6. На подоконнике
Ветер неприятными напорчиками, леденящими кожу и открытую, покрывшуюся мурашками шею надувает. Блондинистые пряди рядом, что виднеются боковым зрением Чимина, неконтролируемо крутятся в атмосфере воздуха.
- Тебе не стоило провожать меня. - Пак, в какой-то степени, ощущает себя виновником. В том, что грёбаный взбесившийся ветер покрывает минову макушку. А ведь, Пак настаивал на том, чтобы старший остался. Но почему проклятое чувство вины не растворяется, как растворялись один за другим, проезжающие, спешащие куда-то машины? Парень готов пообещать о правоте в том, что в этот момент чувствует прожигающий и недовольный взгляд Юнги, всматривающийся в даль. Но, на удивление Чимина, упрёков и фраз раздражения он не улавливает, а старший как и был, так и остаётся неподвижно стоять перед его лицом.
- Для меня это не проблема. - спокойно отвечает, но все-же, частички усталости чувствовались в его хриплом утреннем голосе.
- И всегда ты так провожаешь каждого случайно встретившего прохожего? - Младший усмехатся, кажется, ведь не доверяет совсем такому абсурду. Это смешно.
- Случайный прохожий, имеющий в своей галереи несколько моих фото?
Щеки Чимина мгновенно вспыхивают, когда краем глаза он замечает краткую ухмылку, выступившую на лице Мина. И это так нереально смущающе, но в тот же момент - нереально приятно. Пак, неверно, конченный безумец, но быть поставленным в тупик Юнги - это что-то на пике наслаждения. Действия эти такие неловкие, извращённые и странные.
Чимин не менее странный, и быть таковым его устраивает.
Но с текущим положением что-то нужно решать. И парень пробует.
- Ты только не думай о чем-то таком стран..
- А о каком мне думать?
Ответ вопросом на вопрос заставляет смеяться истерическим смехом. А ведь правда, как иначе это выглядело, если не так, что незнакомый парень, покрываясь румянцем, фотографирует не менее незнакомого парня, читающего книгу. Чимин просто эгоистично воспользовался занятостью человека, создав несколько снимков, ещё и непонятно с какой целью. Вернее, Пак-то прекрасно понимал, с какой. Но Юнги, вероятно, считает парня преступником или извращенцем, безумцем, не берущим ответственность за свои действия.
По догадкам Чимина, Мин вовсе не в восторге от происходящего. Минимальная странность - это снимки в транспорте, но помимо этого непонятного происшествия, по причине которого Пака свободно можно называть извращенцем, парень вёл слежку от автобуса до самого алкогольного ларька.
Осознавая это, Чимин уже в некоторый раз проклинает себя, развернувшуюся в таком повороте судьбу и свою неловкость, переростающую постепенно в недопонимание. Удивляла та мысль, что Юнги несмотря на такое подозрительно-опасное дерьмо, все ещё имеет дело с Паком, приглашая его в свое жилище, и, между прочим, угощая приготовленными собой панкейками с кленовым сиропом.
Нужно что-то максимально срочно предпринимать. И ничего дельного в чиминову, покрашенную цветом «тёмный шоколад» макушку не приходит. Да и одна единственная мысль о переводе темы на что-то комфортное и не смущающее, толком не летит в голову, а ползёт, точно неторопливо тормозящий у обочины дороги автобус.
- Юнги-хён, мне нужно идти, этот как раз подходит. - Чимин старается попрощаться одновременно плавно, но и спешно, ведь водитель транспорта не собирается ждать. - Спасибо за ночёвк..
- Нам на один, у меня работа. - Юнги не пытается соблюдать правила вежливого общения, перебивает не менее поспешно, чем Пак.
Темноволосый подобного заявления не ожидал, ведь был уверен, что после прощания воспользуется отсутствием старшего, усядется удобнее на мягоньком месте и спокойно выдохнет, постепенно восстанавливая обычную жизнь школьника-подростка и прогоняя неловкие ощущения смущения. Не сказать, что кожа Чимина побледнела, а дыхание затруднилось непоборимым комом в горле, но маты в невероятной скоростью самых разных разновидностей промчались по мыслям парня, через несколько секунд оставляя негустой осадок разочарования.
Автобус пустовал. Утренняя атмосфера потихоньку расползалась по свободному транспорту, окутывая сонных, раздражительных пассажиров. Пак слегка ощущал себя одним из них, ранних и недовольных, но не сонным. Голова спешно пробудилась и начала функционировать, ведь мысли о поведении старшего прибывали в качестве крепкого кофе без сливок, или струи воды, ледянящей кожу.
- Хён, мне интересно узнать о твоей работе. - интересуется Пак, украдкой изучающе посматривая на профиль Мина, увлечённо следившего за происходящими действиями снаружи, за окном.
Юнги ненадолго скользящий по обочине взгляд останавливает в пространстве. Что-то обдумав, кидает на выдыхающего удивлённого Чимина осторожный взгляд, после внезапного разворота в сторону младшего.
- Я не думаю, что тебе будет интересно слушать рассказы о кондитерских делах. - Юнги кидает импровизированную ложь, явно не горя желанием поделиться рассказами о писательстве. Неуместно, ведь планирует эти действия позже.
Пак приподнимает брови. Это жест заинтересованности?
- Мне было безумно интересно слушать твои рассказы ночью о том, - произнося это тёмноволосый ловит мысль о том, что сказанное звучит напряжённо неловко и странно, спешит закончить предложение. -, почему весна - твоё любимое время года. Так почему бы не послушать о тортах и десертах?
- Чимин, где каланхоэ?
Мин осматривает младшего, очень удачно переводя тему. И правда, сменка на физкультуру здесь, в мешке, намотанном несильно на чиминово запястье. Тёмный портфель, по неизвестной причине оказавшийся на коленях Юнги - тоже. Но задёрганного цветка, обёрнутого в прозрачную бумагу не нашлось.
- Ах, вот же, грёбаное растение. Кажется, оно на твоем кухонном столе осталось, решил взять его перед выходом. Забыл. - с долей разочарования в собственной памяти произносит Чимин, растерянно и ожидающе глядя на реакцию старшего.
- Я принесу его в твой кабинет. Где ты учишься?
- Юнги-хён, правда, не стоит. Тётя не настолько сильно очарована цветами. А твоя работа?
- Я закончу в полдень. Не пекись об этом.
Чимин в этот момент, достаточно недолгий, но имеющий возможность выделить частички счастья, ощутил приятное. Оно также согревало, как и в предыдущие моменты, проведённые с Мином. Также, как его нейтрально-успокаивающий голос, малость грубоватый, но близкий. И это очень странно. Двухдневное, совсем случайное присутствие Юнги что-то поменяло внутри Пака. Оно двинулось с нетихим грохотом и характерные звуки осыпающегося песка чуть заметно слышались, терялись в разрывах ветвей и, кажется, высохших прутьев. Оно загоролось, воспламенилось, издавая щелчок. Лопнуло, излилось внутрь, тёплыми напорами обжегая плоть и пропитывая её.
А Чимину, как поехавшему, безумно нравилось.
Пак улыбающимися прикрытыми глазами глянул в глаза Юнги, благодаря за помощь, близко похожую на что-то большее. Фраза неслышна почти и теряется в транспортном кряхтении, но этого достаточно, ведь смущенный взгляд парня почти мгновенно переехал в окно, а из уст донеслось поспешно кинутое «не стоит».
Юнги умалчивает о том, что рабочего дня сегодня вовсе нет, а мысли о неправильных, непривычных чувствах к таким моментах, проведённых с Паком - старается не слышать.
Ведь ему тоже, безумно нравиться.