Сердца трех

Адриан опустился на пол в коридоре, подпирая спиной дверь в уборную.

— Феликс мне все рассказал, — Адриан запрокинул голову, руки сложил на коленях и поочерёдно стал сжимать и разжимать кулаки.

Хлоя, растирая слёзы по лицу, замерла в ожидании продолжения. Что скажет Адриан? Он как Феликс будет недоволен ее желанием быть счастливой, а потому немного безрассудной, когда дело касалось общения и алкоголя? Ошиблась ли она в нем, считая, что он всегда выбирает ее, а только потом мстит обидчикам? Феликс преподнёс информацию так, что Адриан отказался быть добрым полицейским?

— Ты ни в чем не виновата, солнышко.

Адриан ласково улыбнулся в пустую стену.

— Выходи.

— Ммм, — Хлоя завыла в сложенные локти. Слезы, затекая в нос, вызвали кашель. Из Хлои вместе с хриплыми звуками вырывалось облегчение вперемешку с вымученным счастьем. Адриан поддержал ее. Одного “солнышка” было достаточно, чтобы понять, как она ему дорога. Без тупых “Слойка”, “ведьмочка”, без криков, матов, обвинений и наставлений быть примерной девочкой.

— Давай ты выйдешь и поговорим? — Адриан с надеждой посмотрел в запертую дверь. — Феликса здесь нет. Только ты и я. Не хочу общаться через стенку.

— Нет, — и два коротких, но пропитанных обидой всхлипа. Хлоя не готова была возвращаться к теме ее ночных приключений. Натаниэль сказал ей, что она лезла целоваться, но по лицу Луки она поняла, что этим дело не ограничилось. А белье, которое Хлоя сменила по пути к Феликсу, доказало, что обильного возбуждения она добилась не одной просьбой о поцелуе. Хлою пожирал стыд, и она всячески пыталась отмазаться от мыслей о сексе и смерти, которые в ночь ее восемнадцатилетия стали неразрывно существовать бок о бок благодаря Тео.

Хлоя вытерла рукой мокрое лицо:

— Натаниэль и Лука здесь?

— Лука уехал на работу. Натаниэль в ванной. Откисает.

Адриан вздохнул и невольно усмехнулся:

— Феликс сказал, что ты можешь сколько угодно сидеть в ванной. Он подключил подогрев полов, чтобы ты не замерзла.

— Вот же засранец, — Хлоя досадно пнула ногой корзину с бельем. Издевается над ней.

— Хлоя, ты можешь сказать мне, что у тебя на душе. Я же с детства видел все твои провалы. Меня не нужно стыдиться.

— Не сейчас, — Хлоя буркнула, боднув дверь лопатками.

Адриан улыбнулся, не собираясь сдаваться:

— Помнишь, как ты накрасила себе всё лицо матовой помадой? Губы, щеки, лоб? А потом не могла стереть никаким мылом. Ты еще сказала: я обречена, я никогда не буду красивой...

Хлоя с той стороны двери, всхлипывая, подавила смех.

— А как мы взяли с тобой крышку с духов тёти Одри: такую большую, похожую на драгоценный камень, зарыли ее в песке, а потом обманули Феликса? Сказали, что там клад.

— Я хотел закопать вас той же лопатой, которой рыл клад, — парировал появившийся в коридоре Феликс. В правой руке позвякивало три пустых стакана, в левой он держал пачку сока и коробку пирожных, свисающую с мизинца.

Феликс расслабленно направился к брату. Этап раздражения прошел, теперь надо было прийти к перемирию с Хлоей.

— Сок? Ты серьёзно? — Адриан развел руками.

— Мы с Хлоей берем аскезу от алкоголя. Да, Буржуа? — Феликс крикнул. — Новый бокал опрокинешь только на моей свадьбе. Выходи, будем кутить яблочным соком.

Он опустился на пол напротив брата, поставив стаканы и коробку пирожных на ковер.

Хлоя затаилась. Адриан посмотрел на Феликса, предчувствуя какую-то пошлую шутку, и глазами попросил быть мягче. Феликс ляпнул:

— Хлоя, у меня много историй из твоего тёмного прошлого, тебе придется их слушать, если не выйдешь! — Феликс ойкнул и засмеялся, когда Адриан толкнул его коленом. — Если вы хотели вспомнить что-то постыдное, то давайте вспомним ваш поцелуй в четыре года. Ничего отвратительнее в своей жизни я не видел.

Хлоя за стенкой одновременно заплакала и засмеялась, ударив по двери кулаком. Стыд и осуждение себя маленькой щекотали самолюбие.

Адриан прикрыл глаза ладонью, вспоминая неловкий первый поцелуй. Феликсу нравилось, когда Хлоя бесилась. А Адриан всегда выступал защитником:

— Я, конечно, больше не проверял, но Хлоя выросла, и наверняка лучше целуется.

— А то! Я у Натаниэля и Луки спрошу, — Феликс услышал осуждающий визг Буржуа и довольно разлил по стаканам сок. — Выходи давай, Царевна Несмеяна. Пить будем.

Замок с двери сорвало так внезапно, что Адриан чуть не упал в проход. Хлоя обошла его с гордо задранным подбородком, забрала у невинно улыбающегося Феликса стакан и осушила его залпом.

— Какая же гадость. Зачем тебе бар, если ты пьешь эту яблочную дрянь?

— Бар для Натаниэля, — Феликс опять засмеялся: — Ему надо снять стресс после вчерашнего. Ты ему травму нанесла. Его чуть не изна… ауч!

Хлоя ударила его подушкой с дивана и при попытке продолжить издевку, отлупила все той же подушкой.

— Хлоя-Хлоя, а я пирожные принес! — Адриан за талию оттащил девушку от Феликса. — Будешь картошку или буше?

— Давай всё, — Хлоя подула на волосы, и оперлась на Адриана, оставив Феликса в покое. — Я с утра ничего не ела.

Пока Адриан снимал ленты с коробки десертов, Феликс приводил себя в порядок, зачесывая волосы назад. Из-за нападения Хлои он выглядел помято.

Воспользовавшись моментом, когда девушка жадно откусила кремовую шапочку, Феликс спросил:

— Вот мне всегда было интересно, почему ты выбрала целоваться с Адрианом, а не со мной? Ему было четыре года. Мне — девять лет! Я то опытнее, не?

— Ты нашёл, что спросить, — осуждающе протянул Адриан.

Хлоя смело заявила:

— Я хотела попробовать и с тобой, и с ним.

У Адриана глаза на лоб полезли.

— Да ты извращенка, Буржуа, — Феликс усмехнулся, удивленный не меньше брата. — Ну хорошо, поцеловала бы. Дальше как решение принимать?

— Феликс! — Адриан закатил глаза.

— А дальше решение пусть Маринетт принимает, — Хлоя с удовольствием облизала пальцы.

Феликс напрягся, теряя настрой на беззаботную беседу с подтруниваниями. Адриан выдавил фальшивую улыбку:

— О чем ты?

— Не косите под дураков, — Хлоя попробовала на вкус новое пирожное. Она жевала и беззаботно говорила: — Я поняла, что ты, Адрианчик, тоже влюблен в Дюпен-Чен. Вы оба так тащитесь с нее, — Хлоя тонко улыбнулась. — Пусть она вас целует и выбирает. Ну, что притихли?

Адриан закусил губу, одаривая девушку дежурной улыбкой. Это была его защитная реакция, чтобы обработать сказанное. Адриана всё время задевало, что посторонние люди, не посвящённые в план Феликса, искренне верили, что брат любит Маринетт. В чем дело? В химии между Феликсом и его Леди? Или в том, что Маринетт поддаётся чарам брата?

— Ну допустим, что это так, — Феликс взял слово первым.

— Феликс женится на Маринетт, Хлоя, — подхватил Адриан. — Я не лезу в их отношения, что бы ты не подумала.

«Не лезешь?» — в глазах Феликса бегали хохочущие чертики.

— Это не мешает тебе любить ее. А тебе — позволять это, — Хлоя по очереди тыкнула пальцем в обоих из братьев. Феликс опустил голову, Адриан болезненно улыбнулся. — Я не осуждаю, — она хитренько оголила клыки. — Даже рада. Интересно узнать, чем закончится эта история.

– Нашей свадьбой, — беспрекословно отчитался Феликс.

— Как знать, — Буржуа отхлебнула из стакана Адриана сок. — Может, Маринетт другого выберет.

Адриан чувствовал небольшое облегчение от того, что теперь Хлоя знала, кого он любит, и не старалась его отругать за это. Он вдруг спросил:

— А ты бы из нас кого выбрала?

— Да никого. Я же не дура.

***

15.00, веранда ресторана «le charme»:

— Тео! Здравствуйте! — Адриан, поправляя запонки на рубашке (он бежал в ресторан к скульптору прямо со съёмок), остановился над столиком. — Разрешите?

— Месье Агрест, — удивлённо протянул мужчина, приподнимаясь для приветствия.

Адриан отметил, что крылья носа у скульптора обильно запудрены. Спасибо Луке за фирменный удар.

— Чем обязан?

— Вы случайно оказались рядом со зданием «Agreste». А я как раз хотел поговорить с вами, — добродушно ответил Адриан, наслаждаясь тем, что скульптор не чувствует угрозы. — Много времени не займу.

— Оу. Слушаю вас, — Тео отдал знак официанту принести второй кофе.

Адриан хмыкнул себе под нос. Тео хотел угостить его, не подозревая, что у него так и чесались руки надрать ему зад за попытку убийства брата и подруги.

— Помнится, вы участвовали в тендере, устроенном моим отцом.

— Участвовал, да и только, — Тео скривил нос. — Почему вы спрашиваете?

— Мы с отцом обсуждали, что надо бы привлечь еще одного скульптора к работе над декором дворца, — Адриан вкинул интригу. Сказанное было правдой, Габриэль действительно собирался найти очередного партнёра. Мюзикл получил неожиданный размах, и нынешняя команда в двести человек не справлялась.

Тео затаил дыхание, отказываясь верить, что после проигрыша его хотят пригласить обратно.

— А мы с вами, как я считаю, хорошие приятели. Много раз виделись на съемках, — продолжал тянуть сладкую речь Адриан.

— О, месье Агрест, я так дорожу этим, — Тео понял, что малец Агрест имеет голос в компании, и надо продолжать лизать ему пятки, чтобы согласие на его участие было дано Габриэлем.

— Не сомневаюсь, — Адриан поблагодарил официанта, попробовал флэт-уайт и продолжил, видя, какую власть имеет над ослепшим от предвкушения Тео: — Так вот, я проголосовал за вашу кандидатуру. Отец ее поддержал.

Тео порозовел, выпрямился, открыл рот от счастья.

— И уже завтра, насколько я знаю, Натали должна была пригласить вас на повторное собеседование с руководителем.

— Ох, — Тео схватился за сердце от восторга, не уделив внимания фразе “должна была”.

— Все знают ваш фирменный стиль…

— Да.

— … как профессионально вы работаете над деталями...

— Да-да.

— И дворцы, как всем известно, ваша стезя.

— О да.

— И мы бы с удовольствием пригласили вас завтра..

— Конечно.

— Если бы вы не оказались мразью, — Адриан по-нуаровски улыбнулся, поднял чашку на манер тоста и отпил из неё. — Ммм. Такой насыщенный вкус кофе.

— Что? — Тео решил, что у него от волнения галлюцинации. — Мне послышалось?

— Что конкретно? Что вы ублюдок? Нет, всё верно, — Адриан продолжал с дружелюбной улыбкой попивать кофе. Он мечтал о вкусняшке все три часа съемок.

— М-месье Агрест, я чего-то не понимаю, — проблеял Тео. Как себя вести: ударить человека, который неожиданно начинает оскорблять его прямо в лицо, или стерпеть, потому что еще пять минут назад он готов был кланяться сыну Агреста в ноги? Может, это фирменный стиль всех богатеньких отпрысков?

— Вы вчера подсыпали в коктейль моего брата и Хлои афродизиак, — Адриан отодвинул кружку с кофе в сторону и сложил руки на столе. Скульптор побледнел и втянул шею, парализованный от услышанного. — Верно?

— Да что вы себе позволяете?! — взревел Тео, подскакивая с кресла. Еще чуть-чуть, и он бы опрокинул стол, если бы Адриан не придавил рукой шатающуюся ножку.

Тео дышал с широко раскрытыми ноздрями. Никто никогда не докажет, что это он. Камера не снимала тот угол помещения, когда он кинул капсулы в бокалы.

— Не кричите, мы в центре города, — Адриан закинул руку на спинку кресла и посмотрел на часы, будто Тео куда-то опаздывал, а не орал и обвинялся в покушении на жизнь. — Показания против вас дадут Лука Куффен, Хлоя, мой брат и доктора, которые спасли их от смерти. Я сказал всё, что хотел. Вы еще вчера были в шаге от блестящей карьеры в компании моего отца… я лишь пришёл сказать вам, месье Тео Барбо, что вы всё потеряли.

Тео вздрогнул от противного девичьего крика, который бесил его все четыре года, когда он пересекался с ее отцом:

— Приветик! — Хлоя оказалась напротив веранды и помахала ему ладонью, сахарно улыбаясь, и плавно развернула руку, демонстрируя средний палец. — Пока! — она чмокнула губами.

За спиной Хлои, покидая машину, появился довольный Феликс, а за ним полицейские, еще с дороги демонстрирующие наручники и ордер на арест.

Тео затравленно посмотрел на сидящего в кресле Адриана. Агрест покачал головой. Бежать некуда.

Но Адриан был прав — это центр города, и везде установлены камеры. И это работает не только против Тео, но и против Агреста.

Как жалкий, не способный ни на что благородное или смиренное хотя бы во время задержания, Тео, сплёвывая, в гневе заорал на Хлою:

— Чего ты добилась?!

Адриан поставил руки на подлокотники, медленно вставая.

Тео, крича с летящей в сторону Хлои слюной, продолжил:

— Ты как была пьяной шлюхой, так ей и останешься! И никакой…

Адриан прописал Тео «двоечку». Сначала слева — за Ледибаг и бездарного Двойника, а потом и справа — за Хлою и брата. Кровь брызнула ему на рубашку, глаза подкатились, изо рта вырвалось бульканье. Скульптор пошатнулся, мерзко улыбаясь со смесью крови и слюны и грохнулся на деревянный пол.

Адриан, отряхнув кулак, почувствовал облегчение.

Тео, постанывая, валялся у него в ногах. Нос, наверное, благодаря стараниям Куффена и Агреста, был сломан окончательно. Но ни кровь в носоглотке, ни его унижение, ни загробленная карьера не могли перекрыть жалкого удовольствия от провала Адриана.

«Камеры. Тебя они тоже сняли».

— Ты как? — Хлоя залетела по ступенькам на веранду, кинула сумку на стол и обхватила друга за плечи. — Всё хорошо?

Адриан, потирая костяшки пальцев, чмокнул Хлою в лоб:

— Замечательно.

Хлоя так внимательно рассматривала его лицо, будто его тоже били, хотя она своими глазами видела, что до Адриана никто и пальцем не дотронулся.

Двое полицейских, тряся наручниками, обступили Тео.

Феликс, поднявшийся на веранду последним, похлопал брата по плечу:

— «Двоечка», конечно, зачётная. Но зачем руки марать? — он картинно вздохнул: — Между ног, Адриан. Всегда беспроигрышный вариант. А так ты ему еще и яйца оставил.

Адриан широко, но досадно улыбнулся. Он вспомнил, как в детстве они учились отрабатывать приёмы, и старшие товарищи говорили им, что этот вариант предназначался для подонков.

— Опять тебе что-то не нравится! — придирчиво крикнула Хлоя и обняла Адриана за талию, показав Феликсу язык. Радуясь, что с другом всё в порядке, она прикрыла глаза и промурлыкала: — Спасибо. Спасибо большое.

— Вот эти ваши нежности, — Феликс фыркнул, давая возможность Хлое побыть маленькой и ранимой. — Вы пока обнимаетесь, я поесть закажу.

— Шампанское тоже? — Хлоя посмотрела на друга, вынырнув из объятий Адриана.

— Обойдёшься, — Феликс развернул меню, когда полицейские поставили Тео на ноги и заломили ему руки за спину: — Ну что, скульптор, в тюрьме примешь заказ? Хочу свой бюст заказать.

Тео посыпал проклятиями, и Феликс отмахнулся, попросив служителей порядка увести месье Барбо подальше от них.

— Он всё время смотрел в ту сторону, — Адриан указал взглядом на камеры на задании с розовой вывеской. — Пытался подставить? Охрана наверняка уже снимает копии со мной.

— Переживаешь? — Феликс захлопнул меню.

— Я сделал всё правильно, — Адриан погладил Хлою по спине. — Просто небольшие проблемы будут.

— Адриан, я тебя умоляю! — Хлоя пнула друга в грудь и отошла от него: — Твои преданные фанаты даже по губам разберут, что в мой адрес кричал Тео! Скоро выйдут новости, где расскажут, что он совершил.

— Да-да, Буржуа права, — Феликс попробовал кофе из кружки брата и поморщился. — А то фанатки привыкли видеть тебя или полуголым, или улыбающимся. А тут ты махаться пошел. Будь уверен, все потекут.

— Ну, он прав, — взаимно поддержала Хлоя. — Так, что будем кушать? Фел, ну давай хотя бы безалкогольное шампанское? И пиццу. И креветки! Аааа, как я давно не была с вами в ресторане!

Хлоя, как ребенок радуясь предстоящим посиделкам, бахнулась на диванчик, предварительно подальше убрав кресло Тео. Драка, в которой отстаивают ее честь, наказание злодея, обнимашки, шутки, смех и вкусный обед в компании лучших друзей детства. Что может быть круче?

— Окей, давай безалкогольное, — сдался Феликс, не находя в себе сил устоять перед детской улыбкой Хлои.

***

Маринетт провела весь день за эскизами. Габриэль как с цепи сорвался, на созвоне с дизайнерами разнёс их работы, раскритиковал бантики, которые Маринетт добавила на рубашку, и отключился, испортив настроение раньше, чем Маринетт успела позавтракать. Погруженная в отрабатывание ошибок, она просидела за нарядами до шести вечера, пропустив встречу Феликса и Хлои, выяснение отношений, приход Адриана и обед, на который ее вяло зазывал Натаниэль: он аргументировал свое состояние тем, что на вечеринке перепил и теперь отсыпается.

Тикки, угощая ее печеньками из собственного запаса, заметила, как солнце опускается к горизонту, и насильно села на кнопку “выключить”, потушив лампу.

— Маринетт, хватит, Габриэль всё равно сегодня не посмотрит работы. Отдохни, — Тикки перелетела на ладонь девушки. — Ты вся осунулась. Надо покушать.

— Я очень переживаю, что могу разочаровать его. И он меня уволит, — призналась девушка, закрывая скетчбук. — Насчет еды ты права. Меня уже тошнит от печенья.

— Эй! — квами шлёпнула ее по руке. — И ты не права про увольнение. Ты талантище, а у Габриэля просто плохое настроение.

— Я вообще не понимаю, почему! Ладно еще Хлоя, у нее вечный ПМС, но Габриэль, — Маринетт, ища причину, по которой Габриэль злится с утра пораньше, покинула комнату.

В столовой она нашла записку от Амели, уехавшей в салон, и мясной пирог, испеченный поваром.

Только Маринетт села за стол, как увидела в гостиной Феликса. Он накрыл лицо газеткой и, вроде как, заснул.

Аппетит сразу угас, и Маринетт стала жевать медленнее и тише, жалея, что в столовой нет двери, чтобы закрыться от находящихся в гостиной.

Она постаралась погрузиться в события вчерашнего дня, чтобы не думать, почему Феликс так рано приехал из офиса и не дошел до комнаты.

На развалинах дома они ничего не нашли. Точнее, не успели. Рабочие не вывезли огромные плиты и тяжёлый строительный мусор. Кот и Ледибаг могли его разобрать, но начинали греметь так, что привлекали внимание прохожих и навлекали на себя расспросы фанатов. Пришлось уйти, не добравшись до дна. Но чем дальше Маринетт была от дома, тем сильнее было ее желание разгадать тайну дома Мастера Фу.

Она помнила, что все комнаты содержали какие-то загадки. Даже за картинами в углублении стены прятались отсеки, в которых Фу хранил фотографии молодости. Может, это глупое совпадение, а она ищет себе лишнюю работу из-за притихшего Бражника, но, черт возьми, если она не убедится в обратном, спать спокойно не сможет!

Быстро допив чай и бросив нетронутый пирог, Маринетт подошла к Феликсу.

— Спишь? — резко и громко.

Феликс, по всей видимости, обладал чутким сном. Он не убрал газету с лица и буркнул:

— Сплю.

— В общем, смотри, есть одно дело.

Феликс вздохнул и стащил с лица газету. Голос Маринетт звучал одержимо, и именно поэтому он не возмутился ее наглости. После встречи с Хлоей прошел всего час, но Феликс так вымотался после разбирательств с Тео, капельницы и сдачи анализов, что исчерпал все силы в семь вечера.

— У меня к тебе просьба, — Маринетт, поламывая пальцы, стояла у него над душой.

Феликс с закрытыми глазами протянул:

— Дюпен-Чен, разве ты не видишь, что я сплю?

Маринетт проигнорировала этот факт, мыслями находясь в другом измерении. Ею управляли тревога, неизвестность и широкие возможности Феликса решить их проблему:

— Мне нужна твоя помощь с домом Мастера Фу. Мы с Котом долго будем разгребать завалы, а ты, вроде как, руководишь стройкой. Нам нужно найти важную вещь. Или несколько вещей…

Феликс открыл один глаз, из-за нарушенного сна раздражаясь:

— Дюпен-Чен, я вообще не понимаю, что ты от меня хочешь. Что вы так вцепились в старого китайца? Сколько ему там? Сто сорок восемь? Оставьте человека в покое.

Маринетт выпалила информацию о своих подозрениях:

— Мастер Фу хранил много тайн. Он передал мне самые ценные из них, но из-за потери памяти мог не успеть что-то добавить… а теперь важные бумаги или шкатулки находятся на дне разрушенного дома. Мы вчера пытались разобрать плиты, но привлекали внимание строителей. А если ты…

— Пф. Так себе аргумент, — Феликс перебил девушку. — Я тебя понял. Ты хочешь, чтобы я ночью в пятницу поднял строителей и машины в центр города? Серьёзно? Слушай, если вам так нужно добраться до дна, скажи Нуару раскатаклизмить там всё. Я не против. Потом в новостях скажем, что бережем экологию, не используем бензин, и весь мусор нам уничтожают герои. Вот, я придумал вам рекламную кампанию, — Феликс подложил руку под щеку, переворачиваясь на правый бок.

— Кот боится не рассчитать силу, — Маринетт растопырила пальцы, доказывая важность его помощи: — Тем более, он может уничтожить что-то нужное, не заметив.

— Это не мои проблемы. Всё. Спать ложись, — он поднял плед на второй половине дивана.

Маринетт фыркнула. Издевается! Знает же, что она не ляжет спать с ним, когда у нее есть своя кроватка, а не диван в гостиной.

Феликса напрягало, что она не уходит:

— Или приезжайте в понедельник, поковыряемся в мусоре вместе. У моих коллег два законных выходных. Всё-ё, Дюпен-Чен, мы ложимся спать, так и передай своей хвостатой половинке.

— Ладно, — Маринетт выпустила пар и спокойно заговорила: — Я не хотела сразу говорить, — она села на стул, получая уверенный кивок от Тикки: — Несколько лет назад мы подозревали, что Бражник может оказаться Габриэлем.

У Феликса напряглась спина, но он не повернулся к девушке.

— История долгая, но если кратко, то Габриэль хранил у себя книгу о свойствах талисманов. Год назад Бражник выследил Мастера Фу и, можно сказать, уничтожил.

Феликс распахнул оба глаза, задумчиво перевернулся на спину и посмотрел в потолок.

— Я храню у себя копии книги и шкатулку с талисманами, а оригинал книги все еще находится у Габриэля. И сейчас я думаю: а вдруг Габриэль, если он действительно Бражник, снова ищет то, что может забрать у Мастера? Да, он мог сделать это раньше. Или я накручиваю себя, а снос дома Габриэлем — случайность?.. Феликс?

***

Спустя десять минут Феликс наконец дозвонился до зама:

— Майкл, мне нужен грузовик и десять человек рабочих. Плачу в двойном размере. Полицию уберите заранее. Агресту скажи, что я на стройке кольцо потерял. Нет, Майкл, я не кретин, и я понимаю, что сегодня пятница, но я правда кольцо потерял, — Феликс посмотрел на Маринетт с лицом "ты мне должна". Из-за неё он унижается! — Машину и рабочих, я буду через полчаса!

Феликс положил трубку, сурово посмотрел на воодушевлённую Маринетт и издевательски хмыкнул:

— Знаешь, что за такие поступки жены мужьям должны делать?

— Ничего? — Маринетт хлопнула ресничками, не поддаваясь на пошлый намёк благодаря боевому настрою. — Но я, так уж и быть, сварю тебе кофе, — Маринетт сняла со стула сумочку, из которой высовывалась Тикки. — Ты как поедешь? На машине? Или с нами?

В окно запрыгнул Нуар, которого она вызвала по коммуникатору. Кот сложил шест и замер в сантиметре от хрустальной вазы на подоконнике, внимательно вглядываясь в брата и пытаясь понять, как он относится к Бражнику-отцу.

— Боюсь, что укачает, — Феликс смерил брата фыркающим взглядом и стянул со стола ключи от машины. — Если вы там ничего не найдёте, в понедельник заставлю вместе с работягами яму для фундамента рыть.

***

Врать она не умеет. Спать спокойно не может из-за лжи. Ага, как же.

Феликс, скрестив руки на груди, наблюдал, как Маринетт на опыте вешает лапшу на уши рабочим, слезно распинаясь про потерянное кольцо своего «любимого будущего мужа». Маринетт, конечно, воспринимали как дурочку, но за его деньги готовы были исполнить все ее просьбы.

Если ей понадобится провернуть дело, она наврет с три короба и не покраснеет.

— Веришь, что наш папашка Бражник? — Феликс посмотрел на брата с насмешкой, пока у них был шанс остаться один на один и переговорить.

Кот Нуар, задрав острый подбородок, с лицом "лучше не трогай меня" одарил Феликса осуждающим взглядом.

— Я так и думал, — Феликс покачался на пятках и мечтательно и чересчур разговорчиво начал: — А знаешь, меня новость о подработке нашего отца конченным ублюдком даже обрадовала.

— Я не удивлен. Ты светишься от счастья.

Феликс дразнился:

— А ты и мысли не допускаешь, что это он?

— Феликс, отцу это не нужно, — нетерпеливо процедил Адриан. — У него власть, деньги, признание, постоянные проекты. Когда ему находить на это время? И зачем?!

— Давай начнем с того, что при нем нашли книжулю со всеми секретами супергероев.

— Он нашел ее в Тибете на раскопках, когда они с мамой путешествовали, — уверенно отразил атаку Адриан. — А в Тибете, по словам Мастера, целый храм хранителей талисманов.

— Надо же, — Феликс не прекращал говорить с насмешкой. — И снова совпадение? Габриэль нашёл в Тибете талисман Бражника.

— В Тибете тысячи туристов из Парижа, Феликс!

Адриан понял, что отложить этот разговор не получится: кровь бурлила, готовая прорвать кожу вместе с аргументами в защиту отца. Кот раздражался, что Феликс и Маринетт были одного мнения.

— Хорошо, — Адриан решил выяснять отношения здесь и сейчас. — По твоему мнению, для чего это отцу?

— Конченных сложно понять, — Феликс широко улыбнулся. — Ну, начнем. Бражник охотится за двумя самыми могущественными талисманами. Что он может сделать, получив их?

— Безграничную власть, которая его убьет. В мире нужен баланс и, думаю, Бражник это понимает, — Адриан сделал упор голосом на последний факт.

— Тут согласен, Габриэль слишком любит себя, чтобы так легко сдохнуть. Это единственное, что может получить Бражник?

— Сила Ледибаг способна воскрешать людей, — нехотя продолжил Адриан, понимая, к чему сам ведёт: — Но. Вернёт одного — отдаст жизнь двух.

Феликс сверкал от простых догадок:

— Так что мешает Габриэлю воскресить Эмили, предварительно получив талисманы и взяв с улицы каких-нибудь бомжей, чтобы они отдали свои жизни за неё?

— Ты себя слышишь?! — Кот начал с крика, но быстро перешел на агрессивный шёпот: — Феликс, моя мама никогда не простит смерти невинных людей ради ее жизни. Отец это понимает. Да, он любит маму, но он ее отпустил. Он не способен на убийство…

— Разве что на него и не способен, — мрачно вставил Феликс.

— … Он взрослый человек, который всего в этой жизни уже добился, да, он закрылся в себе после ее смерти, но не до такой степени. Закроем тему, пока я не побил тебя.

***

Все в городе знали, что Кот Нуар когда-то спасал Маринетт Дюпен-Чен, и теперь они стали хорошими друзьями, поэтому у рабочих не возникало вопросов к тому, почему Феликс притащил с собой не только невесту, но и супергероя. Кот обладал идеальным зрением, и в темноте, которая опустилась на город и руины, он приносил больше пользы, чем десять пар глаз.

Маринетт делала вид, что интересуется одним кольцом, но заостряла внимание на попадающихся книжках, рекламках с турагентствами, браслетиках из Турции, обертках.

— Почему я такой красивый должен копаться в мусоре столетнего деда сладкоежки? — вспылил Феликс, которому кроме фантиков и банок от монпансье больше ничего не попадалось.

Маринетт знала, что он любит добавлять к претензиям или шуточкам вставки о своей крутизне и привлекательности и обычно закатывала глаза, но сейчас была с ним согласна. Почему они втроем должны лазить в барахле? Прошло полчаса, а ничего ценного они так и не обнаружили. Так ещё и врали рабочим, которые отчаянно искали кольцо.

После десяти минут безрезультатных поисков Феликс распустил строителей с фонарями и машиной по домам. Свет в этом районе погас, и Маринетт, метнувшись за угол, перевоплотилась в Ледибаг. Маска придавала ей упорства и выносливости, поэтому девушка с двойной силой принялась за работу, отказываясь сдаваться.

Так как дом был длинным, он уходил вглубь улицы, из-за чего чем дальше они шли, тем хуже был свет одного единственного фонаря с проезжей части. Феликс остался в начале стройки, где он мог видеть. Ледибаг и Кот Нуар пролезли к дальней стенке, где все тонуло во мраке.

— Стой, — Кот взял девушку за кисть.

— Нашёл что-то? — Маринетт перевела под ноги йо-йо с фонариком.

— Слышу чей-то шёпот, — Нуару физически стало не по себе. Его будто одновременно забил озноб и затошнило.

— Ничего не слышу. Только звук машин.

— Нет-нет, — Кот помотал головой. — Будто на латыни говорят.

— Может, на английском? — Маринетт пустила смешок. — Наверное, это Феликс болтает по теле…

Их сомкнутые руки разорвал запущенный в них веер. Кота отбросило к стене, и он жутко вскрикнул. Ледибаг, пытаясь отпрыгнуть назад, вдруг почувствовала себя крайне неуверенно и вместо фирменного кувырка жалко отползла в сторону, ойкая от остроты плит. Она быстро выкинула йо-йо в знакомый силуэт и услышала стук каблуков. Нить йо-йо разрезала воздух и вернулась обратно. Маринетт смело поднялась, зажгла йо-йо и столкнулась взглядом с Маюрой.

— Как ты себя чувствуешь, Ледибаг? — женщина сделала пару шагов, величественно скользя каблуками по плитам.

А чувствовала себя Маринетт хреново. Что-то в ее привычном состоянии изменилось, и тревога от вопроса разрослась по груди, как гниющие корни.

— Почему ты одна? — Ледибаг раскрутила леску йо-йо.

— Да ты тоже одна осталась. Котик, кажется, вышел из игры, — Маюра злорадно улыбнулась. Белоснежные зубы вкупе с голубым оттенком кожи придавали ей жутковатости.

У Маринетт трепыхалось сердце. Она боялась бросить взгляд в сторону Кота и пропустить удар. Свет йо-йо падал так, что Маринетт не видела лицо Нуара. Она не понимала, почему он до сих пор не встал, но наивно верила, что Кот изображает страдания, а сам готовится нанести победный удар. Почему Маюра одна? Где Бражник? Зачем она приперлась к дому Мастера Фу? Ведь нигде не афишировалось их пребывание здесь.

Ледибаг готовилась к нападению, одновременно напрягая слух, чтобы быть готовой отразить атаку исподтишка подкрадывающихся сообщников Маюры.

— Я ненадолго, — женщина кокетливо вильнула бедрами и оторвала от веера пёрышко. — Только проверить кое-что.

Маринетт замахала йо-йо в два раза быстрее.

Амок упал под ноги женщины, и одна из брошюр, которые хранил у себя Мастер Фу, загорелась бело-синим цветом. Не успела Маринетт отреагировать, как из строительного мусора выросла огромная собака. Она поднялась на задние лапы.

— Беги! — рявкнул Нуар.

Маринетт парализовало от увиденного зрелища. Собака рывком преодолела три метра, и Ледибаг заорала от ужаса: настолько уродливой была морда магического животного. Внушительные лапы с выпущенными когтями врезались ей в грудь, и Маринетт грохнулась между плитами, отчаянно крича. Ей казалось, что ее проткнули вилами, а потом прокрутили их между ребрами. Она распахнула глаза от боли, открыла рот и застонала от жжения в позвоночнике, не понимая, почему так слаба, беспомощна и уязвима.

Собака куда-то исчезла. Оглушенная падением, Маринетт уловила несколько звуков: женский визг, рык Нуара и крик Феликса.

— Ушла! — отчитался Феликс, отбрасывая на пол железную балку, которой сбил Маюру.

Кот, валяясь в мусоре из кирпичей, с мольбой протянул:

— К ней. Бегом.

Феликс не послушался и вопреки просьбе опустился на корточки перед братом:

— Блять, да что с тобой? Вы всегда после первого удара подыхаете?

— Я же сказал: беги к ней! — бешено прорычал Кот, давясь скопившейся во рту слюной. У него горела грудная клетка, и он чувствовал густоту крови, которая за слоем спандекса заливала ему рубашку, но умолял спасать девушку. Адриан бесился, что брат ещё не осознал, что с ними произошло.

Феликс проматерился и сорвался с места. Карабкаясь по камням и переломанным доскам, спотыкаясь и ругаясь, он добрался до края плиты, в которую отбросило Маринетт:

— А-ах, — Маринетт поймала протянутую им руку. Феликс включил фонарь и побледнел, бегая глазами по лицу девушки. Маринетт рыдала. Слезы засыхали у нее на щеках, а цвет кожи сливался с маской.

— Эй? — Феликс осип, наконец поняв, что случилось что-то страшное, и Маринетт с Адрианом никогда с таким не сталкивались. — Ч-что с тобой?

— Я… я как будто без костюма, — она оперлась на руку Феликса, больно сжимая его кожу, жалко посмотрела на парня и до остроты в глазах зажмурилась. Позвоночник горел адским пламенем, полыхал и живот, и Маринетт задыхалась от недостатка кислорода. Все внутренности будто скрутились в жгуты. — Мне очень больно. Костюм перестал защищать от ударов.

***

Феликс сосредоточил всё внимание на Маринетт, поэтому не заметил, что брату наравне с девушкой херово. Просто Кот это умело скрывал, поставив задачу вначале разобраться с Маринетт.

Они добрались до дома на машине. Маринетт просила не снимать трансформацию, пока они не зайдут в комнату, считая, что костюм обязан защищать от травм. Адриан знал, что она боится без слоя спандекса ощутить боль намного страшнее той, что уже пропитала ее.

Всех троих, как и двух квами, прятавшихся в талисманах, терзал один и тот же вопрос: почему волшебные костюмы, которые лишали супергероев ощущения боли, присущей обычным людям от удара или драки, перестали выполнять свою функцию? Может, талисманы стали неисправны? Что имела в виду Маюра, говоря о проверке? Почему она сбежала, когда была в шаге от получения талисманов?

Феликс заехал на подземную парковку. Лестница из неё вела к нему на этаж, поэтому они все втроем: Нуар, придерживая Ледибаг, и Феликс, освещая дорогу, дошли до его спальни.

Кот усадил постанывающую девушку на диван, Феликс, бросаясь к полке, распотрошил аптечку.

— У тебя кости болят или кровь тоже чувствуешь? — сдавленно спросил Кот. Он сел на колени перед девушкой, грея ее руки своими.

— Н-не знаю, — прохныкала Маринетт, ненавидя себя за неконтролируемую слабость.

— Снимай трансформацию! — недовольно зашипел Феликс. — Не тяни время!

— Принцесса, — нежно прошептал Кот, смотря на нее большими трогательными глазами. — Пожалуйста. Дай нам помочь тебе.

— Угу, — Маринетт поджала губы, дрожа и боясь. Вдруг она снимет трансформацию и кончится от боли?

— Ты самая сильная девочка, — Кот надавил ей на руки. — Ты со всем справишься.

Маринетт закрыла глаза, сложила губы в трубочку и выпустила порцию теплого воздуха. Феликс чувствовал себя лишним при их ласках и в то же время жадно следил за мимикой Маринетт. Когда он обрабатывал ее раны в офисе после падения, она все равно выглядела сильнее и злее. И Феликса почему-то задело, что рядом с его братом Маринетт позволяет себе быть слабой, а рядом с ним, как бы плохо ей не становилось, она все равно остается начеку.

— Давай же.

— Снять трансформацию.

Вспышка ослепила Феликса и заставила Нуара слегка зажмуриться.

Маринетт стала выскальзывать из рук Кота. Ее белая футболка покрылась пятнами крови на животе — из-за разошедшихся швов, и на спине — из-за сегодняшнего столкновения с Маюрой. Багровые, алые и коричневые грязные пятна пропитали майку. Причём кровь успела засохнуть, верхних слой кожи явно надо было сдирать, потому что футболка прилипла к спине.

Маринетт, глубоко вдыхая и выдыхая в свежую наволочку, спросила:

— Тикки, что это было? П-почему так?

— Сейчас надо думать о твоём здоровье, — Тикки отлетела в сторону Феликса, умоляя его начать действовать.

— Тебе хуже? Так же? — Нуар провел по плечам девушки, осматривая ее спину и замечая сквозь ткань четкие линии порезов, прошивающих кожу до мяса.

— Н-нормально, — Маринетт изнывала от боли.

— Надо резать майку. Или снимать, — Феликс достал ватные диски и перекись, показывая брату, что лучше бы ему сделать первый шаг, и учтиво протянул ножницы.

— Мне больно, — Маринетт выгнулась в спине, закрывая лицо ладонями, когда Кот решительно коснулся края ткани. Видимо, отрывалась кожа. — Мне… мне очень больно.

Маринетт плакала оттого, что не могла

загасить эмоции. Ей казалось, что она умирает. Феликс стиснул зубы. Адриан, чувствуя себя так же, как брат, продолжал вести ножницы по хлопку. Чем быстрее он обработает раны, тем скорее облегчит ее страдания.

Феликс выложил содержимое аптечки на диван перед братом, который выглядел бледно и вяло, но пытался держаться молодцом, и сел перед девушкой на корточки:

— Тш, — Феликс стал говорить бархатно и аккуратно, выговаривая каждый слог: — Смотри на меня и дыши полной грудью. Вдох…

Кот разорвал футболку, открыв обзор на глубокие порезы в спине. Он застыл, проклиная Маюру, дом Мастера и решение отправиться на ночь глядя на руины.

— Ну же, вдох.

— У меня все в синяках, все болит, — Маринетт нащупала теплые руки Феликса и покачала головой: — Я не могу.

— Дюпен-Чен, ты не рожаешь, ты всего лишь подралась с дурой в фиолетовой юбке. А ну вдохнула! — Феликс приблизился к ее лицу, ненамеренно облизав губы. Маринетт увидела его в сантиметре от себя, вспомнила поцелуй на помолвке и быстро и рвано вздохнула.

— Молодец, — Феликс отпрянул.

— Надо встать, — Кот погладил Маринетт по оголенным плечам.

— Приподнимись, — Феликс протянул ей руки, смотря Маринетт в глаза. Его серо-голубые полыхали решимостью и борьбой, ее — отчаянные, сломленные, показывающие, какие испытания проходит их обладательница, дрожали от слёз. Она закусила губу до крови, вонзила ногти в сильные ладони Феликса и сделала рывок. Кот стянул с нее остатки футболки, оставив девушку в бежевом кружевном бюстгальтере, выпачканном в крови. Маринетт бахнулась обратно с гортанным стоном.

Кот налил перекиси на три больших пореза, и они зашипели на изящной спине, которая никогда не должна была испытать адских мучений и уродливых линий.

Маринетт уткнулась носом в подушку, кусая ткань и пропитывая ее слюной.

— Осталось совсем чуть-чуть, — Кот подул на ранки, проводя по ним ватой.

— Ммм, — Маринетт шарахнулась от Нуара: — Когти. Ты царапаешь меня.

Адриан, которому самому требовалась помощь, оперся руками на пол и, ощущая у себя жар, устало попросил брата:

— Помоги.

Феликс поменялся с ним местами, сразу вспоминая тот день, когда Маринетт окровавленная валялась у него в кабинете.

— Дюпен-Чен, классный бюстгальтер, — Феликс не сдержался.

Маринетт хлопнула ладонью по дивану и показала Феликсу дулю.

Кот, потный, красный, с хаотичным блеском в глазах, недовольно кашлянул.

— Извини, но мне придётся, — Феликс натянул края бюстгальтера, вызвав табун мурашек на лопатках девушки, и расстегнул замок. Лямки спали на плечи, грудь осталась спрятана в складках дивана. Маринетт неравномерно выдохнула, пропуская через себя ощущения от его умелых прикосновения. Даже обрабатывая грязные неэстетичные раны он делал это так, будто у них были прелюдия перед сексом. — Порезы глубокие. Ты упала на осколки, а не на плиты. Ваши гребаные костюмы фуфло, раз они пропускают даже такую мелочь.

— Я слышал речь на латыни, — резко отозвался Нуар. Ему плохело с каждой минутой. — Это был голос Маюры. Она читала... Читала заклинание. Тикки, это возможно?

— Я не знаю, — квами ответила уклончиво. — Мне надо подумать.

— Тебе пять тысяч лет, только не говори, что ты не знаешь, — Феликс не постеснялся наехать даже на Тикки. Квами сурово посмотрела на него, но ничего не сказала.

— Ммм, — Маринетт вжалась лицом в подушку, когда Феликс стал стирать кровь на лопатках. Помимо царапин она получила синяки на косточки, и любое надавливание простреливало тело до колен. Девушка запустила пальцы в волосы. За что ей это унижение? Лежать в крови, чтобы Феликс снова помогал ей, водил своими пальцами по ее коже и задавал ход неправильным мыслям в присутствии Нуара.

— Да, бюстгальтер у тебя красивый, — Феликс решил отвлекать Маринетт спорным способом. Подобные намёки ее страшно раздражали, а у брата вызывали приступы ревности. — Цвет мне нравится. Но жаль, что придётся выкинуть, кровью всё замарала. Мы тебе обязательно новый купим. Размер скажешь?

— Ид-ди к черту, — Маринетт приподнялась на локтях, чтобы от всей души его послать.

— Вот видишь, тебе уже легче, — Феликс приложил к самой глубокой ране квадратный бинт с мазью. — Тебе правда легче?

— Да, — мягче отозвалась Маринетт, смотря на Кота взглядом, полным слез.

— Я вообще этими руками волшебные вещи делаю, — Феликс снова пошло пошутил. — Ну, исцеляю, например.

Кот закрыл глаза, улыбаясь с лицом “Как ему удается поднять настроение в такой момент?”

— Кот, ты сам как? — Маринетт сглотнула, чувствуя, что с напарником что-то не так.

— Я здоров. Так, спина болела от падения, — Нуар похлопал себя по животу, в котором, наверное, было пять таких же порезов.

***

— Я решила проверить, как на них подействует заклинание. Они потеряли силы! — Натали, сбрасывая трансформацию на балконе Габриэля, завалилась ему в руки с потрепанной книгой. — Я нашла ее раньше них… они пришли поздно. Но я… я ошиблась в чем-то. Сила подействовала и против меня.

Натали ожидала, что Габриэль придет в восторг и возрадуется, а потом похвалит ее, обязательно пожалеет и поможет излечить раны. Но Габриэль отобрал у нее книгу, торопливо выслушав объяснения, и перекинул ее на диван. А сам бросился в комнату под лампу, оставив Натали истекать кровью. Кто-то третий — она не знала, кто именно, был помощников Леди и Кота, и подрезал ее. Удар пришёл по икрам, Маюра не устояла и животом напоролась на осколки посуды.

— Ты поможешь мне? — угасающая надежда звенела в голосе.

— Аптечка в шкафу, — равнодушно сказал Габриэль, листая книгу.

— Но я не могу встать, — Натали бессмысленно злилась.

Габриэль ударил ладонями по столу, увлечённый чтением и переводом заклинаний настолько, что не мог сделать несколько шагов к полке с лекарствами:

— Ты же знаешь, что раны затянутся через два часа самостоятельно!Заклинание прекратит действовать!

Натали с унизительным разочарованием осознала, что все ее старания ради Габриэля, Эмили и их брака вели к ее могиле. Она уткнулась носом в ледяную и грязную плитку, скуля от бессилия и злобы.