от цивилизации.
«Я родилась и выросла в городе Хеленсборо, это в Шотландии, у залива Ирландского моря», — сказала Эдит на одном из первых свиданий с Шерлоком, когда зашел разговор о детстве. «Правда? Наверное, электричество и интернет поначалу тебя пугали», — ответил Шерлок слишком серьезно, и она засмеялась.
Город, конечно, был не так поэтичен: приличного размера (по меркам Британии), со всеми коммуникациями и удобствами. Да, любые вопросы здесь решались в пабе за пинтой пива, а важнейшее значение имели связи и личные отношения, но это было милое и дружелюбное место, добираться до которого пришлось на самолете, а после на поезде.
А еще было очень страшно ложиться спать одной в дальней комнате скрипучего дома, но в остальном неделя в Шотландии прошла очень весело: с раннего утра Одри и Шерлок проводили все время вместе.
Завтрак бабушка подавала рано и, надо сказать, для Одри это был шанс попробовать настоящую шотландскую и английскую кухни, ведь родной Лондон был скуп на традиционные угощения. Потом Эдит оставалась дома, чтобы помогать матери, а Шерлок и Одри шли гулять по городу, заблудиться в котором было невозможно. Они смотрели на овец и кидали камушки с одного из рыбацких пирсов. Иногда рыбаки показывали девочке свой еще живой улов, но младшая Холмс требовала, чтобы те отпустили несчастных, и пожилые люди вскоре перестали знакомить ее с морской фауной.
После обеда Одри передавали бабушке, а Шерлок мучительно пытался найти хоть какую-то загадку и тайно (на самом деле, всегда вслух, но этого не замечал) надеялся, что кого-то в округе убьют.
Вечером Шерлок и Эдит приступали к осуществлению юношеской мечты последней. На краю города был старый бревенчатый причал, где уже давно никто не думал удить рыбу, только мальчишки бегали туда ловить мелких рыбешек и рачков. А в поздний час там был самый потрясающий вид на закат, солнце буквально тонуло в воде, потом тяжелое небо сливалось с темной водной гладью, и ночная завеса напоминала бархатные кулисы, скрывающие удивительную тайну.
Эдит громко отсчитывала секунды до заката солнца, топчась на самом краю деревянной дорожки, а Шерлок стоял рядом, убрав руки за спину, и широко улыбался, хотя и молчал. Стоило солнечной верхушке скрыться за горизонтом, Эдит прыгала от радости и кидалась на шею Холмса, словно это было каким-то уникальным событием.
Конечно, Одри не совсем вписывалась в эту романтику, к тому же, маленький ребенок быстро уставал, и малышку приходилось носить на руках. На вечерние прогулки ее не брали, оставляя слушать старые бабушкины сказки на ночь. Так было всегда, кроме предпоследнего дня в Шотландии.
Закончив ужин в лучшем (единственном) ресторане Хеленсборо, миссис Маккой отправилась домой, а маленькая семья Холмс решила прогуляться возле пляжа. Эдит обнимала руку Шерлока, они неторопливо шагали, а впереди них скакала неугомонная Одри, постоянно о чем-то бормоча.
Ближе к закату девочка ожидаемо устала, но Холмсы были недалеко от одной из пристаней, Эдит не сдержалась взглянуть на тонущее солнце еще раз, пока Одри осталась с Шерлоком на каменистом пляже, где галька переходила в булыжники, выглядывавшие из воды.
Кто в итоге не уследил за девочкой никогда не обсуждали, хотя оба (Шерлок и Майкрофт) считали безоговорочно виноватым Шерлока.
Эдит медленно прошла к краю пристани, чеканя каждый шаг. Она всегда была опьяняюще женственной, а в тот вечер выглядела и вела себя очень манерно и утонченно. И стоя на бревенчатом причале в туфлях и вечернем платье, она напоминала роковую шпионку, за которой вот-вот прилетит вертолет. Шерлоку была почти не знакома такая Эдит, у нее, вышедшей замуж так рано, почти не было шанса открыть в себе эту сторону, и Холмс невольно засмотрелся.
Шерлок не заметил, как тепло детской ручки, которую он держал, растворилось. Только когда Эдит из-за чего обернулась и вскрикнула от ужаса, детектив заметил, что его дочь стоит на скользком камне вдали от берега.
Одри потерла уставшие глазки, закружилась и упала в холодную воду. Она тогда ни капли не испугалась. Ей казалось забавным, как тяжелая теплая одежда тянет ее вниз.
Крикнув Эдит, чтобы та стояла на месте, Шерлок бросился за дочерью. Они появились на поверхности через несколько секунд, когда солнце уже утонуло, и воды стали темными. Холмс оттащил дочь к берегу так близко, как мог, и толкнул ее вперед. Его тянуло назад тяжелое пальто, и ему это забавным не показалось. Эдит схватила дочь и отнесла подальше от воды. Одри была пугающе спокойна и заплакала, когда надолго осталась одна, пока Эдит помогала Холмсу выбраться.
Шотландские каникулы продолжались еще три недели, пока отец и дочь лечились от воспаления легких.
***
— Шерлок, звонила Одри. Ей снятся кошмары, как тогда.
— Снова снится, что она тонет? — Спросил Шерлок, и Эдит кивнула.
— Говорит, девочки едва смогли ее разбудить, а после весь день ходила потерянная.
— Ее ведь навещал Майкрофт, — Шерлок начал убирать рабочее место, и Эдит пришлось отойти в дверной проем. — Разве это не избавляет от чувства одиночества? Нужно учиться справляться с ловушками сознания.
— Мы женаты много лет, Шерлок, я что-то о тебе узнала. Ты очень любишь Одри, а так говоришь, потому что до сих пор себя винишь. Прошу тебя, перестань. Не думай о словах своего брата.
Холмс вдруг остановился, отложил тряпку, которой вытирал стол, и стал очень хмурым.
— Если даже я его не послушала, — продолжила Эдит, — тебе тоже не нужно.
— Да. Пожалуй, ты моя совесть.
Холмс вмиг стал мягче. Эдит заставляла его становиться добрее, и дело было не во влияние, которое она могла на него оказывать, а в ней самой. Для нее хотелось меняться.
Эдит обняла мужа, и когда тот уже совсем расслабился, озадачила его поездкой к Одри на выходных.
Шерлок закатил глаза, но согласился.