19
Реелеан шла по бутику, внимательно осматривая представленные наряды. Каждый стежок, каждая ткань привлекали её внимание, но выбрать подходящий костюм для охоты всё ещё казалось сложной задачей. Она понимала, что наряд станет её визитной карточкой. Особенно учитывая, что поставщиком жемчужной черешни окажется женщина. "Женщины всегда судят по внешности, как и мужчины. Только их взгляд острее," размышляла она, перебирая ткани.
Ткань струилась сквозь её пальцы, мягкая, как ночной ветер, но прочная, как её терпение, которое в последние дни испытывали слишком часто. Реелеан задумчиво провела рукой по темно-синему сукну, оценивая качество, вес, эластичность. Охотничий костюм должен быть удобным, но элегантным, прочным, но лёгким. Он должен был соответствовать её статусу, но не сковывать движений. Она редко посещала столицу, а ещё реже позволяла себе здесь что-то покупать. Обычно всё необходимое заказывалось через поставщиков, но сейчас ей хотелось лично убедиться, что ткань и пошив будут идеальными.
Пока портной ловко снимал мерки, она думала. Она действительно нечасто бывала в столице. Разве что по необходимости, ради деловых встреч с лордом Донованом. Они работали вместе уже долго, но в последние полтора года предпочитали встречаться на нейтральных землях - где-то между её владениями и его виноградниками. Это было удобнее для обоих, и она успела привыкнуть к такому порядку вещей.
Но стоило ей только ступить на землю столицы - и сразу же начинался хаос. Бал, который обернулся отравлением. Допрос, едва не переросший в обвинение. Встреча с давно забытыми лицами. Заседание, где пришлось выслушивать, как одни пытались манипулировать ситуацией, а другие - извлечь из неё выгоду. Слишком много событий для человека, который находился здесь меньше недели. Столица будто отвергала её. Как только её каблук касался этих каменных улиц, что-то происходило. Словно кто-то специально расставлял ловушки. Она чуть качнула головой, когда портной уточнил длину рукава, и задумчиво пробежалась пальцами по тёмной ткани будущего костюма. Её мысли снова вернулись к Тёмному Лорду. Регнар О'Шейд. Он не просто провёл расследование без неё - он сделал это так, чтобы она не успела вмешаться. Оставил её в стороне, но при этом воспользовался её информацией. Почти незаметно. Почти идеально.
Как всегда.
Это было так на него похоже. Она едва заметно усмехнулась, глядя в большое зеркало перед собой. Значит, она ему мешает. Это было очевидно. В углу висели два костюма: один более утончённый, с изысканными деталями и богатой вышивкой, другой - удобный, но всё ещё элегантный, явно подходящий для активного участия в охоте. Она не могла решить. "Утонченность или практичность? Что же выберет поставщик, оценивая меня?"
Её размышления прервал тихий шёпот за спиной. Она обернулась и заметила группу дам, которые явно решили сделать её выбор ещё сложнее. Они приблизились с едва сдержанными улыбками, в которых Реелеан увидела одновременно любопытство и насмешку.
- Графиня Хартштерн? - начала одна из них, высокая блондинка с искусно уложенными локонами. - Вы выбираете наряд для охоты? Надеюсь, вы уже нашли что-то достойное вашего... положения?
Реелеан приподняла бровь, скрывая раздражение за вежливой улыбкой.
- Пока ещё нет, - ответила она спокойно. - Но выбор здесь впечатляющий.
- Выбор действительно хороший, - вмешалась другая дама, брюнетка с лукавым взглядом. - Вот, например, этот конный костюм за 460 золотых. Или, если вы хотите произвести настоящий фурор, почему бы не выбрать что-то более... впечатляющее? Например, за 4600? Это будет достойно вашего статуса.
Реелеан почувствовала, как её раздражение нарастает, но не подала вида.
- Интересный совет, - произнесла она мягко, но её голос зазвенел холодной ноткой. - Однако я предпочитаю выбирать наряд не по его цене, а по тому, насколько он удобен для стрельбы. Ведь на охоте, знаете ли, нужно не только выглядеть хорошо, но и быть полезным.
Третья дама, с жемчужной брошью на шее, усмехнулась.
- Конечно, графиня. Но разве вы не согласны, что с вашим нынешним капиталом вы могли бы позволить себе даже что-то за... 46 тысяч золотых?
Это была явная насмешка, и Реелеан, наконец, позволила себе чуть более холодный взгляд. Она сложила руки на груди, её голос стал тише, но от этого ещё более угрожающим.
- Милые леди, - начала она с медленной, почти ласковой улыбкой. - Если вы думаете, что ваше остроумие затмевает ваш вкус, позвольте вас разуверить. Мне совершенно неинтересно ваше мнение о том, что я могу себе позволить. А вот вам стоит подумать, стоит ли так рисковать, обращаясь ко мне с подобными намёками. Столица - место маленькое. Иногда шутки могут обойтись дороже, чем 46 тысяч золотых.
Дамы замерли, почувствовав, как ледяное предупреждение скрывается за её словами. Они переглянулись, натянуто улыбнулись и, пробормотав что-то про "удачи с выбором", поспешно удалились.
Реелеан, проводив их взглядом, выдохнула и, усмехнувшись про себя, вернулась к нарядам. Но её внимание привлекла девушка-консультант с низким хвостиком, которая стояла в стороне, явно стараясь не вмешиваться в сцену. Её взгляд встретился с цепким взглядом графини, и она осторожно подошла.
- Простите, графиня, - начала девушка мягким голосом, опустив взгляд. - Я не хотела мешать. Но могу ли я чем-то помочь?
Реелеан изучила её лицо, а затем произнесла:
- Скажу честно, я слышала много странных шуток сегодня. Возможно, вы сможете объяснить, что происходит?
Девушка замялась, но потом, заметив настойчивый взгляд графини, решила ответить.
- Возможно, это из-за сегодняшней статьи в газете "Весть". - Она говорила осторожно, словно опасаясь реакции. - В столице сейчас обсуждают... новости о вашем участии в суде. Я бы посоветовала вам прочесть статью. Она вышла сегодня утром.
Реелеан прищурилась, её губы сжались в тонкую линию.
- И что же там такого, что вызывает столько... обсуждений? - её голос был холодным, почти угрожающим.
Девушка покачала головой.
- Я не читала её сама, но... судя по тому, как люди шепчутся, там упоминаются и мешки золота, и ваше имя.
Реелеан молча кивнула, обдумывая услышанное. Она поблагодарила девушку, выбрала более практичный костюм и быстро покинула бутик, решив немедленно достать эту газету и выяснить, что же там написано. "Весть"? Что ж, посмотрим, какую весть они несут," подумала она, направляясь в сторону ближайшего киоска.
Реелеан сидела в своей карете с газетой в руках, надеясь, что содержимое окажется не столь отвратительным, как предчувствие, которое тяготило её с того момента, как консультант упомянула статью. Но стоило ей развернуть первую страницу, как её лицо застыло. На передовице, крупными буквами, красовался заголовок:
"ПОЦЕЛУЙ ЗА 46 МЕШКОВ ЗОЛОТА: ГРАФИНЯ ХАРТШТЕРН В ЦЕНТРЕ ИМПЕРСКИХ ИНТРИГ"
Под заголовком была картинка: она, в своём изумрудном платье, выглядела великолепно - волосы уложены идеально, выражение лица утончённое и гордое. Но то, что шло дальше, заставило её дыхание сбиться. На следующем изображении, сделанном магическим кристаллом, она... целовала Кассара. Это было мгновение, которое она бы предпочла стереть из памяти, и она даже не понимала, как кто-то мог это зафиксировать. Но хуже всего было не это.
Следующая картинка - её удар, залепленный тому же Кассару, с видом, который оставлял не место для сомнений в её ярости. Ниже, под изображениями, был текст:
"Графиня Хартштерн, известная своей утончённостью и хладнокровием, похоже, решила изменить правила игры. Вчерашнее закрытое заседание, о котором судачит вся столица, было ознаменовано неожиданными поворотами: от поцелуя с лордом Кассаром до удара, который, по словам очевидцев, был ничуть не менее красноречивым, чем решение суда. Но что же скрывается за этой драмой? Очевидно, что графиня умеет оставаться в центре внимания, ведь её "стоимость" на суде была оценена в 46 мешков золота. Цена, по сути, сравнима с целым особняком в элитной части столицы."
Реелеан читала текст, чувствуя, как её раздражение росло. Её пальцы начали дрожать от злости, но она заставила себя продолжить.
"Самодовольная улыбка графини во время заседания, её неизменное спокойствие и, конечно же, её поразительная грация заставляют нас задаться вопросом: что же скрывается за этой маской? Возможно, графиня не так проста, как хочет казаться. Вопрос только в том, кто следующий попадёт под её влияние - или под её удар."
Она стиснула зубы, её лицо стало холодным, как ледник. Газета продолжала:
"Лорд Кассар, чья репутация в последнее время была серьёзно подорвана, стал жертвой не только своей ошибки, но и обаяния графини. И хотя решение суда было суровым, интересно, кто в этой истории вышел настоящим победителем. Графиня, чьё имя теперь ассоциируется не только с её домом Хартштерн, но и с имперскими интригами, явно знает, как привлечь внимание."
Реелеан вцепилась в газету так, что её пальцы начали светиться слабым магическим светом. Но последняя строчка выбила её из равновесия окончательно:
"Сможет ли графиня превратить свою репутацию в новый капитал, или это начало её падения? Ответ - в ближайшие дни, когда она появится на мероприятии у лорда Фенрика."
Следующая страница газеты: «ОТРАВА ЗА КУЛИСАМИ: КАК ГРАФИНЯ ХАРТШТЕРН УМУДРИЛАСЬ ОСТАТЬСЯ НЕПРИЧАСТНОЙ?»
Если бы Реелеан ещё питала надежду, что издатели остановились на этой провокационной статье, следующая страница быстро её развеяла.
«Пока столица обсуждает поцелуй, удар и цену графини, на заднем плане остаётся куда более тревожный вопрос. Как именно дочь дома Хартштерн, владеющая одной из крупнейших винодельческих линий Империи, сумела избежать ответственности за загадочное отравление на балу?
Напомним, что вино, поданное во время мероприятия, стало причиной тяжёлого состояния десятков гостей. Среди пострадавших - уважаемые лица высшего общества, и всё же графиня, чьи винные лавки снабжают большую часть знати, вышла из этого скандала почти невредимой. Более того, даже после судебного заседания её причастность к инциденту так и не была доказана.
Но как можно объяснить этот факт? Возможно, как и в случае с Кассаром, графиня нашла способ обратить ситуацию в свою пользу? Или же она действительно невиновна, как утверждают её защитники?
Единственное, что остаётся очевидным - реальность меняется в пользу той, кто умеет держать удар. И в этот раз графиня не просто держала удар, но и раздавала их в ответ.»
Реелеан сжала газету так, что бумага смялась в её руках.
Следующий абзац был ещё хуже:
«Интересно, что официальные лица Империи не делают громких заявлений по этому поводу. Более того, Тёмный Лорд О'Шейд лично вмешался в расследование, но его выводы остаются неизвестны. Что же это - поиск истины или попытка защитить графиню?
Так или иначе, Империя не забудет этот инцидент. Вопрос в том, какой след он оставит на репутации графини Хартштерн.»
Последняя строчка: удар в сердце
«Следующее мероприятие у лорда Фенрика станет испытанием: поднимется ли графиня над скандалом, или её прошлые интриги затянут её глубже в паутину дворцовых игр?
А мы, как и всегда, будем наблюдать.»
Реелеан глубоко вдохнула, сжав зубы.
Пресса не просто подливала масла в огонь. Она раздувала его.
Она не смогла больше сдерживаться. Её руки вспыхнули магическим огнём, и газета с треском превратилась в пепел, вместе с её белоснежными перчатками. Делоу, сидящий на переднем сиденье кареты, резко обернулся, услышав запах гари.
- Графиня? Всё в порядке? - осторожно спросил он.
Реелеан, резко поднимаясь, проговорила с ледяным спокойствием:
- Мчись во дворец. Сейчас же.
Делоу, не задавая лишних вопросов, кивнул и ударил лошадей в поводу. Карета резко тронулась с места.
Внутри неё всё кипело. "Поцелуй? Удар? Они превратили суд в дешевую пьесу! Кто это допустил? И кто это опубликовал?"
Её мысли бурлили, и она снова вспомнила насмешливый тон статьи, будто кто-то специально наслаждался её унижением. "Самодовольная улыбка... Глупцы."
Делоу, чувствуя напряжение, осторожно поинтересовался:
- Во дворец? К кому, графиня?
Её взгляд был острым, как клинок.
- К тёмному лорду.
Делоу вздохнул, понимая, что его госпожа снова направляется прямо в самую бурю.
Реелеан ворвалась в императорский замок с таким видом, будто готова была снести всё на своём пути. Её взгляд, острый и ледяной, словно кричал: "Не трогать меня!" Гвардейцы инстинктивно расступились, чувствуя, что вмешиваться - идея не из лучших. Она мчалась к кабинету тёмного лорда, её платье развевалось за ней, как знамя её гнева.
Оказавшись у массивной двери кабинета, она резко распахнула её, почти сбив замершего стражника. Но кабинет оказался пуст. Регнара там не было. Она на мгновение остановилась, стиснув зубы и сложив руки на груди, а затем резко повернулась и снова умчалась прочь.
Возвращаясь к карете, она заметила канцлера. Его мягкая улыбка и приветливый тон только усилили её раздражение.
- Графиня Хартштерн, как неожиданно вас здесь увидеть, - начал он, явно надеясь на вежливый разговор. - Надеюсь, ваш день проходит...
- Прекрасно, канцлер, - резко перебила она, её голос был как обух топора. - Но, боюсь, сейчас у меня нет времени на любезности. Прошу меня извинить.
Он чуть нахмурился, но ничего не сказал, позволив ей пройти. Её раздражение было слишком очевидным, чтобы игнорировать, и он явно решил не усугублять ситуацию.
Когда она подошла к карете, Делоу выглядел обеспокоенным.
- Графиня, боюсь, это будет затруднительно, - начал он, указывая на ворота.
Она обернулась и увидела за воротами группу летописцев. Их голоса перекрывали друг друга, крича вопросы:
- Графиня Хартштерн, это правда, что вы получили 46 мешков золота?
- Как вы прокомментируете ваши отношения с лордом Кассаром?
- Что вы скажете о "поцелуе на суде"?
Она сжала кулаки, ощущая, как гнев поднимается с новой силой. Вздохнув, она повернулась к Делоу.
- Готовь багаж, - произнесла она холодно. - Пусть горничная соберёт всё, а ты доставь это в Рег. Я телепортируюсь туда немедленно.
- Как прикажете, графиня, - коротко ответил он, опуская голову.
Одно мгновение - и она уже оказалась у дверей гостиницы "Рег". Просторный зал встретил её мягким светом люстр, безмятежным видом стойки регистрации и напуганным служащим отелем, который не успел открыть для неё дверь. Но в этот момент безмятежность была последним, что интересовало Реелеан. Она подошла к стойке быстрыми шагами, и регистратор, молодой мужчина с безупречной осанкой, встретил её любезной улыбкой.
- Добро пожаловать в "Рег", графиня. Чем могу...
- На месте ли хозяин? - перебила она, её голос был резким и требовательным.
Мужчина моргнул, заметно смутившись, но быстро ответил.
- Да, лорд О'Шейд в своём номере. Это... номер 208.
Реелеан резко кивнула и направилась к лестнице, не обращая внимания на лифт, у которого была очередь из рабочих и мебели. Лестницы встретили её скрипом ступеней, но это не остановило её - ярость придавала ей энергии.
Оказавшись перед номером 208, она толкнула дверь, которая, к её удивлению, не была заперта. Внутри царила тишина, только шум воды и приглушённые звуки капель доносились из ванной комнаты. Она осмотрелась: гостиная была просторной, со стильной мебелью и мягкими коврами.
Реелеан выбрала кресло напротив ванной комнаты и села, скрестив ноги. Она так устроилась, чтобы её лицо оказалось в поле зрения того, кто выйдет. Её руки лежали на подлокотниках, а взгляд был направлен прямо на дверь ванной.
Прошло несколько минут, прежде чем шум воды стих. Вскоре дверь ванной комнаты приоткрылась, и из-за неё выглянул Регнар, слегка нахмурившийся. Он был закутан в тёмно-серый халат, а его волосы всё ещё были влажными. Увидев Реелеан, он замер, подняв бровь.
- Графиня Хартштерн, - медленно произнёс он, его голос был одновременно удивлённым и холодным. - Что вы делаете в моём номере?
Она усмехнулась, её взгляд был настолько ледяным, что воздух, казалось, стал холоднее.
- Милорд, я здесь, потому что вы - единственный, кто может объяснить, что за цирк я наблюдала в сегодняшней газете. - Её голос был резким, но сохранял опасную утончённость.
Регнар вздохнул, выходя из ванной и направляясь к креслу напротив неё.
- Газета? - переспросил он, садясь. - И о чём же там написано, что могло вас так разозлить?
Её глаза вспыхнули, и она наклонилась вперёд.
- "Поцелуй за 46 мешков золота". Или вам напомнить? Вся столица теперь судачит обо мне. Будто было мало мне того, что пол столицы считает меня заговорщицей. Кто позволил этим летописцам сделать такие снимки? Кто дал им доступ к закрытому суду?
Регнар внимательно смотрел на неё, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.
- Думаете, это я? - спросил он спокойно. - Если бы я хотел вас подставить, графиня, это выглядело бы гораздо... элегантнее.
Реелеан сжала кулаки, её голос стал тише, но ещё более угрожающим.
- Если это не вы, милорд, то кто? Я требую узнать, кто за этим стоит, и, поверьте, я не успокоюсь, пока не найду ответ.
Регнар молча смотрел на неё, а затем медленно кивнул.
- Хорошо, графиня. Если вы так настаиваете, я выясню, кто стоит за этим. Но вы обязаны мне одно объяснение.
Она приподняла бровь.
- Объяснение?
- Поцелуй, графиня. Был ли он частью ваших интриг? Или это просто ошибка, за которую вы готовы уничтожить пол-империи? - Его тон был насмешливым, но холодным.
Её глаза сузились.
- Это не ваше дело, милорд. Но если вам так интересно - это была ошибка. И её последствия мне придётся исправлять самой.
Регнар слегка усмехнулся.
- Тогда я желаю вам удачи. Потому что врагов у вас теперь будет больше, чем поклонников.
Реелеан была в бешенстве. Смех Регнара, его насмешливый тон, его ледяное спокойствие - всё это словно масло, подливаемое в огонь её ярости. Она резко встала, её движения были молниеносными, как у хищника, готовящегося к атаке. Её глаза горели холодным пламенем, а голос, когда она заговорила, был настолько язвительным, что мог заморозить даже воздух в комнате.
- Вы смеётесь? - её слова звучали как пощёчина. - Вы находите это смешным, милорд? Скандал, позор, распускаемые слухи, которые теперь омрачают не только моё имя, но и репутацию дома Хартштерн? Это вас забавляет?
Регнар поднял взгляд на неё, его лицо всё ещё сохраняло спокойствие, но в глазах мелькнул интерес. Он как будто ждал, куда заведёт её ярость.
- Графиня, - начал он, его голос был спокойным, почти ленивым. - Вы слишком драматизируете. Газета - это лишь слова. Через пару дней все забудут.
Эти слова стали последней каплей. Она подошла ближе, её каблуки гулко стучали по полу, словно барабанный бой перед битвой.
- Слова? - прошипела она, её голос стал ледяным. - Вы называете это словами? Вы - тёмный лорд, Регнар, и всё, что вы должны были сделать, - это защитить эту "закрытую" процессуальную встречу от подобного позора. И что я вижу? - она взмахнула рукой в сторону комнаты. - Лень, равнодушие и насмешки.
Регнар нахмурился, но его спокойствие оставалось непробиваемым.
- Если вы закончили, графиня, - начал он, но не успел договорить.
- Нет, не закончила! - перебила она, её голос звучал как раскат грома. - Ваше нежелание контролировать ситуацию привело к тому, что мой дом теперь в центре насмешек! Где ваша "честь", милорд? Или вы слишком заняты, развлекаясь в своей уютной гостинице?
Регнар, несмотря на её слова, слегка наклонил голову, изучая её лицо. Его губы дрогнули в едва заметной усмешке, что лишь разожгло её гнев.
Она бросила взгляд на тумбу рядом с ним и заметила газету, всё ещё аккуратно запечатанную. Сжав губы, она схватила её и направилась к нему. Регнар, сидя в кресле, всё ещё казался невозмутимым, даже когда она подошла настолько близко, что могла видеть, как капли воды ещё блестят на его коже.
- Вот вам, милорд, - её голос зазвенел от яда. - Полюбуйтесь своим "шедевром".
Она с силой прижала газету к его обнажённой груди, так что он был вынужден отклониться назад, чтобы сохранить равновесие.
- Ваши методы мне не нужны. И уж тем более мне не нужен ваш смех.
Регнар поднял руку, медленно убрав газету от себя, его лицо стало более серьёзным, но глаза всё ещё сохраняли хладнокровие. Он смотрел на неё, но молчал.
Реелеан стояла напротив, её грудь вздымалась от ярости, но она не дала ему возможности что-то сказать. С язвительной усмешкой она резко повернулась и направилась к двери.
- А теперь, милорд, если вы изволите простить меня, я буду наслаждаться всеми услугами вашей прекрасной гостиницы. Ведь, судя по всему, это всё, что вы способны предложить.
Она резко открыла дверь, её платье развевалось за ней, как след урагана. Регнар проводил её взглядом, его лицо оставалось бесстрастным, но в уголках губ мелькнула едва заметная тень усмешки. Когда дверь захлопнулась, он посмотрел на скомканную газету в руках, развернул её и прочитал заголовок. Его глаза чуть сузились, но он не сказал ни слова. "Интересная партия, графиня," подумал он, откладывая газету в сторону. "Но вы забываете, кто здесь играет первым номером."
Регнар сидел в кресле, слегка откинувшись назад, позволяя редкой улыбке коснуться его губ. Смех, который только что раздавался в комнате, был неожиданным даже для него самого. Впервые за долгое время он позволил себе искренне рассмеяться - не холодно и не насмешливо, а так, словно перед ним разыгралась лучшая сцена из пьесы. Графиня Хартштерн, обычно такая сдержанная и утончённая, сегодня ворвалась в его жизнь, как ураган, уничтожая всё на своём пути.
Она была в ярости. Она метала молнии, её слова прожигали его с такой силой, что любой другой, возможно, покорился бы её гневу. Но не Регнар. Для него это была почти игра. Графиня, некогда спокойная и хладнокровная, дала волю своим эмоциям. Это было зрелище, которым он наслаждался. Её реакция на статью в газете, её кипящая ярость и то, как она бросила газету ему в грудь, были для него неожиданным удовольствием.
И всё же, за этим удовольствием скрывалось раздражение. Она обвиняла его в том, что он виноват в утечке информации. Она верила, что именно он позволил скандалу выплеснуться на страницы газет. Это её мнение, эта уверенность одновременно льстили его самолюбию и вызывали лёгкую досаду. Она действительно подумала, что он был способен на подобное. Для Регнара, мастера интриг и тайных игр, это был бы слишком грубый и примитивный ход.
Но, анализируя произошедшее, он начал замечать раздражение, которое пробивалось сквозь его привычное спокойствие. Это раздражение не было вызвано её словами или гневом. Оно шло глубже. Её решение остаться в его гостинице, зная, что это защитит её от летописцев, было хитрым и продуманным. Но её отстранённость, её явное желание держаться от него подальше, вызывали у него странное чувство. Её ярость была направлена на него, но при этом она ставила между ними ещё больше барьеров.
И это злило его. Она была слишком интересной, слишком уникальной. И то, что она могла просто игнорировать его после всего произошедшего, было для него вызовом. Регнар не привык быть второстепенным игроком, особенно для такой женщины, как графиня Хартштерн.
Думая об утечке, он пришёл к выводу, что единственным, кто мог бы позволить этому случиться, был канцлер. Это было в его стиле - слегка подлить масла в огонь, наблюдая, как ситуация выходит из-под контроля. Регнар понимал, что это могла быть игра, направленная не только против графини, но и против него самого.
Но больше всего его раздражал Донован. Этот мужчина, который следовал за графиней как преданный пёс, был для него настоящей загадкой. Донован, с его безнадёжными чувствами и желанием защищать её, казался Регнару слабым. Эта преданность вызывала у него почти презрение. Но что злило сильнее, так это то, что объектом этой преданности была именно она. Графиня Хартштерн.
Её образ преследовал его. Она была слишком сложной, слишком гордой, слишком дерзкой. Она заставляла его задумываться, сомневаться, чувствовать. И это вызывало в нём бурю эмоций, которую он не хотел признавать. Регнар понимал, что эти мысли опасны. Он не мог позволить себе подобную слабость. Но чем больше он думал о ней, тем больше понимал, что это начало чего-то большего.
Его мысли вернулись к статье. Он решил, что сначала разберётся с канцлером. Ему нужно было понять, кто и зачем позволил этому случиться. А графиня... графиня могла наслаждаться его гостиницей, сколько захочет. Он знал, что их игра только начинается. И он намеревался играть до конца.