Убийство

Труповозки катятся по коридору, словно тихие, бесшумные существа. Их колеса, истертые от бесчисленных поездок под нагрузками тел, скрипят, неприятно и противно.

В коридоре шум глухой и беспокойный. Звуки шагов оперативников, шепот патрульных, тихий гул аппаратуры. Они останавливаются у мрачной двери в конце коридора. Два санитара открывают двери, и одна за другой тележки заехали в мрачное холодное помещение.

— Фу, ну и жуть. — Скривился Пятый, стоя в халате в морге, смотря на заезжающую колонну трупов на колясках.

— Ты за свою карьеру и не такое видел, не ной. — Отмахнулась Ребекка из соседней комнаты, где журчала вода из раковины.

— А я согласен с майором. Жуть. — Нахмурившись, оценивающе произнёс полковник.

Колонна из пяти труповозок заехала и наконец выстроилась в ряд посреди морга. Санитары вышли, оставив на прощание карты отдыхающих трупов.

— Так, дорогие, отправляйтесь вы-ка наверно работать своим делом, а мне надо сейчас разобраться с жертвами. — Миссис Саймон вышла из санитарной комнаты с маской на лице, очками, халатом и перчатками на руках. — Брысь отсюда. — Любовно прикрикнула она, подходя ближе к повозкам и снимая плёнку с первого.

— Сколько времени тебе надо будет на экспертизу? — В последний момент успел спросить Саймон.

— Дома ночью я не буду. — Ответила Ребекка, и приступила к работе.

Тяжёлые шаги полковника позади, его сжигающий взгляд на спине, жгучее молчание напрягали Пятого. Казалось, ещё немного, и полковник, притворяющийся спокойным, прикончит его.

— Пятый. — Раздался тяжёлый голос его командира. — На минуту.

Вот и всё. Ему грозит смерть.

— Да? — Спросил Пятый, сцепляя челюсти и руки.

Внезапно, из-за поворота взметнулась фигура, в коридор вбежала Лафи, и мгновенно пропала из виду. Саймон, не задумываясь, резко выбросил руку и, схватив пробегающую мимо девушку за локоть, притянул ее к себе. Она вздрогнула, отшатнулась, но полковник уже крепко держал ее.

— Оп-па. — Проговорил темноволосый мужчина.

— Папа! Отпусти! — Но готовый принять смерть взгляд Пятого показал ей, что сопротивление бессмысленно. Отец Лафи потащил её за локоть в допросную комнату. Пенелафф кинула полный отчаяния взгляд на Пятого, но тот уже принял свою участь.

Их бесцеремонно запихнули по очереди в тёмную комнату, приказав сесть. По счастливой случайности — а случайности ли? — тут стояло два стула.

— Слушайте сюда, дети. — Грубо обратился к ним Саймон старший, запирая дверь за собой в комнату для допросов и останавливаясь возле стены. Его статная фигура возвышалась над сидящими Лафи и Пятым. — Ты, Харгривз, какого чёрта не отвёз Лафи к нам домой?! Почему я не видел вас на камерах? — Он наклонился к Харгривзу, вжав того в стул. Взгляд полковника горел неконтролируемым гневом.

— Потому... — Он не успел договорить.

— Молчать! — Рявкнул Саймон. Жилка на его виске пульсировала от ярости. Пятый испугался. Он знал о гневе полковника, но впервые испытывал его на себе. Сидящая рядом Лафи уже дрожала на стуле, закрыв глаза и что-то шепча себе под нос. Пятый незаметно отодвинулся в сторону от полковника. — Я что сказал сделать?! Отвезти её домой! Что сделал ты?! Ты отвёз её к себе! Товарищ майор, я не допускаю такого отношения к себе! Да ладно к себе, к своей дочери! — Его лицо покраснело, на линии волос выступила линия пота. Хотя Пятый ничем не отличался по виду от него.

— Товарищ полковник... — Начал было Пятый, но кулак Саймона, такой тяжёлый, ударил в спинку стула, туда, где мгновение назад было плечо Пятого. Пластиковая спинка треснула, заскрипели шурупы, держащие стул.

Теодор тряхнул рукой, отвернувшись. Он понимал, что вспылил, и не хотел видеть напуганных лиц своей дочери и лучшего оперативника. Эти двое пытались вздохнуть после пережитого испуга.

Рука Пятого медленно упала с его колена, где лежала до сих пор, и пальцы осторожно потянулись к сжатой в кулаке ладони девушки. Она, испуганная птичка, дрогнула, когда он осторожно, почти невесомо коснулся руки Лафи. Взгляды Пятого и Пенелафф встретились, едва заметная краснота пробежала по её испуганному лицу. Это прикосновение позволило её ногам, онемевшим и не держащим её, окрепнуть, чтоб она смогла встать.

— Папа!

— Что папа!? Что папа?! — В отчаянии и гневе, таких сжигающих всё на своём пути, прокричал он. И Лафи тут же плюхнулась обратно на стул, испугавшись того, что мог сделать её отец.

И тут уже поднялся Пятый. Мысленно он уже молился и прощался с работой, но не хотел, чтоб Саймон кричал на дочь.

— Откуда я должен был знать, что с тобой всё хорошо?! Откуда я должен был знать, что ты у Харгривза? — Продолжал орать он.

— Я бы не дал её в обиду, и вы это знаете. — Заявил Пятый. Он продолжил стоять, закрывая собой Лафи, даже когда сам был на грани смерти — пусть и ментальной. — А увёз я её потому, что вы бы выперли её из органов, зная, что для неё её работа это вся жизнь! И я не мог позволить этому случиться, зная, что она дорожит ею так же, как и я!

— Она не совершеннолетняя и не работает тут на полных правах!

— Но она помогла раскрыть много дел. — Возразил Пятый, уже вспоминая, где видел вакансии на работу.

Теодор тяжело выдохнул, и, оттолкнув Пятого, сел на его стул, устало закрывая глаза.

Прошло полминуты. Минута. Две. Пять. Молчание и тишина давили на виски всех троих, но Саймон не открыл глаза, не сказал ожидаемых страшных слов. Каждая секунда казалась иголкой, воткнутой в тело. Лафи нервно поёрзала на стуле рядом с отцом. Кинув мимолётный взгляд на стоящего рядом Харгривза, она поняла, что он уже минуты две смотрит в её сторону своими изумрудными глазами.

Наконец полковник тяжко вздохнул:

— Даю вам... 7 дней на раскрытие дела. Если не закроем его до понедельника следующей недели, вечером жду рапорт от Лафи на своём столе и больше ты в отделе не появляешься. — Он опёрся на стол и поднялся. — Время пошло. — И неспешным шагом он вышел из допросной, оставив глубоко дышащих от волнения и перенапряжения Харгривза и Пенелафф.

Тишина от грохота двери отдалась следом в их головах, и всё затихло. Двое смотрели на тёмную железную дверь, едва веря своим ушам и глазам. Медленно они повернули головы друг на друга и рассмеялись. Звонко, легко, весело. Вдвоём.

— Итак, что мы имеем. — Начала Абби поздним вечером, раскладывая листы бумаги с распечатанной экспертизой по столу. Пятый, Алекс и Лафи стояли за её спиной, Джей сидел дальше в своём ноутбуке, что-то молниеносно нажимая и время от времени заглядывая в планшет, недовольно цокая языком. На стоящем на столе планшете Абби высвечивалась мама Лафи. — Значит, первая жертва «повесился». Все в этом кабинете понимают, что ему помогли. На петле, в которой его было найдено, только его потожировые, отпечатки с каната снять не удалось.

— Странгуляционная борозда на шее жертвы ровная, без раздражений. — Добавила из планшета Ребекка Саймон, склонившись над столом.

— Это значит, что его задушили. — Сказал Алекс, потирая подбородок.

— Нет, подъязычная кость не сломана, что указывает на подвешенное состояние без сознания. — Ребекка продолжила спустя время: — Но кровоизлияние в мозг есть, что указывает на удушение иным предметом.

— Ребекка смогла найти микрочастички полиэтилена в горле и на губах погибшего. Экспертиза показала, что это обычный мусорный пакет. — Абби ткнула пальцем в один из листов бумаги.

— То есть, его задушили сначала пакетом, а потом подвесили на петлю в его квартире? — Выдал догадку Пятый. Абби кивнула.

— Именно. Далее. Вторая жертва была застрелена. И... — она на мгновение замолчала. — Казалось бы, всё идеально, реальное самоубийство. На висках присутствует ожог от выстрела, на руках пороховые газы, отпечатки на пистолете марки SIG Sauer P320 только её, пуля, выпущенная в её голову, тоже из этого пистолета, и гильза тоже имеется... — Абби указала на ещё 4 экспертизы, и на одну фотографию.

— Но? — Спросила Лафи, рассматривая ещё одну лежащую рядом фотографию. Хотя она уже сама догадалась, и ответила сама себе. — Но рядом с жертвой на полу не наблюдается мозговой жидкости, которая должна была быть при выстреле с расстояния, использующегося при убийстве. — Абби кинула на неё недовольный взгляд своих серо-зелёных глаз. Ей до сих пор не нравилось то, что полковник разрешил девушке дальше участвовать в расследовании.

— Да. — Кратко кивнула она. — Итог — это убийство.

— Следующая жертва была утоплена. В собственной ванной. — Сообщила Ребекка.

— Я сделала сравнительную экспертизу воды из лёгких жертвы и воды из ванной её квартиры, которую вы сегодня привезли, попадание почти стопроцентное. — Абби ткнула пальцем в экспертизу.

— Вода в лёгких, трупные пятна синюшно-фиолетового цвета, жидкое состояние крови в полостях сердца и крупных сосудов, отсутствие следов борьбы — всё это указывает на суицид. — По-научному произнесла Ребекка, проводя пальцами по телу третьей жертвы.

— Но всё ведь не так просто? — Вынес свою догадку внезапно вошедший в лабораторию Саймон, надевая халат.

— Именно! — Воскликнула Ребекка. — Вода в лёгкие попала непосредственно перед самой смертью, но произошло это из-за того, что жертва просто... вдохнула её. Перед этим ей зажали горло и опустили под воду, в следствие чего произошла асфиксия.

— Убийство. — Констатировал факт Алекс, скучающе слушая отчёт. Им это никак не поможет, пока они не знают мотива.

— Четвёртая жертва была убита машиной. — Сообщила Ребекка.

— По словам водителя, под автомобиль которого попала жертва, он ночью ехал по дороге себе домой с вечерней смены в баре, тут видит женщину, которая прямо в паре футов от его машины падает под колёса. Камеры на дороге были, его слова подтвердила полиция, но у него подписка про невыезд и поставлено круглосуточное наблюдение. — Доложил Пятый, на которого легла ответственность за дело четвёртой жертвы.

— И дело даже не в водителе. — Сообщила Ребекка. — Дело этой жертвы больше всего меня волновало. Судмедэксперты полиции провели тест на алкоголь, наркотики и расстройства мозга, но не нашли ничего, и решили, что да, это был суицид. Но я провела дополнительный эксперимент, и поняла, что травма носа, грудной клетки и коленей была получена при ударе с землёй, такие травмы невозможно получить от автомобильной аварии. — В кабинете повисла тишина, но никто особо не был удивлён.

— Это... это выходит, что жертву, пока она была без сознания, столкнули? — Осторожно предложила Лафи. Кивок её мамы из экрана подтвердил догадку.

— И пятая жертва. Самая странная. Ведь её почерк точно такой же, как у нашей второй, а точнее, седьмой жертвы — Джеймса Виллора — «самоубийство» было совершено с помощью ножа. А точнее, он вскрыл себе вены в ванной, и истёк кровью. — Закончила доклад Ребекка.

— Почерк самоубийства, длина линий, их расположение, глубина, частота, абсолютно идентичны! — Выговорила Абби, наконец указывая на последний разложенный лист бумаги.

— Плохо. — Пробормотал полковник, потирая подбородок и глядя перед собой. — Плохо, что за целый день у нас прибавилось ещё пять жертв, и ни одной догадки, кто это может быть.

Он встал со стула и пошёл к выходу, недовольно взглянув на Пенелафф. Он больше не разрешит ей работать тут. Потому что закрыть дело до понедельника следующей недели они точно не успеют.

— Все свободны. По домам. — Громом пробормотал он, и, на выходе обернувшись, недовольно добавил: — Пенелафф, к тебе это тоже относится. — И он вышел. Ребекка тоже отключилась от звонка.

— Влипла ты, Пенни. — Нежно произнёс Алекс, наклоняясь немного вперёд и обнимая за плечи подругу.

— У меня ещё неделя. — Отшутилась она, хотя знала, что неделя — это катастрофически мало.

— Раз тебе осталось так мало времени, то завтра я познакомлю вас всех со своей девушкой! — Весело объявил Алекс, похлопав по плечам Лафи и покидая лабораторию.

Вскоре в отделе затихло всё, и только в одном кабинете горела неяркая лампа...