Правосудие зайца

Как и было обещано, сегодня наступал момент истины, Леонардо наконец должен был предъявить, кого именно удалось найти. Сэм, едва протерев глаза после тяжёлой ночи, сидел в так называемой комнате сборов. Хотя теперь все привычно называли её иначе — комнатой расследования. Здесь стены были оклеены схемами, фотографиями, распечатками и заметками, в каждой из которых содержалась крупица собранной правды. Это было подобие алтаря правосудия, собранного из боли, утрат и подозрений. Однако, даже с накопленным массивом данных, им всё ещё не хватало самого главного — чётких подтверждений убийств.

В комнате собрались почти все. Не хватало только Гейб и Ренди. Сэм, будь он в лучшем расположении духа, возможно, хмыкнул бы про то, что они где-то уединились. Но Габриэль была слишком верна Терри, а Ренди — человек с предпочтениями постарше. Да и сейчас было совсем не до шуток.

Себастьяна с Декстером сегодня тоже не было. Ли медленно, но уверенно шёл на поправку. Он начал понемногу разговаривать, чаще улыбался Себастьяну, даже начал ходить снова на работу.

Тишину в комнате внезапно нарушил гулкий хлопок двери. В неё почти влетела Гейб, с выражением торжествующего восторга, будто она только что вернулась с Олимпа, держа в руках огонь правды. За ней вошёл Ренди, неторопливо, но с каким-то почти гордым видом, будто знал: то, что они принесли, изменит многое.

— Нашли что-то? — сразу спросил Киллиан Ленстон, который сидел в углу, скрестив руки на груди и выжидающе прищурившись.

— Не просто что-то, а целый грёбаный клад, — с упоением ответила Гейб, бросая пухлую папку на стол. — Леонарди поднажал на одного нужного человечка, и вот — он прислал это!

Терри приподнял бровь, переспросив с усмешкой:
— Леонарди? — Он хмыкнул, едва сдерживая смех. Гейб насупилась, не понимая, в чём подвох.

— Ну а что? У всех же есть прозвища, почему бы и ему не дать? — буркнула она, качнув головой.

Ренди слегка удивился новому «прозвищу», но через пару секунд сам тихо усмехнулся.

— Хорошо. К делу, — кивнула Гейб и, раскрыв папку, начала читать вслух.

Её голос прозвучал яснее, чем обычно — как будто даже она почувствовала важность момента:
— Отчёт по делу №166. Задание: найти, устранить, скрыть следы. Выполнено почти идеально, за исключением одной ошибки, которая, по словам исполнителя, не должна была повлечь серьёзных последствий. План разработан Эдгаром Вейном — правой рукой Нейтона Ирети.

Нейтон и Памела Ирети лично встретились с Ванессой Келси, надеясь откупиться деньгами, но она отказалась, оставаясь верна Говарду Ленстону. Всё изменилось, когда прибыла Агнес. Она отдала приказ — забрать мальчика, а женщину убить.

Однако операция вышла из-под контроля. Мальчик сумел сбежать, а Ванессу убила лично Агнес. После этого Нейтон приказал зачистить следы — дом подожгли. Мальчика так и не нашли, и через несколько дней его объявили мёртвым.

Я, Эдгар Вейн, скрыл все документы, прикрыв следы, пока семья Ирети содержала мою. Но после аварии, в которой погибла моя жена и дочь, я понял, кто за этим стоял. Когда со мной связался Леонардо Ренди, я решил: пора положить конец этой семье. Они разрушили мою жизнь, думая, что я никогда не догадаюсь.

Комната погрузилась в звенящую тишину. Каждый из присутствующих ощущал, как воздух стал плотнее. Эти слова не были просто текстом на бумаге — это было признание. Живое. Резкое. Настоящее.

Сэм медленно поднял взгляд, его пальцы дрожали. Это было... оно. Частица правды, которую он искал всё это чёртово время.

Но вместе с облегчением пришёл и холодный страх. Потому что, как бы он ни хотел услышать это — услышанное обжигало изнутри.

Тишина продержалась недолго. Её нарушила Гейб — голос всё ещё звенел в напряжённом воздухе, и в нём чувствовалась неуверенность, почти испуг перед масштабом услышанного.

— Ну... вот это да? — проговорила она с натянутой усмешкой, словно пыталась отшутиться, но сама же поняла, насколько неуместно это звучит.

Сэм чуть повернулся к Леонардо. В его голосе не было ни обвинения, ни агрессии, только сухая необходимость понять:
— Ты заплатил ему?

Ренди покачал головой, его лицо осталось серьёзным, почти жестким.

— Нет. Я просто рассказал ему правду, и открыл глаза. Иногда это куда дороже золота, — ответил он, и кивнул Гейб, — Продолжай, Габриэль. Это ещё не всё.

Гейб кивнула, расправляя страницы в папке. Казалось, она старалась сохранять самообладание, но её пальцы дрожали. Голос стал тише, но звучал яснее, словно каждая фраза прожигала воздух:
— Я, Эдгар Вейн, спланировал нападение на дом Киллиана Ленстона, цель которого — устранение всех кто там жили. Был привлечён тот же человек, что участвовал в деле Ванессы Келси — Рикардо Сейн. У него была своя команда, наёмники, работающие на Ирети за большие деньги.

Однако, как и в прошлом случае, план вышел из-под контроля. Мальчишка, которого мы считали мёртвым, оказался жив. Он стал нежеланной переменной. В результате погибла только Тарра Ренделл.

Позднее я разработал ещё одно нападение — повторную атаку на дом Ленстона. Но тогда вмешался Грейв Винстон. Он понял, что мы замышляем, и намеренно изменил условия, чтобы сорвать наш замысел. В итоге погиб только он, Сэм Келси, сидевший в машине, выжил.

На счёту семьи Ирети — официально три смерти. Но на деле — куда больше.

Я, Эдгар Вейн, утверждаю: Агнес Ирети, движимая личной завистью и жаждой власти, собственноручно убила Шарлотту Винсент. Не потому, что та представляла угрозу, а потому, что не переносила её брата, Грейва Винсента.

Она же подстроила ту самую аварию.

И я готов подтвердить каждое своё слово.

Когда голос Гейб затих, комната вновь погрузилась в молчание, но теперь это была не тишина растерянности, а молчание, в котором зрело осознание масштаба. Ужас. Гнев. И, для некоторых, — мрачное облегчение.

Сэм сидел, чуть наклонив голову вперёд. Его глаза были прикованы к полу, как будто каждое услышанное слово оставило на нём тень. Он сжал пальцы в кулаки, ногти впивались в ладони. Наконец... Правда.

— Я был жив, а они всё равно пытались всё стереть, — тихо выдохнул он, будто не столько сказал, сколько выронил эту мысль вслух.

— Они знали, что ты помеха, даже тогда, когда считали тебя мертвецом, — пробормотал Терри, — Это полный ад, а не план.

Киллиан всё ещё молчал. Его лицо было каменным. Он смотрел на документы, будто видел в них не строки, а лица — мертвых, виновных, живых. И каждому было что предъявить.

Гейб осторожно посмотрела на Сэма. Тот не плакал, не кричал, не говорил. Но по тому, как он дышал, как побледнели губы, как напряжённо дрожал подбородок — она поняла, что внутри него всё рушилось.

— Всё это... не просто месть, — наконец сказал он, едва слышно. — Это было будто... я должен был исчезнуть. Чтобы они могли жить. Как ни в чём не бывало.

Ренди посмотрел на него, и впервые в его глазах не было ни силы, ни власти. Только сострадание.

— Они уничтожили семьи. Судьбы. И делали это ради своей власти, ради контроля. Но теперь это будет озвучено. Официально. Им не скрыться.

Сэм медленно кивнул. Он всё ещё чувствовал вину, но в этой папке лежало больше, чем просто доказательства. В ней было подтверждение того, что он выжил не зря. Что всё, что он пережил, не было бредом его сознания.

Это было правдой.

И с этой правдой теперь нужно было что-то делать.

Киллиан поднялся первым. Его движения были точны, словно выверены по линейке, — ни одной лишней эмоции на лице. Он выглядел так, будто уже знал следующий шаг и не намеревался терять ни секунды.

— Нам нужно действовать. И как можно быстрее, — сказал он, захлопывая папку с бумагами. Его голос был хриплым, но твёрдым. — Ирети скоро поймут, что Эдгар их предал. Нам надо успеть, пока он готов дать показания.

— Не беспокойся, Килли, — с ленивой усмешкой ответил Леонардо, откинувшись на спинку кресла. — Я уже приютил этого ценного свидетеля. Уютно устроил, как дорогого гостя.

Сэм невольно усмехнулся. В голове вспыхнула мимолётная мысль, кажется, сегодня день глупых прозвищ и разоблачений. Он покосился на Киллиана, которого только что назвали "Килли", и на Ренди — "Леонарди". В этом цирке не хватало только фанфары.

— Леонарди, Килли... я, похоже, скоро сойду с ума, — буркнул Терри, глядя то на одного, то на другого.

Гейб не сдержалась и прыснула со смеху, прикрывая рот ладонью. Сэм, заметив это, тоже улыбнулся. Впервые за долгое время воздух в комнате казался легче. Почти живым.

Киллиан только качнул головой, но в его взгляде на мгновение промелькнула ирония.

— Этот город точно не доведёт нас до добра, — пробормотал он, словно сам себе, а потом уже чётко: — Вы двое, — он указал на Гейб и Терри, — сделайте копии. Передайте Жаку. Пусть опубликует всё сразу после суда. Без задержек.

Терри с Гейб почти одновременно кивнули, как два хорошо отлаженных механизма. Габриэль первой сорвалась с места, уже перехватив одну из копий. Терри, кажется, удивился её порывистости, но, покосившись на неё с лёгкой ухмылкой, последовал следом.

— А нам предстоит поездка к Ли, — продолжил Киллиан. — Надо передать материалы и обсудить дальнейшие шаги. Он должен быть в курсе всего.

— Прекрасно, — Леонардо потянулся, — Вы — к прокурору, а я тем временем подброшу даму до её нового жилища, — он лукаво подмигнул Элизабет.

Та только закатила глаза и фыркнула:
— Далеко поедешь, кавалер.

— Боюсь, планы меняются, — Киллиан чуть усмехнулся, поворачиваясь к Ренди. — Она поедет с водителем. А ты — с нами. Вдруг понадобится твоя ослепительная харизма.

Леонардо с притворным драматизмом вздохнул и развёл руками:
— Ну, любят же меня в этой области... Прямо из палаты в машину.

Сэм только хмыкнул, поднимаясь со своего места. Его сердце билось иначе. В этот раз не от страха — от странной, робкой надежды. Он чувствовал: развязка близко. И, возможно, впервые за всё это время справедливость действительно может восторжествовать. Или хотя бы сделает попытку.

На улице было серо и свежо. Элизабет, попрощавшись с каждым по отдельности, села в машину Леонардо. Её силуэт мелькнул в зеркале, прежде чем дверь закрылась.

Киллиан повёл их к другой машине. Он сел за руль, Сэм устроился на пассажирском сиденье, а Ренди, тяжело вздохнув, занял место сзади.

Проехали пару кварталов в молчании, пока Леонардо, не удержавшись, не нарушил тишину:
— Вы, ребятки, такие напряжённые, что я чувствую себя посредником на сеансе семейной терапии.

— Когда это ты стал психологом? — бросил Киллиан, не отрывая взгляда от дороги.

— Скорее — психолог-любитель, — Ренди закатил глаза, откинувшись назад.

Сэм молчал. Он смотрел в окно, наблюдая, как мимо проносится город, улицы, люди. Он мог бы что-то сказать. Мог бы наконец начать тот разговор, что так давно откладывал. Но нет — не сейчас. Всё ещё не время. Он решил, что дождётся конца. Когда всё уляжется. Когда станет ясно, кто остался на плаву.

По прибытии Сэм старался держаться чуть позади, не желая стоять слишком близко к Киллиану. Его не покидало странное внутреннее напряжение, и расстояние казалось безопасной подушкой. Но, войдя в просторный офис следом за Ленстоном, он не успел среагировать, Киллиан внезапно остановился, как будто врезался в невидимую стену. Сэм не смог затормозить вовремя и с неловким стуком врезался в его спину.

— Твою же...— прошептал он сквозь зубы, отшатнувшись.

Леонардо, шагавший впереди, резко обернулся, выражение его лица застыло между удивлением и лёгкой усмешкой. Но настоящий эпицентр замешательства находился в самом центре комнаты.

Келси старший сидел на диване, непривычно расслабленно откинувшись на спинку, а на его коленях уютно устроился не менее смущённый Декстер, его щеки налились краской. Обоим, к счастью, хватило здравого смысла оставаться в одежде, но поза говорила сама за себя. Казалось, Себастьян решил использовать редкую возможность наедине, чтобы выразить... привязанность.

Момент застыл, как неподвижная картина — нежеланная, смущающая и ярко отпечатывающаяся в памяти.

Сэм побледнел, а затем стремительно покраснел, отворачиваясь в сторону. Сердце рухнуло вниз, а в памяти всплыло нечто слишком похожее, он и Киллиан, в кабинете, где всё было более откровенно. Щёки горели, и он поспешно отвёл взгляд, чтобы не утонуть в этой лавине воспоминаний.

Ренди, как всегда, остался собой.

— Ох, голубята, — с насмешкой протянул он, сложив руки на груди. — Надеюсь, не помешали... духовному сближению?

Декстер резко поднялся, пытаясь сохранить свою маску уверенности, и начал приводить в порядок костюм. Себастьян, напротив, поднялся с ленивой грацией и, кажется, даже с лёгкой улыбкой. Смущения на его лице не было, скорее, весёлое безразличие.

Киллиан хмыкнул, заметив пунцовое лицо Сэма, и, обернувшись к нему через плечо, с явным удовольствием подмигнул. Сэм фыркнул и несильно толкнул его в плечо, словно пытаясь стереть это игривое выражение с его лица.

— Мы думали, у нас есть ещё немного времени, — наконец заговорил Келси старший, явно стараясь вернуть ситуацию в рамки делового контекста.

— Ну, вы же знаете, — отозвался Леонардо, не скрывая иронии. — Когда за рулём сам Киллиан Ленстон — ждать некому. Он терпеть не может тратить время зря.

Себастьян только махнул рукой, будто соглашаясь: да, есть такой грешок.

— Что у вас там? — ровным голосом спросил Ли, делая шаг вперёд и протягивая руку к папке.

— Доказательства. Всего. И всех, кто нам нужен, — коротко и ясно ответил Ренди, вручая документы.

Прокурор кивнул, пробежался глазами по страницам. Его взгляд то хмурился, то задерживался дольше на отдельных строках, но он не задавал лишних вопросов. Только сухое, профессиональное молчание.

— Он должен это подтвердить, — заметил Ли, не поднимая взгляда.

— Ну, у вас тут оракул перед вами, — весело добавил Леонардо, бросив взгляд на Декстера. — Может, ещё и будущее предскажу.

Декстер лишь закатил глаза и пробормотал что-то неразборчивое, прежде чем закрыть папку. Он посмотрел на Ренди, как бы говоря: «Давай просто перейдём к делу».

— Всё это хорошо, — начал он и замолчал. Пауза повисла в воздухе, напряжённая, гнетущая. Все взгляды были устремлены к нему.

— Но нужно сделать ещё кое-что.

— Ну давай, удиви, — пробормотал Леонардо, словно готовый ко всему. Почти.

Ли сказал это без эмоций, с тем холодным спокойствием, каким обычно выносится приговор:
— Сильвестр должен умереть.

Комната будто выдохнула. Улыбка Ренди медленно сползла с его лица, превратившись в выражение почти детской растерянности. Даже Себастьян слегка замер. Сэм почувствовал, как внутри что-то холодное кольнуло в груди. Очередной поворот. Очередная точка невозврата.

Первым тишину разрезал голос Киллиана. Низкий, хрипловатый, как всегда уверенный и без тени сомнения:
— Это действительно необходимо?

— Да, — не медля ответил Ли, в его голосе не было ни капли колебания. — Мы не можем предсказать, на что он способен. Особенно теперь, когда он стал псом на привязи у Ирети.

Киллиан кивнул, медленно, почти торжественно. Он прекрасно знал, на что способен Карне. А уж когда тот предан кому-то, как слепой фанатик... его лояльность превращается в оружие. Холодное, бездушное, беспощадное.

— Ты правда хочешь убрать его из-за... того, что он сделал? — не удержался и спросил Леонардо, заглядывая Ли в глаза, словно пытаясь прочитать подтекст.

— Если бы это зависело только от меня — я бы уже давно выстрелил. Лично.

Ренди вскинул брови, но, кажется, не был особенно удивлён. Он поднял руки, делая шаг назад, будто признавая: мол, всё, я отступаю.

— Когда решите — дайте знак. Я всё организую. Сделаем для Ирети подарок, который они не забудут, — уверенно сказал Декстер, его голос был холоден и расчётлив, как у хирурга, готового к разрезу.

— Ну, что ж, тогда — вперёд, к добрым делам, — протянул Леонардо, натянуто улыбаясь. Его голос снова обрёл лёгкость, как будто он просто закрывал одну из встреч в клубе.

Он повернулся к Себастьяну и Декстеру, насмешливо подняв руку в «вулканском салюте», прежде чем выйти из комнаты. За ним последовали Киллиан и Сэм, попрощавшись лёгким кивком.

Сэм шел чуть в стороне, но Киллиан тут же оказался рядом, почти беззвучно. Он не упустил шанса прижаться ближе и, будто невзначай, обнял Сэма за талию, притянув к себе.

— Не прячься от меня, — тихо прошептал он, его голос разливался по коже тёплой тяжестью. — Я всё понимаю.

Сэм опустил взгляд, будто пытаясь спрятать смущение в полу.

— Всё в порядке. Просто... ты иногда слишком много об этом думаешь, — выдохнул он, стараясь сохранить лёгкость, хотя внутри всё сжималось.

— Не ври мне, мальчишка, — голос Киллиана стал чуть ниже, почти бархатным, — я ведь читаю тебя, как книгу.

Он немного сильнее сжал его талию, склонил голову, заглядывая в глаза, и там, в этих глазах — было всё: беспокойство, раздражение, и что-то похожее на нежность.

— Мы поговорим, когда всё закончится, — тихо ответил Сэм, уклоняясь от прямого взгляда.

Киллиан лишь тяжело вздохнул. В его лице скользнула тень, но потом уголки губ чуть приподнялись. Он не отпустил Сэма, продолжая идти с ним рядом, пока напряжение в его теле постепенно не начало отступать. И Сэм наконец позволил себе расслабиться — хоть немного.