Он умер.
Всё, что он о себе знает, так это имя и то, что он умер. Он призраком слоняется среди живых, и его совсем не замечают. Он не материален, но просто на «ура» взаимодействует с неодушевлёнными предметами. И его по-прежнему не замечают, списывая всё на ветер или «толкнул случайно».
Намджун понятия не имеет, кем он был. Как он жил. И почему его тело лежало на грязном, мокром от недавнего дождя и собственной крови асфальте.
Всем ли суждено вот так, после смерти, всё забыть? Намджун сидит на качелях на цепях в одном из детских парков. На город опускаются сумерки, улицы пустеют. Ужасное время, когда остаёшься наедине с самим собой, со своими мыслями. И Намджун ненавидит это время больше всего.
Ему не о чем думать. Он не хочет забивать себе голову очевидным, но и пустота пугает, и кажется, что вот-вот с ума сойдёшь. Нужно просто дождаться рассвета, когда улицы вновь оживут.
Но ночью, в одиночестве, время тянется до отвратного долго, сводя с ума.
Намджун долго на одном месте никогда не задерживается. Он любит наблюдать за людьми. Он надеется, что вспомнит, кто он такой. Безуспешная попытка найти в живых что-то знакомое, что-то, что напомнит ему о прежней жизни. Но большинство людей словно из-под копирки. Куда-то спешат, закрывая лица масками, а уши наушниками. Особенно подростки стараются отгородиться от внешнего мира.
Порой Джуну кажется, что он был таким же. Возможно ли это? Вполне.
Намного приятнее наблюдать за людьми в парках, на тех же детских площадках, территориях учебных заведений. Они словно светятся. Улыбаются, смеются и разговаривают на пустые темы, получая от этого удовольствие. С друзьями люди настоящие. Им незачем скрываться. Незачем надевать маски, чтобы нравиться своему собеседнику. Дружба, проверенная временем, не требует от них идеальности. Они приняли друг друга такими, какие они есть, со всеми недостатками.
Были ли у Намджуна друзья? Может быть.
Намджуну хочется знать, какими они были. Болтал ли кто-нибудь из них без остановки, как этот парень в красной кепке, был ли кто-то из них молчаливым слушателем, как эта девушка, с лёгкой улыбкой на губах смотрящая на веселящегося собеседника, с удовольствием слушающая его.
Намджун долго не останавливается на одном месте. Семья. Какие люди вырастили и воспитали Намджуна? Был ли он единственным ребёнком в семье или же заботился о младшеньких? Может, это о нём заботились?
Ругала ли его мама за невыполненное домашнее задание или очередную двойку? Были ли двойки у него вообще? Проводил ли он с отцом время, смотря футбол и дни напролёт пропадая в гараже? Или же родителям было всё равно на своего сына?
Для нахождения ответов Намджуну дана, кажется, целая вечность. Но как найти на все эти вопросы ответы, если уже прошло много времени, а воспоминаний больше не стало? Имя и факт того, что он умер – вот всё, что у него есть. И он не в силах остановить этот вечный кошмар.
Намджун не сразу замечает чьё-то присутствие. Он сидит посреди дороги, пока мимо – сквозь него – проносятся автомобили. Призрака никто не видит, не замечает, а рёв моторов почему-то успокаивает Джуна. Надоевшие мысли словно уносятся вместе с проезжающими автомобилями, оставляя в призрачной голове лишь тихое рычание моторов.
– Почему ты бежишь? – хриплый голос справа заставляет дрогнуть. Намджун поворачивает голову и встречается с внимательным взглядом призрака. Такого же, как и сам Намджун. Застрявшего в мире живых не по собственной воле. Парень сидит на корточках, не моргая глядя на него.
– Что? – переспрашивает Намджун.
Призрак цокает, поднимаясь, а за ним на ноги встает и сам Ким. Оживлённое движение машин нисколько не мешает им слышать друг друга, пусть и говорят оба в пол голоса.
– Зачем ты пытаешься понять, кем ты был?
– А что мне ещё остаётся делать?
– Ждать. Смириться и просто ждать.
– Чего?
– Почему мы остаёмся тут, на земле, а не уходим в мир иной? – задаёт вопрос незнакомец и, развернувшись, уходит. Оставляя Намджуна вновь одного.
«Почему мы остаёмся тут, на земле». Намджун бредет по улицам, но впервые не обращает на людей никакого внимания. Действительно, почему когда другие обретают покой, он должен находиться тут? Что плохого он мог сделать при жизни, за что теперь расплачивается одиночеством среди живых?
Одиночеством ли? Тот парень приходит теперь ежедневно. Ночью, будь то крыша спящего дома или же оживлённая магистраль, он всегда приходил и просто молча был рядом. Единственное, что Джуну удалось узнать – имя. Мин Юнги. Судьба этого призрака была так же печальна, как и судьба Намджуна. Студия звукозаписи с видом на собственный труп, медленно раскачивающийся на веревке, и имя – Мин Юнги.
– Мы наказаны за самоубийство? – спрашивает Намджун, переводя взгляд на ночного спутника. Фонарь слабо освещает призраков, сидящих на пустой дороге на окраине города. Юнги, кажется, совсем не слышит. Он никак не реагирует, а взгляд не сводит с горящих фар очередной машины, что проезжают тут достаточно редко.
– А если это было не самоубийство? – спустя минуту подаёт голос Юнги, когда машина проносится сквозь них. – Что, если мы были достаточно успешны? Известны? Что, если нас убили, подстроив всё под самоубийство?
Намджун не находит, что ответить. Это был его единственный вариант, а больше мысли на эту тему голову не посещают.
Ни через день. Ни через два.
– Ты сам знаешь ответ на свой вопрос, верно? – спрашивает Намджун, поднимая взгляд к небу, откуда хлопьями падает снег.
– Знаю.
Но больше Юнги ни о чём не говорит. Намджун устаёт искать ответ на вопрос, бросая всё на произвол судьбы. Не стоит искать. Если нужно, ответ сам придёт, когда наступит время. Зачем гнаться за недостижимым? У Намджуна есть вечность. И всё рано или поздно станет раскрытым. И ответ рано или поздно придёт. Возможно, Намджун поймёт это не сразу. Если поймёт вообще.
– Почему мы остаёмся тут, на земле, а не уходим в мир иной? – повторяет свой вопрос Юнги. Намджун никогда не видел его днём, и только сейчас заметил, что его ночной спутник бледнее, нежели сам Джун.
Как давно он умер? Юнги никогда не говорил. Возможно, он и сам не знает. Не считал, как и Намджун. Призраки времени не подвластны, им это не нужно. Как же Намджун ошибался. Время стирает с лица земли всех. Выветривает из памяти людей. Оно безжалостно ко всему.
– Я не знаю, – честно отвечает Намджун, отворачиваясь. Время, словно река, уносит за собой даты, события, имена. Кажется, оно точно так же хочет забрать у Намджуна Юнги. Дало ребёнку поиграть с игрушкой, а теперь забирает и нагло врёт, что Намджун уже большой, ему игрушки не нужны.
— Нам дан второй шанс, Намджун, — отвечает Мин и делает шаг вперёд, ровняясь с Джуном. Он смело, но осторожно берёт чужую руку, переплетая пальцы. Намджун чувствует холод чужого… тела? Это кажется ему странным. — Нужно лишь ждать своего времени, чтобы всё начать заново. Дождись и хватай данный тебе второй шанс, чтобы мы смогли встретиться вновь.
Намджун разворачивается, но парня, что ещё совсем недавно стоял рядом, не видит. А на руке всё так же ощущается чужое прикосновение.