Фальшь
Трагедия любовных романов, прохлада ночного ветерка, невинные мечты.. 12 ночи и теплый свет прикроватной лампочки. Летняя свобода, немного скуки и больше ничего.. Только она и книги на все 2 месяца.
Девушка мечтательно зажмурилась, закрыла книгу и встала с кровати. По ее лицу пробегала любовь и свобода. Она хотела кружиться по комнате, но полы в доме были до того скрипучими, что она просто плюхнулась на антикварный голубой диван и взяла нотную тетрадь. И пусть ночь, и пусть она может помешать кому-то своим приглушенным пиццикато на скрипке, и пусть, ведь ей 16 и это, возможно, ее последнее лето свободы..
Оранжевые крыши белых домов, очаровательные балкончики, дорожки, где-то мощеные старой плиткой, редкие прохожие, Мира, мерно качающаяся на качеле, книга в ее руках и идиллия.. Она сидела тут уже давно, и время приближалось к полудню. Становилось невыносимо жарко.
Девушка закрыла книгу и, немного покачавшись, спрыгнула с качели. Эта площадка располагалась в закутке оранжевых крыш, за цветущей оградой от местной больницы. Это место располагалось вниз по склону от ее дома, и тут редко кто-то бывал, так что здесь Мира чувствовала себя наиболее комфортно. Встречаться с людьми не хотелось от слова совсем.
Она не была чересчур интровертом, но друзей в своем родном городе ей хватало с лихвой, и лето она воспринимала как возможность отдохнуть от их излишнего внимания и соскучится по их неизменным улыбкам. Девушка осторожно подошла к ограде и украдкой выглянула за ворота. В ответ на нее посмотрели такие же осторожные глаза, кстати голубые. На лицах обоих выразилась похожая гамма чувств: помесь испуга с разочарованием. Вообщем, их встреча не понравилась обоим. Мира первой прервала их молчаливое стояние и побежала в сторону дома. Зачем она бежала, было непонятно ей тогда, когда она запыхалась, но она несомненно понимала причину, когда сделала первый шаг. Назовем ее побег вынужденным событием, никак от нее не зависящим.
Она немного думала об этой встрече, коря себя за необдуманный, как следует, побег, но ровно до того момента как зашла за ограду домика ее бабули. Мира шла, стараясь не потревожить котов, мирно устроившихся в тени, а в мыслях уже держала в руках скрипку. Она кое-что написала вчера, и это что-то ей вчера понравилось. Утром прикоснуться к этому "шедевру" она не решилась, ведь знала, что тогда раскритикует труд своей прошлой ночи в пух и прах. Такую музыку нужно слушать в специальном состоянии, и, как ей самой казалось, она уже давно достигла подходящей кондиции.
Мира вошла в белый домик, и тут же ощутила приятную прохладу. Она развязала замудренную шнуровку на поношенных кроссовках, сняла носочки, и босиком ступила на холодную плитку. Затем быстро пробежалась по комнатам: бросила грязные вещи в стирку, перекинулась парой слов с бабулей, захватила свежеиспеченный кексик с кухни и перепрыгивая через каждую четвертую ступеньку, убежала к себе, в кроличью нору, как называла ее комнату бабуля.
В отличие от комнаты в доме родителей, которую она занимала "исключительно из-за их воли", эта комната действительно принадлежала ей, и все, что здесь было, было тем, что ей действительно нравилось. Тут были белые стены, в некоторых местах, завешенные плакатами. Посредине комнаты стоял очаровательный старинный голубой диванчик. Тут было куча тумбочек, столов и полок, почти полностью заваленных невероятно важными вещами, была скрипка и нотные тетради, исписанные или изрисованные. В нише напротив окна располагался книжный шкаф, впрочем книги уже давно туда не вмещались: Они лежали на полу, полках, на кровати и на тумбочках. В старом скрипучем шкафу лежала пара скрипок, из которых она уже давно выросла, но расставаться с которыми не захотела ни при каких условиях. Но самой прекрасной частью комнаты было очаровательное окно, закрывавшееся голубыми ставнями и обрамленное со внутренней стороны только лишь белым тюлем. К ее сожалению, балкончика в комнате не было, но зато был уютный подоконник, заваленный мягкими игрушками. Дом располагался на возвышенности, так что из окна были видны оранжевые крыши и голубое море.
Мира поставила ноты на станок, взяла скрипку и осмотрелась в поисках смычка, еще раз восхищаясь этим местом. Смычок нашелся на подоконнике, и она сыграла первые осторожные ноты, где-то сфальшивила, поэтому пару раз сыграла упражнения, затем снова вернулась к своему сочинению и.. мелодия полилась. Мелодия лета, свободы и всеобъемлющего счастья.. Мелодия ее чувств.
Музыка лилась, сначала тихо подобно струйке, а потом, все больше осмелевая, громче и как будто шире. Она лилась по комнате, мягко обволакивая столы и книги, постепенно проникая и во весь остальной дом через щель приоткрытой двери, звуки летели по лестнице, оббегали все залы и вновь возвращались в руки девушки.
Она играла, не боясь, не для того, чтобы ее услышали, а для того, чтобы почувствовали, ведь музыка – это искусство, а искусством надо жить.
И редкие прохожие, услышав звуки смотрели в окно с голубыми ставнями, наслаждаясь мелодией. И кудрявый мальчик с голубыми глазами немного отстал от своей компании, заслушавшись.. его окликнули, и он ушел, а музыка все играла, играла она и в его сердце..
Ей было 5, когда ее маленькие ручки пытались исполнить простенькую пьесу на фортепиано. Она смешно вытягивала свой розовенький язычок и тыкала по нотам одним пальчиком. Она не доставала до инструмента, поэтому сидела на толстенных энциклопедиях, подложенных на стул.
Потом родители отправили ее в музыкальную школу, и хотя собирались отдать ее на фортепиано, отдали почему-то на скрипку. Говорят, что Мира сама их тогда уговорила. Она исправно посещала занятиях, отдаваясь понравившемуся делу всю себя целиком.
Однажды родители решили, что она должна отучиться в консерватории, им просто ужасно понравилась профессия скрипача. Просто они взяли, и решили всю ее жизнь. Миру перевели в специализированную школу, вручили цель жизни и заставили учиться.
В 12 ей надоело. Пройдя уже половину пути, она решила, что хочет заниматься чем-то другим и получить больше времени на другие увлечения, больше свободы. Ей запретили. Сказали, что нельзя бросать дело на полпути. И она продолжила учиться. Мира пыталась бороться, рыдала в подушку и бросала глупые фразы в дверь закрытой комнаты, она угрожала, что сломает дорогую скрипку, купленную ей совсем недавно. Она угрожала, что сломает все скрипки, которые попадут к ней в руки. Родители сказали, что профессия пианиста ей тоже подойдет, и Мира смирилась, за всю свою жизнь так и не сломав ни одной скрипки.
Лето. Иллюзия свободы и все та же скрипка в руках. Она вновь берет книгу и бежит на площадку, надеясь что сейчас ей никто не встретится. Снова шнурки с замысловатой шнуровкой, коричневые шорты и рюкзак с кучей брелоков. Ей не терпится продолжить чтение, она идет, представляя себя героиней книги.
Вот она уже видит здание больницы, вот заросшая ограда. Дверь открылась бесшумно. на ее излюбленной качеле сидел тот самый мальчик с книгой в руках. Мира помялась у входа, и хотя думала уже уходить, почему-то осталась. Она подошла ко второй качеле, стараясь не обращать внимания на невольного компаньона и села. Мальчик поднял на нее взгляд, но ненадолго. Они оба были увлечены читаемой книгой.
— Ох, неужели ты тоже читаешь эту книгу? – Мира нарушила тишину, и мальчик недовольно посмотрел на нее. Его голубые глаза смешно расширились, когда он увидел, что их книги совпадают
— И как тебе? я перечитываю уже во второй раз, просто обожаю это произведение. – Мира восторженно улыбнулась мальчику.
— Нравится, я читаю впервые, но мне очень нравится пока все, что тут происходит.
— О, да. Когда я читаю, такое волшебное ощущение! Мне так нравится!
По моему скромному мнению, людям приятно обсуждать прочитанное. Они советуют книги друзьям, в надежде обсудить их. Им действительно интересно узнать мнение окружающих их людей на события, которые с ними вряд ли когда-то случатся. Это странно, но так оно и есть. Вот и нашим героям нужно было побыть какое-то время вместе, чтобы обсудить понравившуюся им книгу. Не будем слушать их разговор, который будут непонятен нам, непосвященным. Скажем только, что им обоим было приятно найти человека с похожими взглядами. Надо ли говорить о судьбе, когда они оба выбрали именно эту книгу сегодня для чтения именно в этом парке именно в это время?
Так они и подружились. Их вкусы оказались очень схожи, их взгляды оказались почти одинаковыми, и оба они находили покой в одиночестве. Они договорились встретиться еще раз, причем как можно раньше. Вечером они собирались выйти к фонтанам, и продолжить обсуждение там.
Темнеет, они бегут к морю: слушать плеск его волн, смотреть на звезды и мечтать о "книжной" жизни. Мира свободна.. Ее бабуля думает, что она спит, и уж точно не будет беспокоить внучку, так что у нее для полного счастья еще есть целая ночь. Они бегут по закуткам узких улочек вниз по склону.. И вот – впереди обрыв, за ним дорога и берег. Они смеются и запыхавшиеся присаживаются отдохнуть на вершину лестницы. Они болтают о своих мечтах, о книгах – ни слова о настоящей жизни. Только они и их фантазии. Тим, мальчик с кудряшками, оказался очень милым мальчиком. Он умеет танцевать вальс, неплохо фехтует, любит детективы и фантастику.. В 11 лет он ждал письма из хогвартса, и в детстве заучивал заклинания из книжек. У него есть коллекция лего и ракушек, и вообще он очень любит цветы и фанфики. А когда он сказал, что любит Вивальди, она поняла, что они точно родственные души, и обещалась ему сыграть что-нибудь из него.
Они лежали на лежаках на каком-то пляжу, и хотели увидеть черепашек. Мира говорила, что готова отдать свой голос, чтобы стать русалкой, а Тим говорил, что тогда ей придется влюбиться в какого-нибудь морского принца, чтобы люди писали про ее жертвенную любовь. Она согласилась, и обещалась в кого-нибудь влюбиться. И, наверное, уже влюбилась.
Мира прокралась во двор ее собственного дома. Светало, Тим проводил ее до дома. К окну ее комнаты прилегало некоторое подобие лестницы, сооружение для вьющихся растений, которые ужасно нравились ее бабушке. Надо признаться, это было одно из самых лучших преимуществ ее комнаты. Она быстро юркнула в кровать, и несмотря на усталость не скоро заснула.
Так проходили недели, они встречались каждый день, читали вместе, бродили по улочкам маленького городка, подолгу сидели у моря, устраивали пикники в поле и пару раз обедали в кафешке у фонтана, кушали мороженое и очень много разговаривали, почти круглосуточно. Тим учил Миру фехтовать, а она пыталась научить его скрипке, впрочем безуспешно. Они гуляли вечерами по обезлюдевшим улочкам города, танцевали под музыку, доносящуюся из открытых окон, пару раз танцевали вальс. Все было так волшебно, слишком сказочно, чтобы быть правдой.
Все было прекрасно, все было, а сейчас осело воспоминаниями на дно чашки вместе с заваркой. Она уехала, он уехал, разлетелись по своим «настоящим» жизням, туда, где они будут счастливы. И пусть, Мира поступила в ту консерваторию, куда хотела, пусть даже после у нее сложилась счастливая жизнь, но разве будет она «настоящей»? Разве не будет Мира каждый раз, смотря в зеркало, видеть там себя шестнадцатилетней, по-летнему, как могут только подростки, свободной? Разве не будет она всегда помнить это время?
Кто-то скажет, все испортилось бы со временем. Романтика первой влюбленности, лета и свободы, она прошла бы при первых же проблемах, испарилась, не оставив и следа. Они навсегда бы разочаровались в своих мечтах, а пути назад у них не было бы.
Кто-то скажет, у них все бы получилось,, остались бы они в этом маленьком городке вечного счастья, свободы. И даже если бы пришла зима, они ждали бы первого снега и вместе украшали бы елку, накупили бы кучу мороженого и танцевали бы ночи напролет, может быть и жалели бы об амбициях, но смирились бы, ведь пути назад у них нет.
Кто-то скажет, а я не скажу. Трагедия любовных романов, прохлада ночного ветерка, невинные мечты и свобода.. мечта и вечное проклятие. Все мы стремимся в это прекрасное никуда, в эти гребанные вечные мечты, в эту долгожданную свободу, в мгновения счастья. А если вдруг их достигнем? Побудем ужасно счастливыми, потом вкусим горьких реалий жизни и продолжим жить. А если не достигнем, не будет ни безграничного счастья, ни отвратительного разочарования. Не будем знать, «как было», и будем знать только сейчас.