Исцеление душ

Мужчина оперся о громоздкий шкаф в углу комнаты. Ругань, которая исходила от девушки, стала причиной небольшой улыбки, появившейся на его лице. Ругаться вкусно нужно еще уметь. Девушка негодовала, кажется, на французском, и ее интонации, мимика и жесты делали зрелище еще более интересным. Эта энергия, с которой Адель жила, работала, разговаривала, привлекала Чона. Но он чувствовал стену, что выросла в их отношениях в ту первую встречу. Прокручивая события трехлетней давности, в голове возникало множество вопросов без ответа.

У нее в крови нашли седативные. Есть несколько вариантов, почему человек сел за руль в таком состоянии. Первый: девушка не задумывалась о последствиях. Второй: Адель не осознавала в каком состоянии находилась. И третий: сесть за руль её вынудила необходимость. Проблема этих догадок в том, что ни один вариант не исключает другой. Возможно, Чонгук водит себя за нос, только отдаляя от истины. Вместо версии для разработки у него одни лишь догадки. Однако, либо у нее много смелости, чтобы спокойно работать с человеком, которого чуть не убила три года назад. Либо Мин Адель социопатка.

Нужно уметь отвечать за то, что ты делаешь, и такой принцип наглухо вбит в голову Чона. Это и не дает Чонгуку спокойно работать с Адель.

Чем больше Чонгук размышлял о том инциденте, тем больше убеждался, что должен судить непредвзято. Особенно в сложившейся ситуации: кто знает, как долго они будут работать вместе. А чувства могут лишить рассудка. От того, что Чонгук будет что-то чувствовать, никому не станет легче. Быть рассудительным, будучи чувствительным, сложно. От чувств люди слепнут. К тому же, в его жизни дофига проблем, не хватало еще думать о девчонке, ставшей причиной ДТП три года назад. В его жизни нет места чувствам. Только работа и служебные обязанности.

— Я могу у Вас спросить, что произошло три года назад?

После долгого молчания, царившего в кладовке вопрос показался резким. Девушка повернула голову в сторону Чона. Он выглядел серьезным. Идеальная обстановка для допроса.

Упаси Боже, лишь бы не с пристрастием.

Адель не из тех, кто так просто покажет настоящие чувства. Нет, она не намерена обманывать или пользоваться другими. Но и не открывать душу перед каждым имеет право. Слишком дорого обходятся такие подарки с ее стороны.

Сильные люди оттого и сильные, что могут совладать со страхами. Ведь так?

— Зачем Вам?

Чон сам не мог понять, что не дает ему покоя. На протяжении жизни мимо него проходили тысячи историй и ситуаций печальнее или интригующие. Если так задуматься, за годы работы произошло столько всего. Чонгук сталкивался с горем людей и слушал разные слова в свой адрес, начиная с благодарности и заканчивая обвинениями. Но всю хрень ему частично компенсировали хэппи энды отдельных историй.

С профессиональной точки зрения он все равно должен узнать что случилось три года назад, чтобы понять насколько действия девушки опасны для социума.

— Не знаю, просто пытаюсь понять. Нам ведь вместе работать.

Девушка начала подозревать, что не сможет справится с дрожью в коленях.

Хоть бы это не было заметно.

Чем дольше взгляд парня был направлен на нее, тем сильнее выступивший пот жёг лицо девушки. Каждая следующая секунда будто повышала градус. Дель поняла, что даже сочувствовала беднягам, которых допрашивал Чон. Легче все выложить, чем терпеть этот водоворот ощущений.

— Я очень виновата перед Вами и той дамой. Мне искренне жаль.

Это далеко не тот ответ, который ждал следователь.

— И все же.

Это был тот ответ, который хотела дать Дель.

Девушка закрыла глаза, вопросы истощали ее морально. Вопросы бередили старую рану, отдаваясь ноющей болью. Следователь же выглядел невозмутимым. Как будто ему и в голову не могло прийти, что его вопросы вызывали дискомфорт. Как наркоман в поисках дозы, он жаждал правды ради своего удовольствия. И не интересовался ценой, которую требовалось заплатить ей за рассказ. Натуральный эгоист.

Ну почему он заставляет это делать? Разве нельзя просто остановится? Почему она вообще должна открываться? Выворачивать душу наизнанку.

— У меня были причины ехать в той машине, больше мне нечего сказать.

Мужчина внимательно наблюдал как менялись поза, настроение Адель, как глубоко та выдыхала и бегло расчесывала волосы пальцами. Да, он не может получить ответ напрямую, но как следователь Чон знает, что ответы не обязательно кроются в словах.

— Вы ведь иностранка? - не получив даже взгляда в свою сторону, Чонгук попытался обратить на себя внимание.

— Да, я...не кореянка.

Да уж, каждый ответ этой мадемуазель порождал в голове следователя дополнительные вопросы. Девушка сообщила, что ее корни принадлежат другой стране. Тогда где ее родина? Азиатка ли Адель вообще? Может быть...

— Ладно, больше ничего спрашивать не буду. Вы так сильно кривитесь, что и самому не интересно.

Мужчина так спешно окончил разговор, что допустил логическую ошибку. Осознание воображаемо треснуло Чону по лбу.

Женская рука потянулась к сумочке и, достав мобильный, разблокировала его.

— Связи тут нет.

Бросил то ли о сказанных ранее словах, то ли о том, что сотовый не ловит, оба варианта имеют место быть. Реакции на слова не последовало - Адель продолжала сосредоточенно жать пальцами на экран устройства. Темноволосая девушка помотала головой, что-то сказав совсем тихо. Суперинтендант уселся на серый кафель и все также неотрывно наблюдал.

Если не собирается позвонить, то что тогда?

Это был суматошный день, поэтому мужчина не стал подниматься и подходить ближе. Кто знает, как закончится день и что еще потребуется сделать. Чонгук предпочитал не тратить силы, где это не требуется. Поэтому несмотря на интерес к действиям девушки, тот предпочел посидеть в сторонке. Не успела пройти и пара минут, как девушка вернула мобильник в карман сумки.

— Дверь механическая, не получится ее вскрыть программой.

Мужчина тихо засмеялся и вместе со смехом произнес его причину:

— Вы надеялись, что сможете это сделать?

Угрожающий взгляд со стороны девушки вызвал у парня мурашки по спине, а ранее раненый мизинец сильнее заныл.

— Что?

Все-таки следователь не так проницателен, как казалось девушке раньше. Либо тот косит под дурочка, в надежде узнать побольше и не получить за это.

— Ne doute pas de moi. — на такой ответ Чонгук мог только непонимающе хлопать глазами.

— Здесь нам скорее всего долго сидеть. - поделилась Дель своими соображениями, после чего в который раз осмотрела помещение вокруг.

— Ну или попытаться выбраться через вентиляционные трубы.

Парень облокотился о стену и загадочно сложил руки на груди.

— Чего сидите и ожидаете? — обратилась Адель к пепельноволосому следователю.

Мужские брови взлетели вверх от такого нахальства. Мало того, что предлагает довольно дикую вещь - кто знает, какой толщины в этом заведении трубы и куда ведут; так еще и говорит так, словно только Чонгук и тормозит. Как будто по его вине они застряли в кладовке.

— Это... - возмущение Чона было прервано.

— Давайте без долгих речей, ноги в руки и за мной.

— Прости? За Вами?

Найдя в себе силы не устраивать сцену на месте, мужчина поднялся и подошел к вентиляции. Взяв табурет, который, видимо, доживал кладовке свои последние годы, встал и незамысловатым движением снял защитную часть. Вентиляционная труба оказалось хоть и не просторной, но достаточно большой, чтобы человек смог пролезть по ней.

— Я первым, Вы за мной.

Мужчина с легкостью в силу своей физической подготовки подтянулся и вполз внутрь железной конструкции, отправляясь бороздить просторы запахов и влаги в поисках спасительной свободы.

С момента, как Чонгук уполз прошли несколько минут, однако Адель не повторила маневр суперинтенданта. Девушка побледнела, ее дыхание сбилось и никак не могло прийти в норму от мысли, что иного пути нет.

— Чертова клаустрофобия...

Адель потребовалось усилие, чтобы подойти ближе. Мысли панически метались, отговаривая хозяйку от столь сомнительного приключения. Дель подгоняла старшего коллегу из собственного страха. Возможно, чтобы чувствовать себя увереннее, или в надежде, что тот раскритикует идею. Решение выбраться отсюда таким путем было не самым умным и поняла она это, когда следователь пропал из поля зрения. Нужна прорва сил, чтобы решиться.

Все же Адель повторила за своим коллегой. Осторожно поставила одну, затем и вторую ногу на табурет. Тот потряхивало. Девушка оторвалась от табурета, в который для надежности упиралась, и аккуратно выпрямилась. Заползла в ограниченное пространство, единственный способ передвижения в котором - ползти на четвереньках. Трубы не такие тесные, но лопатки соприкасались с железным верхом. Голова начала кружится уже после пары минут. Звездочки кружились, заставляя затормозить и упасть лбом в холодный металл. Оказалось все сложнее, чем себе представляла Дель.

Вдох—выдох.

От этого стало только хуже. Адель ощущала, что воздуха ей критически мало. Но даже сквозь пелену страха девушка думала только о том, что ей все это кажется.

Плод воображения.

Нет, стены не смыкаются, они не раздавят к чертям.

От всплывающих иллюстраций смерти сделалось дурно. Мысли яростно кричали на ухо про разнообразные, извращенные версии кончины. Дель безумно хотелось от них избавится, но единственное, что могла сделать - это заткнуть уши.

Хотя как это поможет?

В ушах появился жуткий писк. Влажные женские губы разомкнулись с хрипом вдыхая в себя кислород, которого стало до невозможности мало. Между тем ноги и руки продолжали нести Дель вперед. Девушка вцепилась пальцами в металлические пластины трубы. Ногти от напряжения выгнулись до боли. В местах разрыва кожи и ногтевого диска появились небольшие капельки крови. Но на это девушка совершенно не обратила внимание.

Порой страх хуже боли.

Левой-правой. Дель не прекращала ползти даже в те моменты, когда состояние казалось критичным. Сердце билось так, будто хотело вырваться из грудной клетки. И осознание, что пространство вокруг плотно прилегает к телу, не помогало. Попытки оставаться адекватной улетучивались, хотелось немедленно упереть руки и раздвинуть ими трубу. Хотелось кричать, так сильно и громко, как только позволит это бесполезное тело. Девушка не понимала сколько уже прошла, сколько осталось.

— Адель!

Ее имя прозвучало настолько громко, что вернуло в сознание едва соображающую девушку.

— Ну Вы и медленная, поверить не могу, что такая черепаха.

Силы исчерпаны, так что ответить что-то Адель была не в состоянии. Дель сморщилась от внезапной боли под лопаткой.

Сердечко, только не говори, что ты решило разорваться на куски.

Но, найдя в себе мужество, девушка подавила стон. За время пребывания в трубе ее чувства обострились. Даже слабая боль казалась настоящим взрывом. Даже собственное дыхание стало до ужаса громким.

— Я уже здесь. — фраза была сказана неосознанно.

На Адель смотрела голова следователя. Мужчина выглядывал из люка, который, наверное, нашел, пока карабкался по этому пути. Его лицо подсвечивалось снизу, на нем из-за такого освещения проявились морщинки, ранее едва заметные. Ясно давая понять возраст мужчины. Когда девушка подползла ближе, Чон подал руку. Рука была принята, но правда в том, что Дель совершенно не понимала, что именно с ней происходило. В более вменяемом состоянии темноглазая девушка бы очень удивилась молчаливости и терпимости Чона. Тогда как сейчас ей нужно было время, чтобы успокоится, дойти до машины, где у нее на постоянной основе находилась пластмассовая баночка с красной этикеткой. И Адель опрокинет ее, выпив неопределенное количество таблеток.

Трупы и то лучше выглядят, а трупов Чонгук видел немало.

Мужчина внимательно осмотрел девушку, понимая, что что-то произошло за тот небольшой промежуток времени, что его не было рядом. В его голове мелькнула парочка вариантов, но на обдумывание требовалось больше времени. А пока шестеренки следователя работали, девушка присела на стул. Ее заметно потряхивало. Глаза Чона переместились на сжатые в кулак девичьи руки.

Передние прядки прилипли ко лбу и полностью пропитались влагой. Несколько капель упали с женского носа на джинсовую штанину, оставив круглое пятно. Комната, в которую коллеги попали, оказалась кухней, предназначенной, вероятно, для готовки десертов. И им крупно повезло, что сейчас на ней никого не было. Ухватив на ближайшей рабочей поверхности рулон салфеток и оторвав одну, Чонгук помог девушке привести себя в порядок. Только внешне.

— Почему не сказали, что у Вас клаустрофобия?

Он что умеет читать мысли?

Мужчине удалось разжать ладони темноволосой девушки. Для этого ему пришлось сказать что-то глупое, чтобы она расслабилась и немного успокоилась. Обнаружив кровь на внутренней стороне ладошки, вытер ее салфеткой. Чтобы Адель не смогла навредить себе еще сильнее, следователь взял ее руки в свои.

— Вы как...

— Вы опять удивляетесь, хотя все предельно просто. С Вами было все хорошо до того, как мы решили выбраться. Не так много вариантов, что могло Вас напугать. Я бы мог подумать, что Вы испугались какого-то насекомого, но не сходится. И страха, проявленного вами по отношению к насекомым я не наблюдал. Остается только один вариант — клаустрофобия.

— Вы хороши в разгадывании.

Рука с салфеткой, которой Чон протирал кожу на лбу темноволосой девушки, остановилась. На самом деле Чонгук озвучил наиболее подходящую версию, надеясь, что ошибся.

— И Вы все равно решили лезть? — он начинал немного сердится на беспечность девушки.

— Я знаю, что выгляжу глупо, но у меня не было альтернативы.

— Была.

Следователь имел ввиду вариант "остаться там", но девушка считала его неприемлемым, откровенной безответственным. Кроме того, что бы тогда делал Чонгук? Что бы подумал? Делится своими мыслями с незнакомыми людьми ей дается сложно. Она с опаской относится к таким вещам.

— Ну почему женщины такие глупые...

Тихая жалоба заставила Адель возмутится. Разве так можно, по одному представителю судить обо всех? Да, может она глупая, Чон вправе так считать и дальше, но не нужно наделять ее собственными грехами остальных женщин. Разве это справедливо?

— У Вас нет права такое говорить.

— Неужели?

Следователь хотел оспорить ее слова, но желание было основано скорее на выражении несогласия с ней, как с новым элементом в его жизни.

— Вы правы, мне не стоило этого говорить.

Адель вытянула свои руки из мужских. Девушка немного пришла в себя и следователь, уловив это, решил, что в продолжении разговора нет необходимости.

— Пойдемте, если нас тут поймают, Ваш подвиг будет напрасным.

*****

На улице начинало темнеть, а красный закат заполнил все небо окрашивая собой облака. Габ-рён нервно глядел в телефон в надежде, что совесть Чона проснется, и он напишет смс. Выйдя из ресторанчика в одиночестве, суперинтендант названивал своим пропавшим коллегам, особенно злясь на Чонгука, который постоянно так поступал.

Как можно просто так исчезать, уходить, не предупреждая куда и зачем? Что это вообще такое?

Очередной раз, когда он повернулся ко входу в ресторан заметил две фигуры: мужскую и женскую. Габ-рён был готов напасть на своего друга и отчитать, что было сил.

— Чонгук, ты что творишь? Как это понимать? Еще и Адель втянул в свои игры. Тебе напомнить, что у нас нет ордера на обыск?

— Каждый раз ты говоришь одно и тоже. — сказал, словно отмахнулся, всем своим видом показывая, что любые нравоучения бесполезны. Он конечно законопослушный гражданин, но следствие порой требует мер, выходящих за рамки закона. Иногда это необходимо.

— Вот именно, тебе было бы наконец-то это запомнить.

Суперинтендант заметил потрепанный вид Адель, когда она подошла чуть ближе. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но пепельноволосый следователь заткнул его, шыкнув и толкнув в плечо. Всего за пару минут светлый день, обрамленный закатом, сменился темной ночью, наполненной звездами и огромной луной, с порой пугающими сюжетами рожденными кратерами.

— Боже, этот изверг...Вы в порядке? Может быть, стоит отвезти Вас в больницу? — проигнорировал Габ-рен попытки друга заткнуть его.

Адель отрицательно мотнула головой, сказав, что хотела бы немного отдохнуть в машине. Дверь автомобиля открылась и измотанная владелица села внутрь.

— Что произошло? На ней лица нет.

— Расслабься, будет жива.

Габ-рён поморщился и, не выдержав эмоций, ударил Чона в плечо ладонью.

— Чон, я все понимаю, но учти, если продолжишь себя вести подобным образом, я не буду стоять в стороне.

— Я тебя об этом спрашивал?

Настроение у обоих не располагало к разговору по душам. Да и в целом их отношения не похожи на дружеские. По крайней мере последние года три.

— Ты никогда меня не слушал, поэтому в твоей жизни такая задница.

Эти слова сильно задели Чонгука. Он никогда в этой жизни не полагался на кого-то . Он всегда разруливал проблемы сам и не просил помощи, не перекладывал на других свои заботы. И даже за это его смеют попрекать? Жизнь и так вывалила на него достаточно дерьма, оно же еще и в виде советов ему не нужно. Или этот парень хотел сказать, что именно самостоятельность соткала жизнь Чонгука таким образом? Да, быть может, он не примерный семьянин как Габр-рён, но был им до поры до времени. Да, он поднимался по карьерной лестнице не так быстро, зато за его плечами сотни семей, которые благодарны ему за спасенные жизни, раскрытую правду. Да, он не слышал похвалу начальства каждый месяц, как некоторые. И, да, он не настолько придерживался правил, но именно он посадил немало убийц и насильников. Так какого черта Габ-рён считал себя в праве рассказывать, что его жизнь какая-то не такая?

— О да, ты прав. Ну так посоветуй мне. Расскажи, например, как увести жену у лучшего друга, а потом спокойно спать?

Габ-рён ухмыльнулся, но отвел взгляд. Он знал, что рано или поздно настанет момент, когда будет затронута эта тема, что особого удовольствия не принесет. Ни Чону, ни ему самому.

— Что молчишь? Советы закончились? Хорошо, тогда расскажи о другом. Скажи, спокойно жить после того, как посадил стольких человек под давлением сверху? М? Молчишь? Вот и продолжай молчать, твои советы мне ни к чему. Потому что жить как ты, сможешь только ты.

Чон закипал, а Габ-рён молча слушал все, что накопилось у Чонгука. И эта терпеливость Мина сильнее подстегивала Чона продолжить. У следователя возникала мысль, что и парочку раз вмазать - неплохая идея.

Пепельноволосый стряхнул руку и поправил волосы, которые от ветра дразнили глаза. Адель вышла из машины, чем немного смягчила обстановку между двумя мужчинами. Если бы не ее присутствие, кто знает, чем бы все закончилось.

— Что-то случилось?

Девушка оценила ситуацию, без труда заметив напряженность между коллегами. Она и сама не в лучшем состоянии, но принятое успокоительное начинало действовать.

— Ну что Вы, мы просто переживали за Вас.

Адель насторожилась, ткнув пальцем в пепельноволосого следователя.

— И этот?

Фраза звучала оскорбительно, учитывая, кто помог девушке прийти в чувства минуты назад.

Габ-рён прочистил горло и посмотрел на своего коллегу, который с прищуром наблюдал за Адель.

— Насчет него не уверен.

Дель обернулась к Чону и заговорила с ним.

— Переживали?

А тот в ответ лишь отвернулся и, кажется, обиделся.

— Эй, Вас манерам что ли не учили? Как это называется?

Она бы даже прикрикнула на него, а может неблагодарно обматерила, но этому не суждено было сбыться. Мобильный телефон Габ-рёна наполнил пространство прекрасной мелодией, хотя Адель она не известна. Суперинтендант поднял трубку и совершенно спокойным голосом ответил.

— Слушаю. – мужчина пару раз покивал в трубку. — Я понял, конечно, заеду. Если хочешь, могу заскочить за тобой по пути, и мы вместе поедем? — легкая улыбка расцвела на лице суперинтенданта. — Конечно, скоро буду.

Несложно догадаться, что после таких слов мужчина должен уехать. Так и случилось. Адель стояла и смотрела вслед покинувшему их общество начальнику. Девичье лицо было уставшим, но чем-то заинтересованным.

Легкое движение ветра подхватило осенние запахи дождя и цветов. Ветерок сначала нежно коснулся щеки девушки, после чего достиг ее небольшого носика, заставив прикрыть глаза от наслаждения.

Какое прелестное сочетание.

Знакомый букет ароматов позволил ей позабыть то, что произошло в вентиляционной трубе. Наверное, именно такие цветы были высажены у того ресторана на Монмартре.

Запах напомнил чудесные дни. И впервые за долгое время Адель позволила тоске по прекрасным дням подобраться к себе.

— Интересно, что это за цветы? — молодая девушка обернулась к мужчине, который стоял спиной к Адель, облокотившись о машину.

Пепельноволосый следователь слегка повернул голову направо.

— Гиацинт. — сухо ответил мужчина.

— А Вы, оказывается, разбираетесь в цветах. Удивительно.

— И что же удивительного?

— Ну как сказать, не вписывается в Ваш образ. Вы - мужчина в уже серьёзном возрасте, нахалистый, вечно со всеми спорящий. Короче говоря, альфа-самец в самом стереотипном понимании. И при этом отличаете цветы, даже не взглянув на них. – это было весьма необычное описание Чонгука, тот даже полностью повернулся к девушке на фразе «в серьёзном возрасте».

— Альфа-самец? — впервые в жизни его кто-то назвал подобным образом.

— Ну да. — Адель приоткрыла глаза немного шире обычного.

— Что в твоем понимании это означает?

— Dieu, я ведь сказала «в самом стереотипном понимании». — девушка закатила глаза, ей не нравилось повторять дважды.

— И все же? — видимо, следователь хотел услышать лесть.

— Ну как это...красивый мерзавец? — такие слова вызвали смех у Чона, что заставило Дель немного покраснеть. — Что?

— Находишь меня красивым?

— Большинству девушек такой типаж нравится.

— Это значит - да?

— Это значит, что я не большинство.

— Я ведь спросил о другом. – Чон с сожалением поднял уголок губ.

— Разве я не ответила на твой вопрос?

— Это немного не то, что я хотел бы услышать. — он определенно хотел услышать подтверждение того, что красив.

— Я знала человека одного типа внешности с Вашей, и из-за этого я испытываю неприятное ощущение. — такое откровение было не свойственно ей.

— Он плохой человек?

— Он - самый прекрасный человек, которого я могла встретить в этой жизни. — Дель поджала губы. — Но я испытываю грусть, когда смотрю на кого-то с таким же типажом.

— Что же поделать, мое лицо не соответствует тому, что внутри меня. Я никогда не был одержим женщинами. Разве что только одной.

Девушка подняла взгляд и заметила, как следователь печально улыбался, глядя на те самые цветы.

— К тому же, я совершенно ничего не смыслю в цветах. Мое знание флористики не выходит за банальные рамки: ромашка, роза, кактус...А гиацинт, его любит моя жена.

Кареглазая кивнула словами следователя, давая понять, что поняла его, и улыбнулась.

— Значит я просто ошиблась...кстати...огромное тебе спасибо.