Последние Сумерки

Ни Дэй, ни Мок не проронили ни слова с тех пор, как они поцеловались на крыше. Дело было не в смущении, душевной боли или в чём-либо ещё, а в том, что это было похоже на начало новых, совершенно не поддававшихся объяснению отношений.

Всю дорогу домой Дэй ехал молча, пока Мок вёл машину. Лишь тихо игравшая по радио песня, слова которой были едва различимы, нарушала тишину в салоне, пахнувшем сигаретным дымом. Каждый из парней вернулся в свой мир, и до наступления новой недели никто из них не задавал вопросов и не возвращался к обсуждению этой темы.

– Земля вызывает Дэя, – произнёс Мок, завязывая направляющую веревку вокруг их запястий.

Они пришли в тот же парк, в котором бегали в прошлый раз. Однако, теперь напарником Дэя стал Мок, а не Огат.

– Завтра состоится настоящий забег. Если я не буду тренироваться, то точно не смогу финишировать. Давай попробуем продержаться какое-то время. Мы с кхуном Эйоном договорились прийти к финишу вместе, чего бы нам это не стоило, – сказал Дэй.

Надёжно воткнув наушник в правое ухо, он побежал, а Мок направлял его слева. На следующий день им предстоял забег длиной в десять километров вместе с кхуном Эйоном. Кроме того, особенность этого марафона заключалась в том, что, придя к финишу, Эйон планировал сделать предложение своей девушке. Он также попросил Мока помочь записать видео для их семейного архива.

Кхун Эйон был одним из самых важных людей в жизни Дэя с тех пор, как нонг потерял зрение, поэтому он никак не мог провалить предстоявший забег.

– Огат, что бы ты хотел сказать тайским болельщикам, которые всегда поддерживали тебя на протяжении всей карьеры? Предстоящая поездка в Китай для участия в соревнованиях займет несколько месяцев. Я думаю, что твои преданные фанаты, будут очень скучать.

Во время бега Дэй слушал интервью своего бывшего напарника, которое транслировали онлайн. Он знал, что Огат вот-вот улетит в Китай на длительные соревнования. Но несмотря на то, что в аэропорту проходила пресс-конференция, он не собирался туда идти, отдав предпочтение пробежке в парке.

– Я хочу поблагодарить всех, кто меня окружает, включая мою семью, тренеров, товарищей по команде, болельщиков и прошлых партнёров, даже если мы больше таковыми не являемся.

Когда Огат упомянул о своём «прошлом партнёре», ноги нонга стали ватными. Моку пришлось обернуться, чтобы спросить, в чём дело, но тот отмахнулся, сказав, что всё в порядке, и продолжил бежать.

– Я верю, что у каждого из нас свой путь. Тем не менее, я очень счастлив, потому что у нас есть возможность знакомиться и узнавать друг друга, чтобы затем вместе разделить множество прекрасных моментов.

На лице нонга выступили капли пота, но в то же время все мысли, терзавшие его сердце до сих пор, испарились словно их и не было. Впервые за долгое время он чувствовал умиротворение. Парень полностью сконцентрировался на беге, уделяя внимание каждому шагу.

– Когда-нибудь, когда нам придётся расстаться, я верю, что каждый из вас поймёт, что у всех есть причины выбрать другую жизнь. Я ничего не прошу, я просто надеюсь, что все смогут продолжать двигаться вперёд и не останавливаться. Может быть, однажды, когда наши дороги снова пересекутся, мы встретимся вновь.

Дэй продолжал бежать, решив оставить всё в прошлом, как и сказал его бывший напарник. К тому моменту у него уже не осталось никаких сожалений. Он был предельно открыт в своих чувствах: когда он чувствовал себя любимым, то показывал это, а когда разочарован – принимал это. И этого было достаточно.

Даже если на сердце оставались шрамы, он знал, что продолжит двигаться вперёд. Именно это было самым важным в жизни. Дэй смотрел на расплывавшуюся впереди черноту, зная, что однажды потеряет зрение навсегда. И, когда этот день настанет, он ни о чём не будет сожалеть.

– Я начну ревновать, если ты и дальше продолжишь его слушать, – слова стоявшего рядом человека, прервали поток мыслей Дэя.

– Кто дал тебе это право? – спросил нонг, отбегая в сторону.

– Разве у нас есть законы, запрещающие ревновать?

– Нет, но разве я тот, кого ты должен ревновать? Кто мы друг другу? Думаешь, в наших отношениях есть место для ревности?

Дэй был в замешательстве. Он не знал, о чём думает Мок. Он не был готов к поиску ответов на свои чувства. Нонг только-только начал приходить в себя после эмоциональной встряски, связанной с Огатом. Однако одной ночи ему явно было недостаточно для того, чтобы окончательно забыть прошлое и начать всё заново.

– Неужели ты забыл о нашем поцелуе?

– Не было никакого «нашего» поцелуя. Это ты поцеловал меня. Мне ничего не оставалось, кроме как стоять там.

Дэй рассуждал об этом так, словно речь шла о погоде. Но всё же сняв наушники, он понял, что его щёки пылают. Парень надеялся, что Мок спишет всё на жару, не заподозрив неладное.

– Но, Дэй, я прекрасно помню, что ты ответил на этот поцелуй, – улыбнулся парень.

– Перестань говорить об этом и сосредоточься на том, чтобы стать моим напарником. Мы можем поговорить о чём-нибудь другом? Я теперь не могу сконцентрироваться на беге. Что, если я врежусь в дерево и расшибу себе лоб? – спросил Дэй. – Давай сменим тему.

– Ты не врежешься в дерево, потому что я не позволю этому случиться. И, если понадобится, нападу на дерево первым, – произнёс Мок низким, хриплым голосом, как будто говорил вовсе не о деревьях.

– И кто ты на этот раз? Рыцарь в сияющих доспехах? Это так старомодно! – пожаловался нонг, заставив собеседника рассмеяться.

Они замолчали, оказавшись на противоположной стороне парка, где было намного больше людей. Дэй сконцентрировался на беге, изо всех сил пытаясь ни с кем не столкнуться. Моку тоже приходилось быть очень внимательным, направляя Дэя в нужную сторону.

Последний день тренировок прошёл без происшествий. Парни вышли на пробежку, на которой им нужно было преодолеть расстояние в десять километров, уложившись в установленное время. Ни расстояние, ни усталость не стали для Дэя проблемой благодаря его спортивному прошлому. Чего нельзя было сказать о его напарнике. И, хотя, Мок выглядел выжатым, как лимон, он даже не думал сдаваться.
По окончанию пробежки, оба парня вернулись к машине, собираясь покинуть парк.

– Забег начнётся завтра в пять утра, так что мы должны будем приехать в четыре тридцать. Дорога сюда от твоего дома займёт почти полтора часа. Если учесть то, что нам ещё нужно время на подготовку, то, похоже, времени на сон сегодня не останется. Я не знаю, сможем ли мы так рано проснуться. Ты будешь в состоянии бегать? – сказал парень, выезжая с парковки.

– К чему ты клонишь? Говори уже, – Дэй, казалось, знал, на что намекал его собеседник.

– Ни к чему. Я просто хочу сказать, что мой дом находится недалеко отсюда. Мы сможем встать в четыре.

– Ты приглашаешь меня провести ночь у тебя дома? – с сарказмом спросил нонг. – Но даже если я соглашусь, нам всё равно нужно будет вернуться ко мне домой за одеждой и прочим. Так что возвращаться придётся в любом случае.

– Вообще-то я уже всё подготовил сегодня утром, на случай если ты согласишься. Поэтому нет необходимости возвращаться. Я молодец, правда? Такой предусмотрительный.

– Это не предусмотрительность, а обман, – пожаловался Дэй.

На самом деле ему не понравился поступок Мока, и он чувствовал себя немного некомфортно. Чем хуже становилось его зрение, тем больше он чувствовал, что все манипулируют им и решают всё за него, не оставляя выбора.

– Я не настаиваю, ладно? Сейчас мы направляемся к тебе, – мягко произнёс Мок, чувствуя недовольство в голосе Дэя.

– Пи, ты можешь мне солгать. Я всё равно ничего не увижу.

– Дэй... я не хочу заставлять тебя делать что-то ради меня. Но я надеюсь, что ты посмотришь на это и с моей точки зрения. Заботиться о тебе – моя прямая обязанность, которую я стараюсь выполнять, как можно лучше. Я хочу, чтобы тебе было максимально комфортно. Мне не хочется, чтобы ты испытывал хоть какие-то неудобства, – Мок говорил непривычно много, но это помогло разрушить барьер, возникший между парнями.

– Пи, ты прав. Моя собственная боль заставила меня забыть о чувствах других людей, – вздохнув, проговорил Дэй.

– Прости, если поставил тебя в неловкое положение.

Искреннее извинение Мока заставило сердце Дэя пропустить удар. Он не мог описать то, что чувствовал. Он не знал, с какого момента этот человек, который всегда был рядом с ним, стал ему так необходим. Словно воздух.

– Я не сержусь на тебя, – сказал Дэй, тяжело вздохнув. – Но мне не нравится, когда ты что-то планируешь, не посоветовавшись со мной. Кажется, как будто ты контролируешь меня. Впредь, что бы то ни было, ты должен всегда ставить меня в известность. Если бы ты подошёл ко мне сегодня утром и рассказал всё как есть, я бы ответил «Ладно», и мы могли бы вместе собрать необходимые вещи.

– Хорошо, я понял, – сдался Мок.

– Пи, ты хочешь, чтобы я понял тебя, и я также надеюсь, что ты сможешь понять меня, – После минутного молчания всё же решил высказаться Дэй. – С тех пор как я заболел, все только и делают, что беспокоятся обо мне. Я знаю, что они хотят, как лучше. Но мне не нравится, что в итоге у меня не остаётся право выбора. Я чувствую, что мной манипулируют, словно я бездушная кукла, у которой нет чувств.

Хотя Дэй и не мог увидеть Мока в ту секунду, он всё равно представил выражение его лица. Нонг никогда не обсуждал эту тему с другими людьми, даже с мамой. Он знал, что всё, что для него делают – исключительно из добрых побуждений, и ему не хотелось казаться неблагодарным. Но с Моком было всё иначе. Их отношения достигли того уровня, когда он чувствовал необходимость высказать всё, что его беспокоило, расставив все точки над и.

– Я не люблю, когда мне лгут, и не люблю, когда люди что-то делают за моей спиной, особенно из сочувствия. Это вызывает во мне злость и ненависть.

Мок взял Дэя за руку, а тот в свою очередь не сопротивлялся этому, никак не комментируя происходящее. Он позволил собеседнику держать свою руку.

– Дэй, не злись на меня.

– Я зол на тебя не за то, что ты упаковал мои вещи, а за то, что ты сделал это за моей спиной, – радостно рассмеялся Дэй.

– Дэй, ты всегда протягивал мне руку помощи, и я никогда не жаловался, – тон Мока был немного обиженным, но Дэй всё равно понял, что шутит.

– Ты действительно ведёшь себя как двухлетний ребёнок, тебе кто-нибудь говорил об этом?

– Как и говорил кхун Эйон, влюблённые люди всегда ведут себя немного по-детски, – сказал Мок, и начал петь, изображая Эйона.

Нонг радостно засмеялся. Кто бы мог подумать, что человек, который отбывал срок за причинение телесных повреждений, мог открыться с такой стороны.

– О какой любви ты говоришь? Я никогда не признавался тебе в любви. Между нами ничего нет, – пошутил Дей.

– Я люблю тебя в одностороннем порядке. Через некоторое время твоё сердце растает, – ответил Мок, внимательно посмотрев на Дэя.

– Ты сам усложняешь себе жизнь.

– И всё-таки, что ты решил по поводу ночёвки у меня? Я хочу услышать твой ответ, но больше не стану давить на тебя.

В глубине души Дэй уже давно принял решение. На самом деле, он ни секунды не злился на Мока. Парень всего лишь чувствовал себя неуютно из-за того, что его поставили перед фактом.

– Если ты перестанешь вести себя как двухлетний ребёнок... я соглашусь...