Правосудие зайца

После того поцелуя... Ни слова. Ни взгляда, намекающего, что это вообще было. Будто ничего не случилось. Будто всё — плод воображения. И этот второй поцелуй, казался Сэму сном.

Киллиан после пары дней собранности, сдержанности, стал тем же таким мягким, внимательным к жестам, и с теплотой в голосе. Словно что-то сдерживало его — но не до конца.

Сэм не мог уснуть этим утром. Всё казалось слишком тихим. Воздух в комнате — тяжёлым. Он встал и направился к беседке, решив, что сигарета, может, хоть немного развеет мысли. Но, выйдя на улицу, он столкнулся с кем-то плечом.

— Простите! — вспыхнул голос.

Перед ним стоял новый охранник. Оливер Пайт. Ему было не больше двадцати двух — телосложение плотное, широкие плечи, аккуратные черты лица, неуверенная улыбка. Он выглядел так, будто только что выпал из учебного центра для новобранцев и ещё не знал, как здесь всё устроено. У него были растерянные глаза, голос будто срывался на паническое бормотание.

Сэм уже открыл рот, чтобы рявкнуть — чисто по инерции. Но вдруг осёкся.

Он вспомнил себя, таким же испуганным, неопытным, сбитым с толку. Разве это было сто лет назад? И почему эти воспоминания казались чужими? Он выдохнул, понял что сейчас не время размышлять, и опустив взгляд.

— Ничего страшного, — коротко сказал он. Но Оливер явно собирался сказать что-то ещё. — Говори, — добавил Сэм с усталой прямотой.

Оливер переминался с ноги на ногу, потом поднял взгляд.

— Там... мужчина какой-то. Высокий. Волосы белые. Сказал, что к вам.

Он произнёс это так, будто боялся, что Сэм, человек куда меньше него ростом — съест его с потрохами за такую новость.

— Почему не впустил? — резко спросил Сэм, уже чувствуя, как в нём поднимается раздражение.

— Я... просил всех вчера проинформировать меня обо всём, но... мне сказали, что "это не важно".

Сэм замер.

Он уже не просто злился — он кипел. Даже не на Оливера, а на тех, кто решил, что "не важно" значит "можно забить". И в этот момент Сэму казалось, что охрана этого места — не больше чем стая уличных псов, ленивых и бесполезных.

— Хорошо, — процедил он. — А ты иди, и покажи ему, что не все здесь полные идиоты. А я... — он зло выдохнул. — Пойду разберусь с нашими "работниками месяца".

Он развернулся и стремительно направился к сторожке. На посту должно было быть трое: один у монитора, двое на смене. Сэм распахнул дверь, даже не стараясь быть тихим.

Внутри царила тишина. Один из охранников, Роберт, спал прямо на столе у камеры наблюдения, второй лениво потягивался, третий явно только что вынырнул из дремоты.

— Вот как вы, блядь, работаете?! — его голос резанул по комнате, как удар кнутом.

Все трое подскочили. Роберт вскинулся так резко, что стукнулся лбом о край стола. Он зашипел, схватившись за голову, но, несмотря на боль, тоже поднялся.

— Простите, мистер Келси! — забормотал он, но извинения были пустыми, как и их работа. Сэм смотрел на них с яростью, которая бурлила не только из-за этого случая, но и из-за всего, что накапливалось в нём в последние дни.

— Мне плевать на ваши извинения! — голос Сэма давал понять, никакого сожаления не будет. — Вы думаете, этим всё исправите? Серьёзно? — Он шагнул вперёд, взглядом сверля троицу охранников. — Какого чёрта вы не проинформировали новичка?!

Все трое притихли, словно дети, застигнутые за кражей. Ни один не проронил ни слова. Лицо Роберта побледнело, Бен сжал руки в замке, третий — Майкл, только смотрел в пол, будто надеялся исчезнуть.

— Мистер Келси, пожалуйста... только не говорите Ленстону... — подал голос Бен, и в его голосе прозвучала настоящая мольба. Он знал, что Киллиан не прощает ошибок. А особенно тех, кто вот так работает.

Сэм склонил голову чуть вбок, прищурившись.

— А почему, по-твоему, мне должно быть до вас хоть малейшее дело? — он холодно улыбнулся. — Чтобы вы и дальше делали, что вздумается? Забили на приказ — и ладно? Нет, к чёрту это. Всё поняли?

Он не ждал ответа. Резко развернулся, оставив за собой тишину, пропитанную страхом и унижением. За дверью он глубоко выдохнул. Внутри ещё клокотало, но он уже чувствовал, как контроль возвращается.

У выхода его взгляд зацепился за Оливера — тот стоял рядом с Себастьяном, и теперь выглядел куда спокойнее. Себастьян же, как всегда, улыбался, будто всё происходящее было частью какого-то давно спланированного спектакля.

Сэм на секунду расслабился. Он поймал себя на том, как легко вжился в роль — в этот образ начальника, у которого железные нервы и нет времени на жалость. Раньше это случалось неосознанно. Теперь, почти по привычке. И от этой привычки становилось неуютно.

— Сэм, ты прям растёшь на глазах, — весело заметил Себастьян, подмигнув.

— Работали бы как следует — и не пришлось бы, — буркнул Сэм, не желая затевать разговор. — Оливер, можешь идти.

Оливер кивнул так быстро, словно спасён от казни, и поспешно удалился.

Сэм, не теряя ни секунды, направился в беседку — туда, где хоть на мгновение можно было сбросить напряжение с плеч. Привычное место, привычная лавка, затёртая от времени, он опустился на неё, доставая сигарету и делая первую затяжку, он с облегчением выдыхает сигаретный дым.

Себастьян уселся напротив. В отличие от Сэма, он выглядел удивительно оживлённым, расслабленным, даже довольным.

— Что-то нашёл? — спросил Сэм, бросив на него взгляд из-под полуприкрытых век.

— Ещё спрашиваешь? — хмыкнул Себ, с тем самым озорством, от которого обычно у Сэма начинала болеть голова. — Скорее придумал. Я вышел на одного довольно известного журналиста...

Сэм нахмурился, глядя на дядю с явным непониманием.

— Журналиста? Зачем нам, чёрт возьми, нужен журналист? — спросил он, в голосе прозвучало недоверие.

Себастьян пожал плечами и, как всегда, ответил спокойно, почти лениво:
— Чтобы начать разрушать фасад Ирети. Подрывать их репутацию. Мягко. Умно. Медленно, как гниль под кожей.

Сэм хмыкнул. Идея не лишена смысла. Даже наоборот — идеально вписывается в их план.

— А ты не думал, что после этого они могут взбеситься? Начать действовать жёстче?

— Конечно, могут, — отозвался Себастьян и скрестил руки на груди. — Но журналиста не тронут. Слишком очевидно будет. Если с ним что-то случится — это только подтвердит всё, что он напишет. А у нас ещё и в запасе будет вторая журналистка. Она прикроет тылы, если что.

Сэм медленно кивнул. План был рисковый, но, в отличие от бездействия, имел хоть какую-то стратегию.

— Ладно. Я скажу об этом Киллиану.

— Прекрасно, — кивнул Себастьян с лёгкой улыбкой. Но та тут же померкла, сменившись внимательным, почти настороженным взглядом. — Сэм, ты чего такой на взводе в последнее время?

Сэм вздохнул. Он надеялся, что дядя не станет лезть. Но, видимо, от Себастьяна Келси так просто не спрячешься — даже если вы и не особенно близки.

Он долго не отвечал, разглядывая пепел на кончике сигареты, прежде чем вдруг спросить:
— У тебя с Декстером... были сложности, когда вы поняли, что чувствуете друг к другу?

Себастьян замер, будто не ожидал такого поворота. Потом медленно улыбнулся и, подаваясь вперёд, прошептал с озорным прищуром:
— А-а, значит, речь о Киллиане?

Сэм скривился. Себастьяну, похоже, доставляло особое удовольствие копаться в чужих душах.

— Типа того, — буркнул он, делая глубокую затяжку, словно надеялся, что табачный дым скроет эмоции.

— Конечно, были сложности, — кивнул Себастьян, и в его голосе, наконец, появилось что-то серьёзное. Он откинулся на спинку скамейки и выдохнул. — Наше начало было мягко говоря, странным. А продолжение — вовсе не сказкой.

Сэм кивнул, обдумывая сказанное, и спустя пару секунд решился на следующий вопрос:
— Вам было тяжело узнавать друг друга?

Себастьян ненадолго задумался. Его взгляд ушёл вдаль, в тусклый горизонт, будто там, за линией крыш, пряталась прошлая боль.

— Мы как будто были из разных миров, — произнёс он негромко. — У каждого — своё восприятие. Своя тень за спиной. Когда Ли узнал о моём детстве, о том, кем я был, и как жил, он начал отдаляться. Не сразу. Но я почувствовал.

Он замолчал, а Сэм даже не пытался перебить. Это была редкая минута откровенности.

— Позже я понял почему. Он боялся. Думал, что с такой историей я могу быть жестоким. Опасным. Что причиню ему боль.

Сэм кивнул, выражая понимание, и заметил, как на лице Себастьяна отразилось напряжение — воспоминания, похоже, до сих пор отзывались в нём тяжестью.

— Когда я узнал, что он так думал... — тихо начал Келси старший, — я сказал Ли одно: "Я скорее убью себя, чем причиню тебе вред". — Он усмехнулся, но в глазах сквозила теплая грусть. — Ты бы видел тогда его взгляд. Такое удивление, такая вера... Вот это, племянничек, и лечит, и греет сердце.

Сэм слабо улыбнулся, докурил сигарету и потушил её в пепельнице, оставляя за собой тишину — ту, в которой лучше всего оседают слова.

— Ну ладно, я свою часть рассказал, теперь твоя очередь, — Себастьян вскинул бровь с притворной строгостью. — Что там у тебя стряслось?

Сэм помолчал, прежде чем заговорить, будто решаясь шагнуть в воду, которая может оказаться ледяной.

— Это ещё на новогодней вечеринке у Леонардо... Тогда я многое узнал от Тайлера. И в конце он что-то мне вколол. — Голос Сэма чуть дрогнул. — А потом... между мной и Киллианом было... ну, что-то, отдалённо напоминающее ваше начало с Ли. Только "что-то" — он сделал это рукой. В его же кабинете.

Себастьян сначала удивлённо замер, потом на его лице появилась ухмылка, которую он с трудом сдерживал.

— Ну, во-первых, Тайлер точно вколол тебе не воду с витамином С, — заметил он, наклоняясь ближе и понижая голос до полушёпота. — А во-вторых... Киллиан? Ручная помощь? Ого, племяш, вот это поворот. — Он откинулся назад, будто только что услышал шикарную сплетню, и похлопал Сэма по плечу, как будто поздравляя.

Сэм мечтал провалиться под землю. Или отправить туда дядю.

— А второй раз был вчера, — пробурчал он. — Только уже поцелуй.

— И вы всё ещё не обсудили это? — с лёгким укором спросил Себастьян.

— Говорили... после первого. Решили забыть.

— Но не забыли, — подхватил Келси старший с едва заметной улыбкой. — Вот ты и запутался.

Сэм ничего не ответил, только тяжело вздохнул.

— Послушай, между вами такое напряжение, что даже мёртвый это почувствует. Найди время. Сядьте. Поговорите. Ленстон в таких делах может и хренов псих, но он знает, чего хочет. А ты? Ты умеешь только убегать, — Себастьян поднялся, стряхивая невидимую пыль с ладоней. — Так что прекращай бежать, хотя бы раз.

Сэм кивнул, без особой убеждённости. Дядя, похоже, всё понял и без слов.

— Что там с журналистом? — Сэм попытался сменить тему, уводя разговор в более безопасное русло.

— Зовут его Жак Тейт. Встреча сегодня вечером. Кафе "Кроу", — кратко ответил Себастьян.

— Принято, — сказал Сэм, поднимаясь.

— Спасибо, дядя, — с запоздалой теплотой добавил он.

— Да ладно тебе, — Себастьян улыбнулся, дружелюбно похлопал его по плечу.

Проводив дядю до выхода и попрощавшись, Сэм направился обратно в дом. Он знал, с чего начнёт: расскажет обо всём Киллиану. А потом... возьмёт с собой Гейб. И, может, по пути у них наконец получится поговорить, после того неприятного разговора, от которого Сэм так же убегал, но теперь все по-настоящему, а тень молчаливого напряжения, возможно пропадет.

Сэм решил: разговор с Киллианом должен быть коротким. Только дело, никакой лирики, никаких касаний личного. Он не хотел задерживаться ни на минуту дольше, чем нужно. Но стоило ему войти в кабинет как весь план рассыпался. Тот же тёплый, усталый взгляд Ленстона — как будто в нём пряталась какая-то тишина, от которой хотелось остаться. Слова сорвались прежде, чем он успел их сдержать:
— Поспи хоть когда-нибудь нормально.

Киллиан поднял на него глаза, едва заметно хмыкнул. Проследил за каждым шагом Сэма, пока тот подошёл ближе, но не сел — этого было достаточно, чтобы всё понять. Он уже умел читать Сэма, как читают старую, потрёпанную книгу: с привычной тоской и неожиданной нежностью.

— Не могу спать один, — спокойно сказал Киллиан. Без интонаций, но в этом равнодушии был намеренный акцент на "что-то".

Раньше такие слова не значили ничего. Были просто констатацией факта. Но сейчас... Сейчас это был самый прямой намёк. Приглашение. Признание. Открытая дверь.

— Сможешь. Со временем, — отрезал Сэм, как бы ставя точку. Или пытаясь её поставить.

Киллиан не настаивал. Но в его молчании был смех — не на губах, а где-то глубже.

— Ты ведь не за этим пришёл, — тихо заметил он, улавливая каждую ноту в голосе Сэма.

— Нет, — тот выпрямился, но не отступил. — Себастьян заходил. У него есть идея. Он нашёл журналиста — Жака Тейта. Предлагает начать с него: слить информацию о семье Ирети, расшатать их репутацию на публике.

Киллиан замолчал, обдумывая. Потом медленно встал, обошёл стол, и подошёл настолько близко, что Сэм вынужден был слегка отступить и опереться на край стола. Он не сел — но почти сел. Ленстон снова был рядом. Опасно, намеренно рядом.

— Ты согласился?

— Да.

— Тогда хорошо.

Сэм нахмурился. Всё? Так просто? Ни споров, ни уточнений?

— Вот так? — с лёгкой долей недоверия спросил он.

— Это хороший план. Удивительно, но мне нечего добавить, — пожал плечами Киллиан, как будто даже не заметив напряжения между ними.

Но Сэм чувствовал. Чувствовал слишком ясно. То, что не было сказано, весело в воздухе, как дым. Он пришёл с отчётливым намерением не касаться этой темы — но сейчас... Сейчас, стоя так близко, он хотел задать вопрос. Хотел поцеловать снова. Хотел перестать делать вид, что это — ничего не значит.

И самое страшное — он уже не мог отрицать этого желания.

Сейчас всё зависело от выбора — того самого, от которого уже нельзя будет отступить. Сэм понимал это слишком хорошо: этот момент требовал ясности, тишины внутри и честности с самим собой. Он не хотел ошибиться. Не хотел сделать это порывом. И Киллиан видел всё это — по глазам, по дыханию, по едва заметному дрожанию пальцев, сжимавших край стола.

Поэтому он молчал.

Просто стоял напротив, спокойно и терпеливо, как будто давая Сэму пространство дышать и решать. Не давил. Не торопил.

Наконец, Сэм поднял на него взгляд. Медленно, будто преодолевая что-то внутри. Его пальцы побелели, так крепко он вцепился в стол.

— Киллиан... — голос был тихим, почти неуверенным. — Ты можешь... поцеловать меня? Ещё раз?

Ленстон слегка удивился. Он ожидал чего угодно — отчёта, жалобы, резкости — но не этого. Улыбка скользнула по его губам: тёплая, мягкая, искренняя. Он чуть наклонился вперёд, но не приблизился сразу.

— Ты уверен? Или ты под чем-то? — голос прозвучал не с упрёком, а с искренней заботой. Это был не банальный вопрос, а проверка: осознаёт ли Сэм, чего просит.

— Это... имеет значение?

— Для меня — да, — серьёзно ответил Киллиан. — Я хочу, чтобы ты был в себе. Не сгоряча. Не из растерянности. По-настоящему.

Сэм молча кивнул. Его руки дрогнули, потом поднялись нерешительно, будто боясь быть оттолкнутыми, и легли на плечи Киллиана. Тот, чувствуя всё его напряжение, осторожно обнял его за талию, будто давая опору, но не лишая свободы.

— В первый раз ты был смелее, — заметил он с лёгкой усмешкой, и, увидев румянец, тихо рассмеялся.

— Тогда я поцеловал тебя прямо перед всеми. И перед твоей бывшей женой, — прошептал Сэм, чуть улыбнувшись, позволив себе немного расслабиться.

Он почувствовал, как Киллиан становится ближе. Настолько, что их губы почти соприкоснулись — тёплое дыхание, тонкая граница... и остановка. Он ждал. Ждал шага от Сэма. Последнего шага.

И Сэм сделал его.

Он крепче сжал его плечи, осторожно потянув ближе — не как приказ, а как просьбу. Как разрешение.

Поцелуй был тихим, неуверенным, мягким. В нём не было страсти вчерашнего порыва — лишь тихое принятие, нежность, желание просто быть рядом. Киллиан не требовал. Он давал то, чего Сэм хотел — не больше, не меньше.

Сэм ответил, прильнув ближе, будто стремясь слиться с этим моментом.

Когда они отстранились, реальность вернулась с запозданием. И только тогда до Сэма дошло, насколько он смущён. Он опустил голову, уткнувшись лбом в плечо Киллиана, не желая отступать. Хотелось просто постоять так. Хоть немного отдохнуть.

Киллиан не отстранялся. Молча провёл рукой по его спине, утешающе, почти бережно.

И в этой тишине не нужно было ни одного слова.

Они стояли так ещё какое-то время — без слов, просто рядом. Сэм чувствовал, как внутри него постепенно затихает тревога. Там, где раньше был страх, неловкость, желание побыстрее вырваться — теперь было нечто иное. Спокойствие. Тёплое, тихое, странное... как будто впервые за долгое время он не хотел уйти. Не хотел остаться один.

Он просто хотел остаться рядом с Киллианом. Ещё немного. Хотя бы чуть-чуть дольше.

Киллиан слегка отстранился, поднял его подбородок, чтобы их взгляды пересеклись. Голос прозвучал мягко, почти шёпотом:

— Хочешь поговорить?

Сэм замер, почувствовав в груди лёгкое напряжение. Он будто знал, о чём мог бы быть этот разговор, но... пока не был готов к нему.

— Я... мне нужно поговорить с Гейб. Попросить её поехать со мной.

Ленстон кивнул, не настаивая. Лишь тихо, без упрёка, констатировал:
— Значит, не готов.

Он наклонился, и его губы мягко коснулись лба Сэма. Этот поцелуй был чем-то большим, чем просто жест. В нём было терпение, принятие... и тепло.

Сэм почувствовал, будто вот-вот расплавится — от нежности, от близости, от того, что позволил себе так много. Но он взял себя в руки. Он уже сделал шаг навстречу — и сейчас этого было достаточно. Пока что.

Кивнув, он отошёл. Киллиан тоже сделал шаг назад, открывая проход. Прежде чем выйти, Сэм ещё раз обернулся и взглянул ему в глаза. Серые, хмурые, внимательные — и такие тёплые... Раньше это пугало. А теперь... теперь согревало.

Он вышел из кабинета.

На секунду остановился, глубоко вдохнув. Впереди ещё было много. Слишком много. Но внутри оставалось это странное, тихое ощущение — будто он не один.

Спустившись вниз, Сэм направился на кухню — и увидел там Гейб, только что проснувшуюся, сидящую рядом с Терри.

Сэм вошёл на кухню, тихо поприветствовал Гейб и Терри, налил себе холодной воды и, сделав пару глотков, опустился рядом с Гейб. Слова он выбрал сразу, без лишних вступлений:
— Сегодня утром приходил мой дядя. У него появился план, и мне нужна твоя помощь.

Он повернулся к Гейб, внимательно наблюдая за её реакцией. Та слегка вскинула брови, удивлённо, но тут же улыбнулась — с тем самым выражением, будто уже что-то поняла.

— Я так понимаю, ты уже всё обсудил с Киллианом? — спросила она с притворной невинностью, переведя взгляд сначала на Терри, затем обратно на Сэма.

Сэм нахмурился, явно не сразу уловив, к чему она клонит.

— Ну... да? — Ответ прозвучал нерешительно — словно вопрос и утверждение в одном.

Гейб театрально закатила глаза и весело фыркнула:
— Боже, Сэм, если бы ты не зашёл сюда красный как помидор, я бы ещё могла поверить, что вы просто побеседовали! — её голос был лёгким, насмешливым, словно ночного разговора в беседке и не было вовсе.

Сэм тут же понял, что, похоже, сам себя выдал, и, тяжело вздохнув, закрыл лицо руками. От Гейб, как всегда, ничего не скроешь.

— Ладно, ладно, — смилостивилась она, — что за план?

— Себастьян хочет устроить встречу с журналистом — Жаком Тейтом. Мы должны передать ему немного информации о семье Ирети, чтобы... ну, пошатнуть их репутацию.

— Ммм... — протянула Гейб, отпивая кофе и вдумчиво кивая, — А моя роль в этом?

— Дядя забыл учесть, что я не слишком коммуникабельный. Особенно с чужими.

— А-а, то есть нужен кто-то обаятельный, харизматичный и умеющий лить мёд в уши, — Гейб прищурилась, а затем, с широкой улыбкой, допила остатки кофе. — Ну так и быть. Спасу тебя от неловких попыток завязать светскую беседу.

Она подмигнула, игриво толкнув его в плечо.

— Пошли, нам нужно продумать, какую информацию озвучим, — Сэм встал со своего места.

— Сэм, ты заставляешь работать с самого утра, — драматично вздохнула Гейб, но всё же поднялась. Прежде чем выйти, она чмокнула Терри в щёку, как будто это уже была привычка.

Сэм усмехнулся и направился в её комнату. Он знал, что им стоит сначала самим разобраться, кто такой этот Жак Тейт, и с кем, собственно, им предстоит иметь дело.

В комнате Гейб царил привычный хаос: мониторы, бумаги, провода, пара пустых кружек и одинокий носок на подоконнике. Но для неё это был творческий порядок, в котором она ориентировалась лучше, чем кто-либо.

— Так, садись, начинающий шпион, — сказала она, усаживаясь за стол и щёлкнув по клавиатуре, — сейчас мы узнаем, с кем будем иметь дело.

Сэм сел сбоку, положив локоть на край стола. Он следил за тем, как ловко её пальцы скользили по клавишам, как на экране всплывали окна, пробивались через ограничения и открывали скрытые уголки интернета.

— Полное имя: Жак Даниэль Тейт, 37 лет. Журналист-расследователь, работает на независимое издание “Чернильный фронт”. Специализируется на разоблачениях, коррупции, и, о, смотри-ка... — Гейб кивнула в сторону экрана, — «Материалы, уличающие деятельность корпорации 'Вентрис', раскрыты благодаря анонимному источнику». Это про Ирети. Он уже копал в эту сторону.

— Значит, у него уже есть интерес, — задумчиво проговорил Сэм. — Это хорошо. Не придётся убеждать с нуля.

Гейб продолжала листать страницу, сверяя разные источники, пробивая упоминания Тейта в базах данных.

— Он был на грани увольнения пару лет назад после расследования о связях губернатора с фармацевтическим концерном. Угрожали, подкидывали фальшивые улики, но выстоял. Настырный, но не безрассудный.

— Значит, не просто сенсации ради, — Сэм потёр подбородок. — Такой человек не станет рисковать репутацией без серьёзных фактов.

Гейб кивнула.

— Придётся подготовить всё чётко. Цифры, даты, имена, подтверждения. Голые обвинения он точно не примет.

— У нас есть материалы от дяди, — ответил Сэм, — Но нужно отобрать то, что не поставит под удар нас самих.

— Я подчищу следы, не переживай, — усмехнулась Гейб, — я ж хакер, в конце концов.

Она переглянулась с ним и её взгляд стал чуть мягче:
— Ты серьёзно в это ввязываешься. Не из-за Киллиана, а сам?

Сэм молча кивнул. Теперь он знал, чего хотел. И кому хотел помочь.

— Тогда мы сделаем это правильно, — Гейб улыбнулась. — Пора свалить одну семью с пьедестала. И в этот раз — с умом.

Она уже начала сортировать файлы, а Сэм достал флешку, где хранились данные от Себастьяна. Работа предстояла непростая, но сейчас между ними было то самое ощущение — что вместе они справятся.

Они узнали за это время немало, но всё было не настолько критично — финансовые махинации, давление на мелкий бизнес, серые схемы через подставные фирмы. Всё это звучало подозрительно, но опытный адвокат с лёгкостью растаскал бы эти обвинения по швам. Нужно было что-то, связанное с убийством — это стало бы ударом, от которого не оправиться. Но для начала — что-то поменьше. Что-то, что сможет пошатнуть их репутацию.

— Постой, вот это... — Гейб увеличила окно с архивным документом, пробежав глазами текст. — Компания "Ирети Медикал" слила партию экспериментальных препаратов в несколько частных клиник. По документам — утиль, но... смотри на даты. Спустя три недели в одной из клиник зафиксирован резкий рост смертей среди пациентов с онкологией.

Сэм нахмурился, подался ближе к экрану.

— Слишком много совпадений?

— Нет, слишком много тишины, — Гейб переключила вкладку. — Ни одного упоминания в СМИ. Только отчёты внутренней проверки, которые так и не были переданы в Минздрав. А вот тут — смотри, заявление о закрытии дела по "отсутствию состава преступления". И подпись... — она остановилась, — Маркус Грейсон. Он был связан с Ирети.

Сэм пробормотал:
— Грейсон... этот прокурор же позже стал советником по корпоративной этике при их совете.

— Всё складывается. Они слили опасную партию. Люди умерли, а они похоронили это как техническую ошибку. У нас есть отчёты, совпадения по датам, список поставок, и имена.

— Этого хватит, чтобы поднять шум, — сказал Сэм. — Даже если в суде это не сработает, репутационно — катастрофа.

Гейб кивнула, глаза у неё сверкнули азартом.

— Если правильно подать... Жак из этого сделает бомбу.

— Значит, это и покажем, — Сэм встал. — Подготовь досье. Мы должны знать каждый пункт, каждое слабое место, чтобы он понял, что это серьёзно. Чтобы не подумал, что мы просто мстим.

Гейб кивнула и уже начала сортировать файлы по папкам, маркируя важные пункты, выделяя подозрительные документы, выписывая нужные фамилии.

— Сэм, — позвала она после небольшой паузы. — Это может изменить всё. Ты уверен, что хочешь этого?

Он посмотрел на неё спокойно. Впервые за долгое время — без тени сомнений.

— Да. Если это единственный способ сломать их — тогда я не отступлю.

И они продолжили готовиться — теперь уже не просто как игроки в чужой игре, а как те, кто собирается изменить её правила.

Как оказалось, Гейб ещё и прекрасно водила машину. Впрочем, не так уж это и удивительно, если вспомнить, кто её парень — Терри бы научил даже кирпич ездить, если б тот слушался. Для Сэма же это оказалось даже удобством — никто не мешал, и можно было наконец поговорить. Один на один, без чужих взглядов. Только они, вечерний Шейдстон за окнами и равномерный гул мотора.

Сэм сидел молча, наблюдая, как огни проносятся по стеклу, отражаясь в глазах Гейб. Он собрал в себе ту самую хрупкую решимость, что приходит нечасто, и повернулся к ней.

— Много времени прошло с того разговора в беседке, — начал он тихо, словно боялся спугнуть тишину.

Гейб бросила на него быстрый взгляд, потом снова уставилась вперёд. Её губы тронула лёгкая, почти печальная улыбка.

— Ах, ты про то. Ну... ничего. Я понимаю. Тогда всё было не так уж просто.

— Я был слишком резким. Слишком грубым, — виновато проговорил Сэм.

Она усмехнулась, покачав головой.

— А я слишком навязывалась. Так что, считай, ничья.

Сэм вздохнул с облегчением, и на губах появилась слабая, но настоящая улыбка. Одно незакрытое чувство стало легче. В этом городе, где всё так часто рушилось — это было почти роскошью.

Когда они добрались до кафе, Шейдстон уже окончательно погрузился в мягкие сумерки. Место было небольшим, но уютным, с приглушённым светом, запахом кофе и деревом, тронутым временем. Они вошли, и сразу заметили мужчину за угловым столиком. Он уже ждал. Высокий, ухоженный, в дорогом пальто, он поднялся, как только увидел их.

Сэм напрягся и, собравшись, сделал шаг вперёд. Жак Тейт — человек с глазами, в которых больше иронии, чем сомнений, и с улыбкой, которой, казалось, можно было торговать. Он пожал руку Сэму, крепко, с коротким кивком. А вот Гейб он встретил совсем иначе: галантно, почти театрально, он взял её руку и поднёс к губам.

— Ну что вы, леди, удивляетесь? — весело проговорил он, чуть склоняя голову. — Галантность — это редкость в наши дни, но, надеюсь, не порок.

Гейб удивлённо подняла брови, затем перевела взгляд на Сэма, который только покачал головой. Она едва сдержала смех, и села рядом.

— Итак, — Тейт сложил руки перед собой. — Я так понимаю, вы не просто решили побеседовать со мной о погоде?

— Не совсем, — ровно начал Сэм, отодвигая к нему тонкую папку. — Мы слышали, что вы проявляете интерес к семье Ирети. Нам показалось, что мы можем быть вам полезными, и себе тоже.

Тейт взял папку, неторопливо открыл, пробежался глазами по первым строкам. Его улыбка стала шире, но взгляд — острее.

— Значит, решили поиграть в больших игроков?

— Не играть, — спокойно сказал Сэм. — Вывести кое-что на свет.

Жак кивнул, изучая документы.

Гейб, наклонившись чуть вперёд, добавила:
— Мы нашли одно дело. "Ирети Медикал" слила в клиники партию списанных препаратов, после чего резко выросла смертность. Всё прикрыли — прокурор Грейсон, внутреннее расследование замяли. Но документы остались.

Тейт медленно перевернул страницу, потом ещё одну.

— И вы готовы, чтобы это всплыло?

— Если вы готовы выдержать шум, — ответил Сэм.

— Я готов, — сказал Жак. — Но, знаете... теперь мне интересно. Вы не из тех, кто раньше светился рядом с такими делами. Что толкнуло?

Сэм посмотрел на него спокойно.

— Иногда достаточно одного гнилого касания, чтобы ты понял, как много гнили вокруг. И больше не хочется молчать.

Жак на мгновение замолчал, затем с уважением кивнул.

— Что ж. Тогда давайте сделаем это правильно.

Жак отложил папку в сторону, задумчиво потер подбородок и на мгновение притих. Его взгляд задержался на Сэме чуть дольше, чем нужно было для простого делового интереса. Гейб это заметила — она уже начала прищуриваться, как кошка, чутко ловящая перемену в атмосфере.

— Знаешь, Сэм, — проговорил Тейт, прищурившись, — мне всё это время казалось, что ты кого-то мне напоминаешь.

Сэм напрягся, будто короткий ток прошёл по позвоночнику. Он выждал, не отвечая.

Жак чуть подался вперёд, опершись локтями на стол, его голос стал мягче, почти дружелюбным.

— Беловолосый юноша. Вместе с Киллианом Ленстоном. Пару месяцев назад мелькал на фото с новогодней вечеринки Леонардо Ренди. Все тогда гадали, кто он такой. А теперь, глядя на тебя, что-то встало на свои места.

Сэм внутренне сжался, но постарался остаться внешне спокойным. Его голос был ровным, но с лёгким стальным оттенком:
— Лучше на мне не зацикливать внимание. Это не тот пазл, который нужно собирать. Особенно сейчас.

Жак усмехнулся, откинувшись на спинку стула. Он поднял руки, будто сдаваясь.

— О, я и не собираюсь. Просто захотел удостовериться. Любопытство — это проклятие тех, кто слишком много видел и всё ещё жив.

Он бросил на Гейб весёлый взгляд, как бы говоря "ну вы же понимаете, о чём я", а затем снова посмотрел на Сэма, на этот раз с куда большим уважением в глазах.

— Ты не из тех, кого стоит недооценивать. Но и не из тех, кто суёт нос туда, где жарко без причины.

— Причина есть, — тихо сказала Гейб, — просто она не на поверхности.

— Я это уже понял, — ответил Тейт, и вздохнул, будто сбрасывая с себя ненужное напряжение. — Ну что ж. Тогда предлагаю поднять за удачу, когда всё это закончится. Я устрою утечку, но не напрямую. Через третьих лиц, как ты и хочешь. Будет выглядеть так, будто я просто случайно перешёл дорогу нужным людям.

Сэм кивнул, снова вернувшись к деловому настрою.

— Главное — чтобы Ирети поняли, что шатаются не стены, а крыша.

Жак рассмеялся коротко, весело.

— А у тебя метафоры, парень. Почти как у Ленстона. Только у него это звучало, как угроза.

— А у меня — как обещание.

— Вот и прекрасно!

Они вышли из кафе уже в сгущающихся сумерках. Над Шейдстоном висел мягкий оранжевый свет фонарей, и редкие машины, словно ленивые жуки, ползли по мокрому асфальту. Сэм молча сел на пассажирское сиденье. Гейб же села на водительское место.

Гейб вела машину уверенно, хоть и немного нахально — в её манере было что-то от уличного гонщика, а точнее от Терри, и Сэм периодически сжимал ремень безопасности, когда она врезалась в поток, не снижая скорости.

— Ну? — первой нарушила тишину Гейб, обернувшись к нему. — Ты весь напрягся там, когда он тебя "узнал".

Сэм перевел на нее недовольный вгляд.

— Это не из-за этого.

— Конечно, — усмехнулась она, но без язвительности, больше как бы про себя. — Просто тебя покоробило, что кто-то вроде Жака Тейта, с его театральным пафосом и манерами, видит в тебе что-то знакомое.

— Он слишком... любопытный, — буркнул Сэм. — Слишком легко играет, будто всё знает. А такие всегда знают больше, чем говорят.

— Ну, да. Но зато он честен в этом. По крайней мере, с нами. И вообще, — она улыбнулась, устроившись поудобнее в кресле, — мне он понравился. Шарм у него... И его манеры. Но ещё казался опасным.

— Опасный — вот ключевое, — отозвался Сэм, бросив взгляд на неё. — Ты слишком быстро прощаешь людям странности.

— А ты слишком быстро ставишь ярлыки, — мягко парировала Гейб. — Он нас не сдал, не начал копать, не задавал лишнего. Просто убедился, что ты — это ты. И всё.

Сэм вздохнул и замолчал, будто переваривая её слова. За окном скользили витрины, вывески, прохожие, у которых была своя ночь и свои тайны.

— Я просто не люблю, когда меня "угадывают". Как будто кто-то лезет в голову без спроса, — наконец произнёс он.

Гейб кивнула, но её голос был всё ещё тёплым:
— Я это понимаю. Правда. Но, может, иногда полезно, когда кто-то видит тебя насквозь. Особенно если ты сам себя не до конца знаешь.

Сэм немного усмехнулся. Её слова будто царапнули что-то внутри, но в приятном, отрезвляющем смысле.

— Ты философ, когда садишься в водительское сиденье?

— Только когда рядом молчит угрюмый беловолосый герой, — она подмигнула, и он, наконец, рассмеялся.

— Ладно, признаю, он был не самый худший человек, с которым я пил кофе.

— Ура, победа. Можем занести в историю: Сэм Келси официально одобрил Жака Тейта. Ну или почти.

Машина свернула на тихую улицу, где не было ни людей, ни фонарей. И в этой тишине, как ни странно, Сэму стало спокойнее. Они подъехали к дому. Гейб припарковалась с лёгкостью, будто делала это сотни раз. Когда она выключила зажигание, в салоне повисла тишина. Но не напряжённая — скорее такая, что остаётся между людьми, которым комфортно даже в молчании.

Габриэль первая решила прервать тишину:
— Ну, до завтра, напарник, — с лукавой улыбкой сказала она и подмигнула.

Сэм лениво откинулся на спинку сиденья, усмехнувшись:
— До завтра. И не забудь рассказать Терри, как тебе понравился наш обаятельный журналист.

Гейб закатила глаза, но уголки губ не смогли скрыть улыбки:
— Он не ревнивый, Сэм.

— Пока не увидит, как тот целует тебе руку, — фыркнул Сэм, выходя из машины.

— А ты у нас прям эксперт по ревности? — поддела она, хлопнув дверью.

Он лишь рассмеялся в ответ — искренне, почти легко, что случалось с ним нечасто.

— Киллиану сейчас расскажешь? — спросила она, сбавив тон.

— Думаю, утром. Устал до чёртиков, — признался Сэм, прикрыв рот зевая. — Пусть и он отдохнёт от моих новостей.

Гейб кивнула, уже разворачиваясь к крыльцу.

— Тогда спокойной ночи.

— И тебе, — отозвался он, и в его голосе сквозила почти тёплая насмешка.

Они разошлись по сторонам, каждый к своей комнате, и ненадолго город, обычно скрипучий и тяжёлый, будто бы отступил в тень. Казалось, Шейдстон ненадолго стал мягче. Чуть менее злым.

И, быть может, даже дал им обоим шанс выдохнуть — прежде чем снова окунёт в своё тёмное нутро.