Глава 5.
I just want you for my own
More than you could ever know
Make my wish come true
All I want for Christmas is you...
Mariah Carey - All I Want For Christmas Is You
Вспоминая свое нетрезвое признание, Гермиона обмирала от стыда и отчаянно боролась с желанием трусливо сбежать в свою спальню и с головой укрыться одеялом. Ей казалось, что теперь она никогда, ни за что не посмеет посмотреть в глаза Драко и Блейзу. Профессор Дамблдор вряд ли будет возражать, если она попросит переселить ее назад, в гриффиндорскую башню. Ну а если вдруг откажет, можно сказаться больной и уехать домой сразу после полугодовых контрольных, не дожидаясь дурацкого Святочного бала и прочей праздничной ерунды. Страхи оказались напрасными. В первый же вечер Блейз постучал в дверь ее комнаты, вернул Гермионе забытый в классе конспект и пригласил ее составить им с Драко компанию — подготовиться к завтрашнему зачету по Древним Рунам. Гермиона немного поколебалась и согласилась, о чем впоследствии не пожалела. Заниматься с слизеринцами было весело. Если Гарри и Рон обычно тупо списывали у нее домашнее задание и садились играть в шахматы или болтать на квиддичные темы, Драко и Блейз подходили к делу творчески, им тоже нравилось учиться. Они много спорили, обсуждали преимущества применения зельегонного аппарата при варке огневиски в домашних условиях, способы наведения порчи по колдографии и технику дрессировки европейских клинохвостов, интересовались мнением Гермионы и внимательно его выслушивали. Оба посещали те же классы и числились в десятке лучших учеников, ненамного отставая от нее по количеству набранных баллов. Гермиона сама не заметила, как привыкла к этим ежевечерним посиделкам, все трое теперь уходили из библиотеки вместе, отправляясь дописывать эссе или дочерчивать звездные карты в гостиную старост или комнату Драко. Она бы ни за что не призналась, но, очутившись там в первый раз, была немного разочарована. Комната как комната — ни банок с заспиртованными гадами, ни плесени, ни покрытых паутиной Таинственных Темных Артефактов. Даже слизеринской атрибутики — и той было по минимуму: герб, вышитый на темно-зеленом пологе кровати, и серебряное пресс-папье в форме змеи. На столе фотография Нарциссы в серебряной рамочке и вдоль стен полки с книгами, множеством книг, может быть, даже больше, чем у нее самой.
По характеру слизеринцы отличались не менее, чем внешне. Драко, при всей своей напускной циничности, оказался ранимым и ужасно обидчивым, а Блейз был неисправимым оптимистом, буквально излучал энергию и жизнерадостность и мог разглагольствовать на любые темы — от финансовой политики министерства магии до предполагаемого фасона белья профессорского состава. А еще он находился в постоянном движении, не мог подолгу усидеть на месте и очень любил телесный контакт — обнимал Гермиону за плечи, брал за руку, поглаживал ладонь, заправлял волосы за ухо. Это было непривычно и очень… приятно. И целовать друг друга перед сном — тоже было приятно. И рассеянно листать свежий номер «Ядов и противоядий», забравшись с ногами на кровать и подсунув под спину пару подушек, — приятно и невероятно уютно. Зачеты и контрольные благополучно сданы, осталось пережить сегодняшний бал, и начнутся недолгие рождественские каникулы — елки, подарки, коньки, снежки... Гермиона закинула руки за голову и мечтательно уставилась в потолок. Драко за столом сочинял Еженедельное Послание Родителям, а Блейз, уложив голову ей на колени, таскал из коробки драже Берти Боттс и жаловался, что ношение школьной мантии подавляет сексуальность учеников в целом и его персональное либидо в частности.
— Человек, став прямоходящим, изобрел одежду, чтобы не демонстрировать гениталии окружающим и не возбуждать посторонних лиц. И это правильно, потому что в общественных местах нужно уметь контролировать свое сексуальное поведение. Но согласись, что бесформенная школьная одежда не только не позволяет определить пол ученика, но и вообще ставит под сомнение его принадлежность к человеческой расе. Эй, ты что, спишь? — он забросил в рот очередное драже и ущипнул ее под коленкой.
Гермиона ойкнула и стукнула его журналом по макушке. Блейз мгновенно перевернулся, рывком вытащил визжащую Гермиону на середину кровати и уселся ей на бедра.
— Тихо, вы мне мешаете! — прикрикнул на них Драко.
— Да что ты там пишешь? — насмешливо протянул Забини. — «Дорогая мама, пришли мне конфет, потому что нехороший Блейз сожрал все, что ты прислала в прошлый раз»?
— И это тоже, — невозмутимо отозвался Малфой. — Если ты сам пишешь письма раз в год по обещанию, это не значит, что другим нечего сказать своим родственникам.
— Зануда, — Блейз выудил из коробки конфетку, прицелился и метко запустил ее в голову Драко. Тот хлопнул себя по затылку и, не оборачиваясь, показал другу средний палец.
— Маман встречает Рождество на Багамах, вчера прислала сову, — Блейз рухнул на спину рядом с Гермионой и с наслаждением потянулся. — Море, пальмы, девушки в бикини, Санта Клаусы в плавках и тому подобное... Так вот. Я не прошу, чтобы девчонки сегодня дефилировали в бикини, но если они будут в мантиях, пусть даже и парадных, мое либидо окончательно сойдет на нет.
— В нашем возрасте это маловероятно, — заметил Драко, аккуратно складывая исписанный мелким почерком пергамент. — Меня, например, возбуждает даже слово «бикини».
— Интересно-интересно, — Блейз приподнял одну бровь. — А оно тебя возбуждает в любом контексте? Как насчет «профессор Снейп явился на урок в очаровательном бикини леопардовой расцветки»?
— Мерлина ради, ты когда-нибудь заткнешься? — Драко сунул письмо под пресс-папье и развернулся на стуле. — Гермиона, скажи ему, в чем ты сегодня будешь дефилировать, пусть успокоится.
— Ну-у… — Гермиона неуверенно пожала плечами, — вообще-то, я купила в Хогсмите платье. Не знаю уж, насколько оно соответствует запросам Блейза…
— Так пойдем и проверим, — Блейз легко соскочил с кровати и подал ей руку.
В спальне Гермиона полезла в шкаф и гордо продемонстрировала Драко и Блейзу свое приобретение — темно-бордовую хламиду длиной до щиколотки и с глухим воротом.
Лица слизеринцев вытянулись.
— Что, так плохо? — забеспокоилась Гермиона.
— Да нет, ничего, — кисло отозвался Блейз. — Но я бы внес пару улучшений. Видишь ли, fiore mio, ты легко краснеешь и в этом наряде будешь похожа на вареную свеклу. Я предлагаю белый — символ чистоты, непорочности, бла-бла и все такое. У тебя приятный цвет лица, и белый прекрасно подчеркнет твои сияющие глаза, румянец, вызванный волнением… Малфой, прекрати ржать, иначе отправишься в гостиную. Сядь в уголок и не мешай мне творить совершенство.
Блейз засучил рукава и принялся плавно водить палочкой над платьем.
— Еще мы изменим длину и откроем руки и шею, у тебя красивая шея, bellina, а хомуты пусть носят лошади, вроде нашей Миллисенты.
— Забини, ты меня удивляешь, — Малфой откинулся на спинку кресла и забросил ногу на ногу. — Где ты научился шить — подрабатывал у кого-то подмастерьем?
— Италия — страна небольшая, мой друг, — палочка Блейза выписывала в воздухе идеально ровные полукружия. — Паста, пицца… Паваротти…
— …пармезан, — с французским прононсом добавил Малфой.
— …пармезан, — согласился Блейз. — И почти все итальянские модельеры состоят с нами в отдаленном родстве. Так что можно сказать, это у меня в крови.
Гермиона, приоткрыв рот, завороженно следила за движениями его рук.
— Послушай, — с благоговейным страхом спросила она, — а есть что-то такое, чего ты делать не умеешь?
— Есть, — спокойно ответил Блейз. — Я не умею рассчитывать орбисный интервал биквинтиля в гороскопе со вторым космическим посвящением.
— Ой, это же так просто! — оживилась Гермиона. — Чтобы рассчитать орбисный интервал биквинтиля, следует применить разложение в цепную дробь, записанную натуральными числами, и полученное неравенство… — она осеклась и посмотрела на Малфоя — тот трясся от беззвучного смеха. — Ты опять меня разыграл?
— Послушай, давай забудем об учебе хотя бы на сегодняшний день. Я могу помочь тебе с прической — в детстве я часто стриг кукол своей двоюродной сестрицы. Жуткая была стерва, вечно ябедничала матери. В конце концов мне это надоело, ночью я пробрался к ней в спальню и побрил ее налысо. Больше она к нам не приезжала. Сейчас ей за двадцать, она давно замужем за каким-то бородатым пеньком из миланского университета, но мы с ней до сих пор не общаемся. Ну все, готово. Надевай, а мы деликатно отвернемся. — Малфой кашлянул. — Я сказал, отвернемся, не смущай девушку, извращенец.
Гермиона, поглядывая через плечо, быстро разделась и скользнула в платье. Прохладный шелк приятно льнул к телу, юбка колыхалась при каждом движении бедер. Она завела руки за спину, пытаясь застегнуть «молнию» на спине, и почувствовала, как на ее пальцы легла чья-то ладонь.
— Позволь мне, — Блейз аккуратно отвел ее руки и медленно потянул вверх замочек. Гермиона затаила дыхание. Застегнув платье, он убрал волосы с ее шеи и прикоснулся к ней губами.
— Bellissima…
— Ты же обещал, что вы отвернетесь, — тихо сказала Гермиона.
— Разве можно верить слизеринцам? — Драко неслышно подошел к ним сзади, обнял Блейза со спины и положил ладони Гермионе на грудь. Потер большими пальцами мгновенно напрягшиеся соски, покружил вокруг них, спустился на живот. Гермиона втянула носом воздух и запрокинула голову на плечо Блейза. Колени слабели, между ног приятно потяжелело. Блейз прижимался к ней сзади, терся носом о ее шею, и ягодицами она чувствовала его растущее возбуждение.
На полке звякнули часы. Гермиона ахнула и выпрямилась.
— Боже мой, я еще не причесана, а через десять минут надо быть в Большом зале, я же говорю приветственную речь!!!
— Спокойно, я же сказал, что помогу, — Блейз с неохотой отстранился, открыл ящик тумбочки и вытряс на кровать разнокалиберные расчески с выломанными зубцами. — Che cazzo, что за хлам?! Грейнджер, у тебя что, волосы из проволоки? Малфой, не стой как дурак, дуй к себе и притащи мне пару нормальных расчесок. И побыстрее! — крикнул он ему в спину. — Так, волосы мы заберем наверх, пару прядей выпустим, шпильки и лак, я надеюсь, у тебя найдутся? — бормотал он, ловко укладывая ее локоны.
— Где-то были, — съежившись, пролепетала Гермиона.
— Понятно. Тогда скрепим чарами, но они продержатся недолго, примерно до полуночи. Прямо как у Золушки.
— И в полночь твоя голова превратится в тыкву! — заржал появившийся в дверях Малфой.
— Vattene, bastardo! — Блейз воздел руки к потолку. — Я проделал всю работу, а что можешь предложить ты?
— Интимную стрижку? — с надеждой спросил Малфой. Гермиона густо покраснела и погрозила ему кулаком.
— Непременно, но в другой раз, — Блейз убрал руки и окинул Гермиону удовлетворенным взглядом. — Все, беги приветствовать, а мы тут немного задержимся.
Гермиона, запыхавшись, влетела в Большой зал и поспешила занять место на возвышении, где стоял стол преподавателей. Сама не понимая, что говорит, оттараторила речь, которую вознаградили бурными аплодисментами. Хагрид приставил руки ко рту и оглушительно крикнул: «Браво!», профессор Спраут прослезилась, и даже Снейп желчно скривился и пару раз приложил ладонь к ладони. Дамблдор, тряся бородой, возвестил: «Да начнется праздник!», и праздник начался. Гермиона прошла по залу, выискивая себе место. Из-за дальнего столика ей усиленно махал Гарри, прижимающий к себе раскрасневшуюся счастливую Джинни, рядом сидел Рон и с ним Лаванда — в чем-то гламурно-розовом с перьями. Гермиона неохотно присела за столик.
— Ты сегодня без своих кавалеров? — сладким голоском поинтересовалась Лаванда. — Их задержали важные дела?
— Каких кавалеров? — Рон прекратил жевать и с подозрением уставился на Гермиону. По его подбородку потекла ярко-оранжевая капля соуса.
— Малфоя и Забини, ты не знал? Гермиона у нас укрепляет межфакультетскую дружбу, — Лаванда улыбнулась, обнажив мелкие острые зубки, — весьма оригинальным способом. А вот и они, легки на помине.
Гермиона обернулась — Блейз и Драко пробирались в угол, к столикам, занятым слизеринцами. Блейз поймал ее взгляд и подмигнул, Гермиона ответила робкой улыбкой. Рон отложил вилку и проводил их угрюмым взглядом.
— И чего они так лыбятся? Задумали очередную гадость? Я сегодня с них глаз не спущу.
— Милый, ты уже покушал? Пойдем танцевать, — Лаванда с преувеличенной заботой вытерла ему губы салфеткой и, взяв его под руку, потащила на танцпол, не забыв напоследок торжествующе улыбнуться Гермионе.
Возле ее стула возник Энтони Голдштейн. Он склонился в полупоклоне и в витиеватых выражениях объявил, не будет ли любезна прекрасная дама оказать ему честь и согласиться подарить ему первый танец и прочая, и прочая… Гермиона, не дослушав, подала ему руку. Танцуя, Энтони неловко держал ее за талию, наступал на ноги и постоянно извинялся. Мимо с каменными лицами проскакали Паркинсон с Ноттом, оба в голубом; промелькнула в облаке шифона одна из близняшек Патил; рядом неуклюже топтались Сьюзен Боунс и Невилл Лонгботтом. Лаванда висла на шее Рона, с тоской провожавшего глазами бараньи отбивные и недоеденные пирожные. Песня закончилась, Энтони повел ее к столику, но на полпути их перехватил Эрни Макмиллан, потом Терри Бут, потом снова Энтони… В конце концов Гермиона взмолилась, что хочет передохнуть, и стала пробираться сквозь пеструю галдящую толпу к выходу.
Выскочив за дверь, она едва не столкнулась с Роном — тот стоял к ней спиной и угрожающе вопил, размахивая палочкой. Драко, привалившись к стене, со скучающим видом изучал свои ногти; Блейз усмехался, покусывая соломинку для коктейля.
— Что случилось?
Рон повернул голову и злорадно заухмылялся:
— Змееныши пронесли в зал бухло и собирались его выпить, я сам видел! Десять баллов со Слизерина за нарушение правил и еще пять, за то что нарушал Главный староста! А теперь, хорек, если не хочешь, чтобы я сдал тебя Макгонагалл, ты отдашь фляжку мне, я ее конфискую.
Гермиона встревоженно тронула его за плечо:
— Рон, послушай…
— Гермиона, не лезь, я тоже староста и имею право! Пусть не думает, что ему все позволено! Доставай, хорек, я знаю, она у тебя в кармане!
Малфой стиснул зубы так, что на скулах обозначились желваки, и, достав из кармана фляжку, перебросил ее Рону.
— Подавись.
— А теперь топайте в зал и будьте паиньками, — самодовольно хохотнул Рон. — И ты, Гермиона, тоже. С какой стати ты взялась их защищать? Забыла, с какого они факультета?
— Рон…
— Не спорь с ним, пойдем, — Блейз обнял ее за плечи и увлек за собой.
В Большом зале по-прежнему грохотала музыка и бесновались радостные ученики. Блейз отвел ее в затененный уголок, через минуту к ним присоединился Малфой с тремя чашами ядовито-зеленого пунша. Рон, казалось, бесцельно слонялся по залу, слизеринцы, как коршуны, следили за каждым его шагом.
— Как ты думаешь, мой друг, — задумчиво произнес Блейз, — сколько времени потребуется нашему бесстрашному блюстителю порядка, чтобы найти укромное место?
— Минут пятнадцать? Я даже рискну и поставлю галеон, — Малфой с сомнением принюхался к пуншу и выплеснул его в кадку с фикусом.
— Учитывая траекторию движения подопытного индивида, я бы сказал, десять минут и два галеона.
— Я не… — озадаченно начала Гермиона, но Блейз прижал палец к ее губам.
Рон вразвалочку приблизился к выходу, оглянулся через плечо и шмыгнул за дверь. Малфой посмотрел на часы.
— Двенадцать минут, ничья. Пойдем полюбуемся.
Гермиона и слизеринцы выскользнули за дверь, прокрались по коридору и осторожно выглянули из-за угла. Рон остановился в нише, освещенной факелом, воровато посмотрел по сторонам, достал фляжку, отвинтил колпачок и присосался к горлышку.
— Арманьяк сорокалетней выдержки, отец узнает — башку оторвет… — с неподдельным страданием в голосе сообщил Малфой. — А это чмо даже не оценит. Сколько ты туда влил?
Забини невинно пожал плечами.
— Я не знал его точный вес и мог ошибиться.
— Сколько? — повторил Драко.
— Должно хватить до конца учебного года.
— Что влил? — испугалась Гермиона. — Блейз, что ты туда влил? Яд?!! — в ужасе ахнула она.
— Спокойно, carina, всего лишь зелье временной импотенции. Выпросил у троюродного дяди — между прочим, он потомок Медичи, и по части варки всякой пакости ему даже Снейп в подметки не годится. Взамен мне придется все лето драить ему пробирки, но, согласись, дело того стоит.
Гермиона не удержалась и прыснула, Блейз тут же утянул ее за угол, и все трое бросились назад в Большой зал.
Остаток вечера пролетел в один миг — веселье понемногу стихало, музыканты тоже сбавили пыл, наигрывая мелодии медленные и романтические. Блейз прижимал ее к себе, мягко поглаживая поясницу и нашептывая на ухо что-то по-итальянски. Гермиона не понимала ни слова, но это было и не важно — сердце замирало в предвкушении чего-то прекрасного и сказочного. Рядом возник встрепанный Драко — взгляд его был совершенно диким, рубашка наполовину выправлена из брюк, а на воротнике отпечатался след от губной помады. Он подхватил их под руки и потащил к выходу.
— Вы тут обжимаетесь, а меня чуть не изнасиловали! Эта Броклхерст — просто маньячка: пригласила на танец, а сама затолкала в угол и ущипнула, я вам потом покажу — синячище в ползадницы!
По коридорам они почти бежали, Блейз паясничал, Гермиона хохотала до слез. Действие чар закончилось, каштановые локоны рассыпались по плечам, и Драко уверял ее, что так гораздо лучше и что ему всегда нравилась ее прическа, просто он стеснялся в этом признаться.
В гостиной весело потрескивали поленья в камине и подмигивала разноцветными огоньками елка. Гермиона со вздохом облегчения скинула туфли и запрыгнула на диван; Блейз сел рядом, в руках у него была завернутая в блестящую бумагу коробочка.
— У нас для тебя кое-что есть. Хотели подарить раньше, но решили не торопить события.
Гермиона разорвала обертку и вытянула на свет тонкий белый чулок с широкой кружевной резинкой. Один.
— Эээ… спасибо, — Гермиона недоуменно повертела чулок в руках.
— Не стоит благодарности, — чопорно ответил Блейз и фыркнул: — Я пошутил, второй чулок у Драко. Будем надеяться, этот фетишист не порвал его в порыве страсти.
— Успокойся, клоун, это не мой размерчик, — Драко присел на корточки и погладил Гермиону по ноге. — Разрешишь? На женских ножках чулки смотрятся не в пример соблазнительнее. — Гермиона нерешительно кивнула. — Тогда снимай, что там на тебе надето, я не буду подсматривать, честно. Нет, платье можешь оставить. Пока.
Гермиона привстала, стащила с себя телесные колготки и забросила их в кресло.
— Отлично, — Блейз опустился перед ней на колени и поставил ее левую ступню себе на бедро. Аккуратно собрал чулок в «гармошку», натянул его на пальцы, на пятку, разгладил складки на подъеме и начал медленно-медленно раскатывать его вверх — по лодыжке, до колена, выше… Драко повторял его действия, занимаясь ее правой ногой. Не осмеливаясь поднять глаза, Гермиона следила за тем, как двигаются их руки; щеки предательски горели, дыхание становилось все глубже, по телу словно бежали импульсы — рождаясь там, где ее кожи касались шелковистый нейлон и горячие ладони, и концентрируясь в низу живота, сжимая все внутри в тугой подрагивающий комок. Набравшись смелости, она бросила взгляд исподтишка: Блейз смотрел ей в лицо, улыбаясь чуть насмешливо; Драко уставился на полоску обнаженной кожи между чулком и задравшимся подолом платья, и пальцы его слегка дрожали.
— Я думаю, платье здесь лишнее, — хрипло выдавил он.
— Согласен, — Блейз, потянув Гермиону за руку, поднял ее с дивана и уселся на ее место. — Давай, favolosa, неужели мы не заслужили небольшое представление?
Гермиона сделала пару шагов вперед, решительно тряхнула волосами и, потянувшись руками за спину, не спеша расстегнула «молнию». Обернулась и закусила губу, увидев смотрящие на нее в упор две пары жадных глаз. Положила ладони на плечи, провела вниз, подхватывая бретельки. Белый шелк соскользнул с тела и улегся на полу лужицей; Гермиона переступила через платье и развернулась к слизеринцам, чуть расставив ноги и заведя руки за голову.
— Il dono piu bello che Dio potesse farmi… — Блейз упал перед ней на колени и прижался губами к ее животу. — Tu sei tutto che uomo sognare potra… — он подцепил пальцами резинку трусиков и потянул их вниз, покрывая поцелуями открывающуюся его взгляду нежную сливочно-белую кожу, — …divina…
Тонкое кружево натянулось на уровне коленей. Руки Блейза невесомо провели по внутренней поверхности бедер, большие пальцы аккуратно раздвинули лепестки половых губ, влажный язык медленно прошелся по расщелине и остановился на жаждущем ласки, чувствительном комочке плоти. От этого прикосновения Гермиона дернулась как от удара током, отшатнулась и уперлась спиной в горячую грудь Драко, уже успевшего снять рубашку. Пряжка ремня уколола холодом поясницу.
— Я всегда знал, что ты просто притворяешься недотрогой, — шепнул он, накрывая ее грудь ладонями и касаясь губами местечка за ухом. — Такой ты мне нравишься больше.
Блейз снова привлек ее за бедра к себе, и началась невыразимо сладостная пытка. Кончик языка порхал над клитором, как бабочка над цветком, полизывал его, выписывал вокруг замысловатые фигуры. Гермиона едва могла дышать, сердце билось где-то в горле, колени дрожали.
— Что… ты… делаешь? — выговорила она непослушными губами.
— Полагаю, пишет свое полное имя, — ухмыльнулся Драко ей в шею. — Блейз Жан-Клод Арамис Жоффрей Забини-Армани-Корлеоне-Челентано. И будет делать это до тех пор, пока ты не станешь умолять, чтобы мы… — не договорив, он прикусил мочку ее уха.
Гермиона стиснула зубы, сдерживая стон; перешагнула с ноги на ногу — Блейз помог ей окончательно снять трусики — и расставила ноги шире. Блейз раскрыл ее одной рукой, и его язык вновь затанцевал вокруг клитора. Два пальца другой руки, сложенные вместе, ворвались во влагалище и принялись пронзать ее резко и сильно. По комнате понеслись хлюпающие звуки, совсем как в том давнем сне; возбуждение росло как снежный ком, голова кружилась, сердце выпрыгивало из груди, и Гермиона, уже не соображая, что делает, запрокинула голову и прогнулась в спине, подаваясь навстречу и судорожно дыша полуоткрытым ртом. Драко стремительно шагнул в сторону, положил ладонь ей на затылок и жадно впился губами в ее губы; проворный язык скользнул внутрь, исследуя все на своем пути и встречая ответное движение ее языка. Свободной рукой слизеринец обхватил ее спереди за талию, ладонь другой спустилась по спине, по пояснице, яростно, до синяков сжала ягодицы. Он оторвался от ее рта, поднял руку и облизнул средний палец. Вернул руку на место, прочертил ногтем по бороздке между ягодицами и, осторожно надавив на задний проход, ввел туда кончик пальца. Кольнувшая боль будто подтолкнула к разрядке, копившееся внутри наслаждение вспыхнуло и рассыпалось фейерверком ярких и острых ощущений, заставляя мышцы бешено сжиматься в неописуемо восхитительных спазмах. Гермиона коротко вскрикнула и вцепилась ногтями в предплечье Драко, но тот снова набросился на ее рот, выпивая этот крик, яростно терзая припухшие губы. Мир на секунду померк, колени сделались как ватные, и Гермиона неминуемо осела бы на пол, если бы ее не поддерживали две пары сильных рук.
Дав ей отдышаться, Малфой негромко спросил:
— До кровати дойдешь или тебя донести? — и, не дождавшись ответа, подхватил девушку на руки.
В своей спальне он усадил ее на край кровати и принялся расстегивать брючный ремень.
—А теперь скажи нам, чего бы тебе хотелось? Мы сегодня, как добрые феи, исполняем все желания.
Гермиона набрала в грудь воздуха:
— Я… — и замолчала.
— Ну-ну? — Драко вопросительно приподнял бровь.
— Когда я зашла сюда в первый раз и увидела, как Блейз и ты… он тебе…
— Отсасывал, — подсказал Блейз, стаскивая через голову рубашку.
— Фу, как грубо. Удовлетворял меня орально. И-и? — Драко приподнял ее лицо за подбородок.
— …и мне захотелось быть на его месте, — покраснев до корней волос, договорила она.
— Ну, если женщина просит… — Малфой развел руками и, сбросив остатки одежды, забрался на кровать и приглашающе помахал ладонью. — Я готов.
Гермиона на четвереньках проползла по покрывалу и остановилась между его расставленных ног. Член Драко, в отличие от члена ее бывшего бойфренда, не обладал внушительными размерами, зато имел идеальную форму и был изящным и гибким, под стать своему владельцу. Он стоял почти вертикально, темно-розовая головка наполовину открылась, и на верхушке поблескивала прозрачная капелька.
Гермиона беспомощно оглянулась:
— Блейз…
— Amore mio, тут нет ничего сложного. Ты любишь мороженое? — Гермиона кивнула. — Тогда представь себе, что это эскимо, и делай то, что подскажут тебе инстинкты, — Блейз взял ее за плечи и подтолкнул вперед.
Гермиона убрала волосы за спину, наклонилась и осторожно коснулась губами головки, оказавшейся на ощупь теплой и бархатистой. Лизнула верхушку, почувствовав солоноватый привкус, обхватила ее губами, прошлась языком по кругу, потрогала дырочку. Драко шумно вздохнул, откинулся на подушки и закрыл глаза.
Гермиона осмелела и провела языком по всей длине вверх-вниз, по выступающим венам, накрыла его ртом и вздрогнула, когда обжигающие ладони погладили спину, помассировали ягодицы, шире раздвинули бедра. Горячий твердый член скользнул за складочки половых губ и замер у входа во влагалище. Она невольно напряглась, но Блейз шепнул: «Не бойся», качнулся и плавно вошел в нее до самого основания. У Гермионы перехватило дыхание. Блейз помедлил секунду, вышел из нее почти полностью и снова погрузился внутрь, вышел и снова, и снова, находя свой ритм — неторопливый и упоительный.
Мало-помалу Гермиона расслабилась и вошла во вкус. Опираясь на одну руку, помогала себе другой — оттягивала крайнюю плоть до предела, обнажая головку, ласкала ее языком, двигала рукой туда-сюда, посасывала, прихватывала губами. Перебирала пальцами мошонку, легонько царапала ногтями внутреннюю поверхность бедер, спускалась ниже и осторожно поглаживала анус. Драко прерывисто дышал и постанывал, комкая в кулаках покрывало. Гермиона бросила взгляд на его лицо, искаженное гримасой наслаждения, и ощутила, как в промежности вновь зарождается то приятное щекочущее чувство.
Блейз брал ее сзади, придерживая за талию, — он двигался легко и ритмично, то ускоряя, то замедляя темп, и Гермиона начала отвечать — выгибалась в спине, подавалась к нему бедрами, терлась ягодицами о его пах. Блейз наклонился и передвинул ладонь ей на лобок, потер его, слегка размял; проник за складочки и, нащупав клитор, затеребил его пальцами. Драко протянул руку и сгреб ее волосы в горсть, направляя ее движения, толкаясь бедрами вверх. Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как набухает и пульсирует его член, готовый излиться в ее рот густым терпким семенем. В низу живота поднималась тягуче-сладкая волна и, когда томление стало совсем невыносимым, вдруг разлилась по телу покалывающим теплом. Гермиона выпустила изо рта член Драко, сдавленно охнула и уткнулась лицом слизеринцу в живот — в глазах потемнело, тело содрогалось в конвульсиях оргазма. Блейз сделал еще пару толчков, вынул член и, протяжно застонав, прижал его к ложбинке между ее ягодицами, выплескивая ей на спину белесые мутные струйки.
Драко подхватил ее под мышки и рванул на себя. Перевернулся вместе с ней, почти грубо развел ей ноги и с рычанием всадил в нее, разгоряченную и трепещущую, член до упора. Он яростно врывался в нее, словно желая наказать, и Гермиона, всхлипнув не то от боли, не то от переполнявшего ее удовольствия, обняла его за шею и подтянула колени к груди, стараясь раскрыться как можно шире, отдаться как можно полнее. Драко сделал последний судорожный рывок, на мгновение застыл и с бессильным стоном опустился на Гермиону, задыхаясь как утопающий. Девушка прижала его к себе, нежно поглаживая по волосам и баюкая, и поцеловала в мокрую от пота щеку.
Гермиона лежала на боку, пристроив голову на плечо Блейза, и рассеянно вырисовывала пальчиком узоры на его мерно вздымающейся груди. В теле царила приятная расслабленность, губы сами собой растягивались в блаженной улыбке. Драко мирно сопел позади, по-хозяйски обнимая ее за талию и уткнувшись носом в ее волосы. Блейз перегнулся через Гермиону и похлопал его по ягодице.
— Прости, дорогой, я хотел сегодня побывать в твоей попке, но не удержался. Было слишком хорошо.
— Не плачь, маленький, у нас еще все впереди,— лениво усмехнулся блондин. — Гермиона, ты едешь домой на каникулы?
— Эм-м… нет. Я сказала родителям, что останусь здесь и буду готовиться к Т.Р.И.Т.О.Н.
— Какое совпадение, мы тоже. Тогда предлагаю выспаться и с самого утра начать. В смысле, готовиться.
— А летом, когда сдадим Т.Р.И.Т.О.Н., предлагаю поехать ко мне в Италию. Я вас угощу такой пастой — пальчики оближете, — Блейз прищелкнул пальцами. — Паста, которой пичкают вас в Англии — просто, я извиняюсь, полное говно. Драко, ты согласен?
— С чем? — зевнул тот. — Что паста — полное говно? Согласен, я предпочитаю ростбиф.
— Santa Madonna, как он мне надоел! — притворно застонал Блейз. — Веришь, в прошлом году приехал и с порога начал ныть. Оливки он не ест, потому что там слишком много калорий, в мидиях песок, а про пиццу с осьминогами вообще сказал, что это кощунство и его покарает Ктулху.
Гермиона хихикнула и прижала ладонь к губам.
— Ой, что я вспомнила! Вы же пропустили благоприятный день для слияния под обороткой!
— Ох, Гермиона… — сонно промычал Драко и прижал ее к себе еще крепче. — Цифры — штука полезная, но, по-моему, лучше просто жить, не оглядываясь на расчеты.
— Это само собой, но знаете, в чем я теперь абсолютно уверен? — Блейз поерзал, удобнее укладывая голову Гермионы на своем плече. — В том, что тройка…
— …гораздо лучше двойки, — закончил за него Драко. — Правда, Гермиона?
Гермиона счастливо зажмурилась, наслаждаясь теплом и близостью двух мужских тел. Будущее, замаячившее впереди, сулило только хорошее. Наконец она задремала под спокойное, размеренное дыхание спящих Драко и Блейза. Ей снились маркиз и барон, которые благословляли ее, пуская слезу умиления. All was well.