С тобой нельзя
Гул за кулисам нарастает, кто-то машет: "Эй, снимешь нас позже?". Камера тяжело висит на шее, плечи гудят, а свет софитов режет глаза, как бритва. Утро началось давно, но ты так и не почувствовала, что проснулась по-настоящему. Всё будто в рас фокусе. Как и ты сама.
Сегодняшний день — сплошной марафон: брифинг с прессой, съёмка реакции жюри, командные портреты. Кто-то из ассистентов даёт тебе распечатку с таймингом — она тут же мнётся в кармане брюк. На автомате протираешь объектив, подстраиваешь свет, говоришь дежурные фразы: "Немного левее... Чуть ближе друг к другу... Держитесь естественно". Всё это ты можешь делать даже с закрытыми глазами.
— Сфотографируйте меня вот так, —говорит кто-то на английском, заламывая руки в театральной позе.
— Только с правой стороны, у меня с левой неудачный профиль, — вставляет другой.
— Вы уверены, что свет так падает? Там сзади слишком бликует!
Ты киваешь, перенастраиваешь, снова щёлкаешь. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Всё равно потом они выберут одну — ту самую, где выражение лица не портит весь образ. Ты проходишь мимо павильона, где готовится одна из северных стран, и слышишь как кто-то спорит на повышенным тонах. Обрывки слов, много эмоций, кто-то хлопает дверью — не твоё дело. У тебя своя зона, своя работа.
Ты идёшь к сцене, в точку, где должен быть общий план — на фоне флагов, конструкций и развешанных софитов. Там хороший свет, хорошая композиция. Протираешь видео искатель, поднимаешь камеру — и в этот момент взгляд зацепляется.
Чуть в стороне, у гримёрки — группа «Катарсис». Сначала ты видишь Эмилию, она стоит, сгорбившись, её губы шевелятся, но ты не слышишь слов. Только по движениям видно: это не просто усталость. Это перегрузка.
— Ты не понимаешь, у меня сыплются ноты! — обрывается на полуслове один из участников, высокий, с короткой стрижкой. — Я не могу больше жить в этом ритме!
— Мы все на пределе, — слышишь голос менеджера, жёсткий и уставший. — Но вы знали, на что шли. Репетиции, интервью, съёмки — стандартный график. Если не тянете, зачем вообще...
— Она плачет, блядь! — перебивает Лукас. Его голос чуть резче, чем обычно. — Она не робот, чёрт побери.
Ты даже не сразу осознаёшь, что всё это слышно. Слишком громко, слишком близко. Слова врезаются в воздух, будто кто-то выстрелил рядом. Лукас стоит чуть впереди, словно заслоняя Эмилию. Его лицо жёсткое. Глаза — как на репетиции, тогда, восемь лет назад, когда он сорвался на Лику первый раз. Он и тогда пытался защитить.
Не слушаешь дальше, не твоё дело. Отпускаешь камеру, и в этот момент — он поднимает глаза прямо на тебя. Вы ловите взгляд друг друга. На несколько секунд. Он не улыбается. Просто смотрит. Усталый, но внимательный.
И вдруг — это ощущение. Дежавю.
***
Тогда.
Февраль, пустой зал, запах металла и кабелей. Переход между репетициями. Пыльный коридор старого здания, в котором вы готовились к финалу отборочного тура. Лукас стоит у стены, прижавшись лопатками к холодной штукатурке. Лика перед ним, вцепилась в его запястье — почти шипит:
— Она тянет тебя вниз, понимаешь? Вы не дуэт, ты звезда. Тебе надо вперёд, а она будет держать тебя в тени.
Ты стоишь в конце коридора и всё это слышишь. Не должна была, но услышала. Пытаешься не дышать.
— Не смей больше говорить о ней так, — спокойно, но холодно говорит Лукас.
— Я говорю правду. Она наивная, ты её жалеешь. Это не музыка. Это балласт.
— Заткнись, Лика.
И в этот момент он замечает тебя. Твоя рука дрожит на ремне рюкзака. Он делает шаг вперёд — ты пятишься, не в силах ни уйти, ни подойти.
Он тогда хотел тебе что-то сказать, ты видела это в его лице. Но не сказал. И ты тоже.
***
Лукас отворачивается, говорит что-то Эмилии. Снова втягивается в разговор. А ты... просто делаешь шаг в сторону. Переходишь на другой угол съёмки. Никто не заметил. Почти никто. Только внутри — лёгкий, еле ощутимый сдвиг. Как будто что-то сместилось на полградуса.
Ты стояла в коридоре, с камерой в руке, всё ещё не решаясь уйти. Мимо проходили участники, ассистенты, кто-то что-то нес, кто-то смеялся. Жизнь гудела, а внутри — звенела пустота.
Лукас появился из-за поворота — словно не к тебе, а просто по пути. Он заметил тебя, и взгляд на миг стал мягким. На миг. Потом он словно надел маску. Отстранённую, вежливую.
— Ты как? — коротко спросил он, почти не глядя.
— Нормально, — соврала ты, прижимая ремешок камеры к ладони. — А ты?
Он кивнул.
— Работаем.
И всё. Ни улыбки. Ни той полуулыбки, что раньше всегда была для тебя как лампочка где-то в темноте. Он не отодвинулся, но стоял чуть дальше, чем обычно. Говорил ровно. Механически. И когда ты, не зная зачем, тихо произнесла:
— Ты... выглядишь усталым.
Он не ответил сразу. Только вздохнул и посмотрел в сторону.
— Бывает.
Холод. Не злость, не раздражение. Холод.
Он будто смотрел сквозь тебя. И даже когда сказал:
— Мне надо идти. Прости.
Это "прости" было не о том, что он уходит. Оно было как закрытая дверь. Как финальная реплика перед занавесом. Ты кивнула. Он развернулся.
Не обернулся. А в груди у тебя осталась тишина — такая, что даже камера в руках казалась лишней.
"Что-то случилось. Или он просто понял, что я — ошибка. Снова."
***
Ты едва успела перевести дыхание после короткого разговора с Лукасом. Гадкое ощущение холодного отдаления всё ещё ползло по коже, но ты продолжала делать вид, что работаешь. Камера в руках. Настроенный объектив. Охота за правильным светом, за выражениями лиц, которые запомнятся зрителям. Всё по инерции.
И тут — писк телефона.
Один, второй. Потом целая череда. Ты не сразу посмотрела. Но рядом остановилась одна девушка из съёмочной команды, улыбнулась почти заговорщицки:
— Ты видела это? Вот это жесть... — и протянула телефон.
На экране был пост из музыкального паблика. Один из тех, где всегда охотятся за громкими сливами. Ты сперва не поняла. Просто фото. Потом ещё.
Фотки с ужина. Снятые издалека, расплывчатые, но явно ты и Лукас. Сидите за столом. Он смотрит на тебя, ты улыбаешься.
Дальше — скриншот. Мессенджер. Дата: семь лет назад. Твоё имя, твой аватар. Сообщение: «Я не хочу с ним выступать. Мне это не нужно. Удачи»
Ты вздрогнула. Это не ты. Это то самое сообщение, которое ты не писала. Которое подделала Лика. Из-за которого всё рухнуло.
Но в интернете никто об этом не знает. Подпись жирным:
«Вот почему их дуэт не вышел на сцену!»
«Инсайдеры сообщают: девушка снова рядом с Лукасом. История повторяется?»
Комментарии ползли вниз, как гной из раны:
«Позор. Из-за неё всё сломалось тогда»
«Опять она появилась, и опять будет мешать» «Ну охренеть. И это типа любовь?»
«Лукас достоин лучшего, например меня»
И лайки. Сотни. Тысячи.
Голова загудела. Пальцы онемели. Ты даже не сразу осознала, что рвёшь ремешок камеры в кулаке. Кто-то прошёл мимо, бросил на тебя взгляд. Будто уже знает.
Они знают. Все. Не знают, что это фейк. Не знают, что ты тогда стояла посреди улицы, надеясь, что это сон. Не знают, что ты плакала, когда увидела его сольное выступление. Не знают — и не хотят знать.
А он? Ты вспомнила, как он смотрел на тебя пару минут назад. Холодно. Отстранённо. Он уже видел. Наверное, видел первым.
***
Коридор был пуст. Ты вывалилась туда, как из горящего здания. Плечи опущены. В глазах пульсирует. В груди острый, срывающий дыхание ком. Ты шла, не глядя под ноги, и только вцеплялась в ремешок камеры — единственное, что напоминало о реальности. Сзади кто-то засмеялся — может, не о тебе, но сейчас всё звучало, как насмешка.
Ты остановилась, закрыла глаза. И тут — голос. Режущий, холодный. Узнаваемый.
— Ты думала, это не выйдет наружу?
Ты резко обернулась. Лика. Стоит в полумраке, как тень из кошмара. Спокойная, безупречная. Уверенная в своей власти.
— Ты серьёзно решила, что можешь вернуться, — она подошла ближе, — и всё будет как в песенке?
Ты молчала. Тебе было нечем дышать. Ты даже не могла закричать.
— Ты была обузой тогда, — продолжала Лика, глядя тебе прямо в глаза. — И теперь — опять. Ты — его слабое место. А у артистов не должно быть слабых мест.
Лика приблизилась почти вплотную. Слова — как удары в живот. Ты сделала шаг назад. А она усмехнулась — хищно.
— Уходи, Тея. Пока не поздно.