Моя душа

21 октября 2006 год

Эмили открыла глаза. Она только что проснулась, но предпочла бы проспать ещё пару часов. С кухни доносился шум, видимо мама готовила завтрак. Хотя готовила женщина чудесно, но её готовка всегда сопровождалась ужасным шумом, так что спать дальше было просто невозможно.

Когда девочка зашла на кухню, София встретила её с улыбкой. Эмили знала, что улыбка была наигранной. Родители думали, что раз она ещё ребёнок, то окажется насколько глупой, чтобы не понимать что происходит между ними. Холод всегда чувствуется. Она знала что её мама с папой больше не любят друг друга. Она помнила их счастливыми друг с другом, когда ей было где-то девять, но постепенно, это счастье скатилось на нет. Папа очень редко бывал дома, а когда и бывал, то спал на диване в гостиной, и совсем не пытался показать Эмили, что всё хорошо.

— Привет, мам, — вяло поздоровалась девочка, усаживаясь за стол.

— Доброе утро, — улыбнулась женщина ставя перед дочерью тарелку с панкейками.

Эмили сидела с каменным лицом, просто смотря на еду перед собой, и думая, как скоро ей придётся выбирать с кем из родителей ей остаться, после их развода. Этот шаг для них был уж слишком очевиден.

— Как дела в школе? — продолжая заниматься готовкой, поинтересовалась женщина.

— Все спрашивают куда делся Сэм, — прямо ответила Эмили, и затем буркнула себе под нос: «будто я знаю», и лениво начала жевать еду, запивая её противным чаем.

София вздохнула, она не знала что сказать. Конечно она не знала, она умела только вежливо улыбаться, готовить еду, и гладить их с папой вещи. Она словно была роботом, без чувств, без эмоций, ничего кроме улыбки и довольного вида. В последние годы она всё менялась и менялась, и в конце концов, стала такой.

— Кстати, Эми, дедушка Эдвард очень хотел тебя видеть. Ему в сейчас что-то одиноко, наверное это из-за бабушки, — сообщила София.

Месяц назад у деда Эмили скончалась жена, после этого, он всё меньше начал разговаривать, почти не выходил из дома, и по забывчивости до отвала подкармливал своего жадного попугая. Эмили нравился её дед, но сейчас суть была не в этом. Девочка усмехнулась, отодвигая от себя недоеденную еду.

— Хочешь отослать меня в нему, пока вы с папой возитесь с документами? — спросила она, не в первый раз проявляя привычную для неё прямолинейность.

Женщина застыла, не зная что ответить.

— Вы оба считаете, что я какая-то дура что-ли? Думали я не замечу? Да вы и на метр друг к другу подойти не можете, будто ошпаренные бегаете друг от друга.

— Не переходи черту, Эмили, это уже не твоё дело! — чуть повысив тон, заявила София.

— Как раз таки моё! Вы вообще думали о том, что будет со мной, когда всё закончится? Я не хочу выбирать, с кем из вас мне дальше жить.

Девочка вскочила со стула, и громко топая зашагала в свою комнату, хлопнув её в конце. Она разрыдалась, вся её жизнь рушилась у неё на глазах, а её близким даже не было до неё никого дела. Сначала Сэм куда-то исчез, а теперь и это. Это как лишиться сразу всей семьи. Сэм был её семьей, лучшим другом, который был с ней буквально с самых пеленок. А он взял и исчез в один день. Эмили шла к нему чтобы вместе сделать домашнюю работу, постучалась в дверь, и никто не открыл. Их соседка мисс Смит — ужасная женщина, будто живущая с целью всех задеть и обидеть — сообщила ей, что те уехали, и что девочке не стоит портить ей тишину, своими орами у их двери и вечными стуками в дверь.

Эмили ушла, и по прибытию домой, сразу сообщила об этом маме. Та позвонила отцу Сэма, но он не ответил. С того самого дня, часть её детства была вырвана, и Сэм забрал эту часть вместе с собой.

Мама всё ещё возилась на кухне, когда девочка тихими шагами направлялась на чердак. Их дом был довольно большой, но ни одна комната не радовала её так же, как радовал чердак. У Эмили был тут свой уголок: теплый плед расстилался прямо под круглым маленьким окном, в две стопки лежали её любимые книги, несколько подушек для удобства, яркие гирлянды, висящие прямо над головой, и старый светильник, горящий теплым светом. Она любила засиживаться тут ночью, читая какую-нибудь книгу, и попивая теплый какао с зефиром. И всё было хорошо в такие моменты. Может и сейчас станет лучше, подумала Эмили.

Она удобно устроилась на пледе, взяла в руки книгу, но мысли всё крутились и крутились в её голове. Она невероятно скучала по Сэму, скучала по своему счастливому детству, хотя и сейчас была ребенком, но эта пора будто уже убежала от неё, оставляя в одиночестве с самой собой.

Отложив книгу, Эмили уставилась в потолок. Внутри словно бушевала буря, она была зла, но из её глаз одна за другой катились слёзы. Теперь ей было так одиноко. У неё были друзья помимо Сэма, но после его исчезновения, она особо ни к кем не общалась. Да и из дома выходила редко, разве что в школу, но она много прогуливала, о чём родители не знали. Её учительница могла позвонить маме, но пока что она этого не сделала.

В конце концов, Эмили заснула, сама не замечая своей сонливости. Мысли стихли, и ненадолго стало спокойно.

Проснулась Эмили из-за странных звуков за дверью. Её сон был очень чутким, так что это было неудивительно. Девочка неохотно встала с уютного пледа, открыла дверь чердака, и затем, женский крик пронёсся по всему дому. Это была мама. Всё происходило так быстро и странно, что Эмили с распахнутыми от удивления глазами, направилась к источнику шума. Она так и не успела дойти, ведь испуганная мать бежала прямо на неё, жестикулируя, чтобы она поднялась обратно на чердак. Схватив дочь, она резким движением толкнула её в темное помещение, закрывая дверь, и пододвинув к ней небольшой старый шкаф.

Эмили вся дрожала, когда София потащила её в самый дальний угол, пряча их обоих за грудой коробок, в которых лежали их старые и ненужные вещи. Девочка молчала, она боялась издать хоть малейший звук, но вопросов в её голове скопилось невероятное количество. Когда шум за дверью наконец исчез, София не спеша поднялась, прислушиваясь в каждому шороху.

— Не уходи, мам, — ломаным голосом прошептала Эмили, со слезами на глазах смотря на мать.

— Нужно найти телефон, чтобы позвонить в полицию. Я скоро вернусь, Эми. — Женщина поцеловала дочку в лоб, и тихо направилась к двери.

Оттащив шкаф, София открыла дверь. Никого не было, но вещи повсюду были разбросаны. Женщина напоследок обернулась, слабо улыбаясь испуганной Эмили. Вдруг, девочка закричала, её глаза округлились от ужаса. Но когда София попыталась обернуться, было уже поздно. Огромная, черная, и бесформенная тень, жадно вцепилась ей сзади в шею своей очень странной пастью. Эмили слышала этот душераздирающий крик матери, она билась в агонии от боли, а девочка ничего не могла сделать. Она застыла, не могла заговорить, не могла пошевелиться, а крики матери всё продолжались. Когда существо исчезло, её мама уже лежала не реагируя ни на что. Последняя улыбка, последний поцелуй в лоб, последний раз, когда Эмили услышала своё имя из уст матери.