Дикие грехи

Едва Лиса успела закрыть за собой входную дверь, как тут же прогремел голос:

– Где, чёрт возьми, ты была?

Всегда удивляло, когда отец разыскивал её. Обычно Лэнс Манобан относился к дочери равнодушно и даже мог за целый день и слова ей не сказать. Поэтому было ещё удивительней, что, кажется, он ожидал, что Лиса будет слоняться поблизости на случай, если ему захочется её увидеть или удостоить капелькой своего внимания. Лиса была почти уверена, что отец пребывает в замешательстве из-за того, что она не отвечает на его равнодушие постоянным стремлением добиваться его внимания и одобрения. Она не собиралась молить о таких подачках.

– В чём дело? – Лиса знала, что никто не нуждался в исцелении. В случае подобной проблемы, она бы получила сообщение.

– Время для вечерней трапезы.

С каких это пор его волнует, что она пропускает трапезу?

– Скоро здесь появится Роско. У тебя две минуты на то, чтобы переодеться.

Ого.

– Зачем мне переодеваться? И почему мне не сообщили о его приезде?

Лэнс фыркнул.

– Иначе ты бы просто исчезла. Понимаешь, мне по-прежнему неизвестно, почему ты так настроена против него. Никогда бы не подумал, что тебе удастся привлечь альфу даже за миллион лет. Чёрт, волк не должен желать соединения с латентной волчицей, только если у него нет иного выбора. Ты должна быть благодарна.

– Благодарна за брак с тем, кто мне не нравится и вообще меня не волнует?

– Но ты же переборешь эту неприязнь, так ведь, – рявкнул Лэнс. – Мне нужен этот альянс, и ты мне не помешаешь. А теперь поднимись в свою комнату и переоденься во что-нибудь… ну, я даже не знаю…

– Шлюховатое, – предложила Лиса. – Ты хочешь, чтобы я выглядела, как шлюха. – Её бы это повергло в шок, если бы Лэнс не делал подобное каждый раз, когда к ним приезжал свободный мужчина. Это происходило с момента, как Лисе исполнилось пятнадцать.

И всё равно каждый раз её задевало.

– Он меня уже укусил, и вы обменялись контрактами. Будет походить, словно мы пустили в ход обольщение.

– Пока ты его игнорируешь, есть вероятность, что он от тебя откажется.

Лиса вгляделась в выражение лица Лэнса.

– Разве тебе совсем не важно, что соединение с ним сделает меня несчастной? Я знаю, до тебя доходили слухи о том, как он относится к женщинам. Неужели для тебя это не имеет значения?

– Для тебя же лучше соединиться с кем-то с твёрдой рукой. Ты смогла бы научиться дисциплине. Возможно, он окажется тем, кто научит тебя уважению.

У Лисы просто челюсть отпала. Она подумала, что отец игнорирует слухи, закрывает на них глаза, чтобы сбежать от вины. На самом-то деле он ничего не чувствовал.

Лэнс был полностью доволен идеей всучить её тому, кто станет её бить, и даже не разозлится за это на Роско.

Лиса шагнула вперёд и вторглась в его личное пространство. Ни одному волку не стоило так поступать со своим альфой, но в этот момент Лэнс не был ни её альфой, ни отцом.

Он был просто засранцем.

– Знаешь, впервые в жизни я рада, что здесь нет мамы. Если бы она услышала твои слова, они бы разбили ей сердце.

Лэнс рассмеялся.

– Ты забываешь, что она умерла до того, как стала очевидна твоя латентность. Она бы точно так же как и я не захотела иметь с тобой ничего общего.

Лиса улыбнулась. Она знала, что на самом-то деле отец не верит в свои слова, точно так же как знала, что матери было бы плевать на латентность.

– Знаешь, если бы ты сунул пальцы себе в уши, может это помешало бы тебе извергать изо рта всю эту пустую болтовню.

– Ах ты дерзкая маленькая стерва, – процедил он сквозь зубы, подняв руку, чтобы её ударить.

Лиса не съёжилась.

– Давай же, сделай это.

– Лучше бы тебе этого не делать, Лэнс, – донёсся голос от дверного проёма. Они обернулись и увидели снимающего кожаную куртку Роско в окружении двух охранников.

Как обычно он выглядел так, словно только что вернулся с фотосессии. Светловолосый бог, как его называли некоторые женщины. Лиса же больше считала его антихристом.

– Подписав договор, ты отписал её мне.

Другими словами, единственным, имеющим право её бить, был он сам.

– До церемонии соединения её альфа – я, Роско. Помни об этом.

– Будучи её парой, я считаю своим долгом защищать её, если ты распускаешь руки. – Роско повернулся к Лисе и улыбнулся. – Приятно снова тебя видеть, красотка.

Лиса почти вздрогнула. Выражение в его глазах было таким же, что и в тот момент, когда он её укусил.

Укус для волчицы оказался, сравни изнасилованию, и теперь она просто сходила с ума внутри Лисы – рычала, металась, выпускала когти.

Это больше всего злило Лису в латентности. Когда внутренняя волчица приходила в бешенство, у её гнева и разочарования не было выхода, и Лиса чувствовала себя так, словно её грудь изнутри распирало давление.

Людям свойственно думать, что поскольку её волчица не проявляется физически, Лиса должна быть покорной и слабой духом. Она не знала, как обстоит дело с другими латентными волками, но это точно был не её случай.

Её волчица часто давала о себе знать. Она не понимала, что не может выйти на поверхность. Не понимала, что бесполезно натягивать поводья, бесполезно пытаться бороться с волей Лисы. Итак, в целом, её волчица была отважной, капризной и навязывала свои инстинкты и желания Лисы.

Прямо сейчас волчице хотелось врезать льстивому мерзавцу перед ней. Лиса отвернулась, когда Роско наклонился для поцелуя, но тот всё равно ухитрились чмокнуть её в ухо.

Лэнс устало вздохнул.

– Пойдёмте. Не будет заставлять остальных нас ждать.

По пути в столовую Роско попытался взять её за руку. Лиса наградила его сулящим насилие взглядом и скривила верхнюю губу.

Он ответил улыбкой. У Лисы сложилось впечатление, что Роско нравится выводить её из себя. И, чёрт возьми, если бы она только знала почему. Ему следовало считать её мятежное поведение оскорбительным и несносным. В любом случае, она надеялась скорее на это.

– Лиса, сегодня ты сядешь за главным столом, – объявил Лэнс, когда они вошли в столовую. Ей пришлось сопротивляться сильному желанию зарычать. Несмотря на то, что она была дочерью альфы и целительницей стаи, обычно Лиса сидела за другим столом с Шайей и Калебом.

Естественно, Лэнс разместил её рядом с Роско. Лиса не была в восторге от того, что по другую сторону от неё отец усадил своего телохранителя.
Как и большинство членов стаи, он всегда был к ней добр, когда Лиса была ребёнком, до того, как она вошла в фазу полового созревания и не смогла перекинуться.

Возможно, если бы Лэнс воспринимал её такой, какая она есть, всё было бы иначе, но отвергая её как незначительную и слабую, он просто прикрепил этим большую жирную мишень ей на спину.

Что и спасало Лису от десятка побоев, так это то, что несмотря на латентность, у неё всё же были сила и скорость оборотня. Конечно же, это спасало не от всего.

Она потрудилась над тем, чтобы стать лучше всех в рукопашной, быть тренированнее и проворнее остальных членов стаи.

Его телохранителя до сих пор пребывало в упадке после того, как в разгар ночи он пробрался в комнату Лисы и заработал перелом носа и смещение челюсти.

Очень скоро принесли еду и все жадно принялись за трапезу, слушая ответы Роско на вопросы Лэнса о его стае и о временах, когда ему бросали вызов.

Лиса закатила глаза, увидев, как много женщин смотрели на Роско с восхищением, ловя каждое его слово. Боже правый, даже Шайя! Мужчины так же смотрели на него, довольно рассерженные из-за оказываемого им эффекта на женщин.

Лиса просто не могла взять в толк, как Роско смог оказать на всех такой эффект. Да, он был обаятельным, с тёплой улыбкой и приятной внешностью, но было что-то очень неправильное в его глазах.

В них было столько холода. Не важно, насколько широко он улыбался, улыбка не затрагивала его глаз. С первой же секунды, как Лиса познакомилась с Роско, он произвёл на неё с волчицей неприятное впечатление, и всё же, казалось, больше никто не ощущал в нём… неправильность.

– Ты почти ничего не съела, – прошептал Роско ей на ухо.

Она не удостоила его ответом. Лиса представить себе не могла, как он мог ожидать, что у неё будет аппетит.

– Если ты закончила, мы могли бы прогуляться. Только вдвоём.

Лиса медленно повернула голову и посмотрела на Роско с выражением "Ты, должно быть, шутишь". Проигнорировав его усмешку, она продолжила ковыряться вилкой в еде.

– Могла бы приложить немножко усилий и поговорить со мной. Я проделал весь этот путь ради того, чтобы с тобой увидеться.

В таком случае, разве он не дурак.

– Знаешь, если между тобой и отцом отношения дошли до предела, можем уговорить его, чтобы ты несколько дней пожила у меня.

Неужели в какой-то момент она показалась ему излишне наивной?

Роско вздохнул.

– Да ладно, Лиса, ты не можешь сказать, что не хочешь хоть на какое-то время вырваться отсюда. Ты могла бы увидеть место, в котором будешь жить, познакомиться с волками моей стаи. Скоро ты станешь их альфа-самкой. Разве ты не хочешь узнать их?

Нет, ни грамма. И она не собирается становиться их альфа-самкой.

– Они очень хотят с тобой встретиться. Через несколько дней я поеду в Австралию. Можешь поехать со мной.

– А есть возможность, что ты сядешь на кактус или что-то подобное? – Роско улыбнулся. Что с этим парнем не так? Он обнял её за шею собственническим жестом, ошеломив Лису.

Она в ярости вскочила на ноги и выдернула из-под него стул. Лиса зарычала на распластанного на полу Роско.

– Никогда не смей так ко мне прикасаться! Я тебе не принадлежу, и никогда принадлежать не буду!

Усугубляло ситуацию то, что он улыбнулся. Роско хотел, чтобы она потеряла контроль. Он получал удовольствие от того, что мог вывести её из себя.

Матерясь на чём свет стоит, она вылетела из столовой, игнорируя удивлённые возгласы, бормотания и крики своего отца. Она продолжала идти до тех пор, пока не оказалась на улице.

Прохладный вечерний воздух походил на успокаивающую ласку – как раз то, что Лисе нужно. Она несколько раз глубоко вздохнула, стараясь успокоить не столько свой гнев, сколько гнев волчицы, которая бушевала от того, что мужчина так пособственнически её обнял.

Несколько минут спустя она услышала приближающиеся шаги и уловила запах Роско. Он вздохнул и остановился в нескольких шагах позади неё.

– Лиса, пора прекратить бороться со мной. Думаю, мы уже выяснили, кто из нас лидер.

Сжав руки в кулаки, она медленно развернулась.

– Всё, что ты доказал, укусив меня – это то, что ты можешь физически меня одолеть и что у тебя острые зубы, а я доказала, что могу причинить серьёзную боль твоим яйцам, если ты пристанешь ко мне. Ничто из этого не имеет отношения к главенству.

– Тебе, наверное, будет интересно узнать, что мы с твоим отцом договорились о брачной церемонии, которая состоится в следующее полнолуние, а это через неделю.

У Лисы отпала челюсть.

– Знаешь, понять не могу: то ли у тебя избирательный слух, то ли ты вообще ничего не слышишь из того, что я говорю. Я не выйду за тебя. Более того, я бы предпочла сесть голым задом на дикобраза, чем быть тебе парой.

Роско пожал плечами.

– Я тебя уже отметил.

– Я не принимаю эту метку.

– Твой отец принимает.

Лиса недоверчиво покачала головой. До неё дошло, что злость на этого волка ни к чему не приведёт. Может, стоит попытаться быть дипломатичнее?

– Зачем тебе всё это? Я тебе даже не нравлюсь, так зачем нам этот брак?

– Ты мне нравишься.

– Если хочешь союза с Лэнсом, я уверена, ты сможешь его получить, не создавая со мной пару.

Роско с любопытством посмотрел на неё.

– Ты и в самом деле не видишь свою истинную значимость? Сначала я не был уверен, что ты не играешь.

– Тебе не нужен целитель для стаи, у тебя он уже есть.

Роско скрестил руки на груди.

– Я не говорю о твоей ценности как целительницы стаи; я говорю о твоей значимости как личности, женщины. Ты очень красивая, чувственная и забавная женщина. Бесхитростная. От тебя исходит столько альфа-вибраций, как и от любой альфа-самки, вне зависимости латентна она или нет. А что касается твоей железной воли… Никогда не думал, что встречу кого-то упрямее себя.

Итак, он осознал, что она упрямее, но они всё равно продолжают этот спор? В этом нет логики.

– Послушай, ты и я… между нами нет ничего общего, мы совершенно несовместимы. Тебе нужна милая покорная женщина, которая станет говорить и делать то, что ты скажешь, и в должное время стонать в спальне. Я… я же просто собираюсь тебя бесить.

– Ты права, Лиса, я люблю покорных женщин. И ты именно такой будешь после свадьбы.

Она могла сказать, что он на самом деле в это верил.

– Ты, должно быть, обкурился.

Роско засмеялся.

– Бредишь в этой ситуации ты, Лиса.

– Я никогда не выйду за тебя. Никогда.

Роско бросил на неё сочувствующий взгляд.

– Печально, что ты всерьёз думаешь, что выиграешь эту битву.

– Печально, что ты вообще начал эту битву. Почему ты хочешь меня, хотя знаешь, что я тебя не хочу? Зачем тебе я, если ты знаешь, что я буду сопротивляться тебе во всём? – Роско холодно улыбнулся ей, и тут всё встало на свои места. – Ты хочешь меня не просто, а вопреки всем обстоятельствам. Ты получаешь удовольствие, насилуя женщин.

– Нет, никакого принуждения. Я не насильник. Мне нравятся возражения, я люблю всё контролировать. Власть меня опьяняет. Насколько велика власть обладать тем, кто тебя не хочет, тем, чью волю, ты можешь сминать крупица за крупицей до тех пор, пока смелая, самостоятельная, независимая личность не превращается в того, кто тебе полностью покорился?

Прошло несколько секунд, прежде чем Лиса смогла заговорить.

– Ты больной.

Роско покачал головой.

– Может сейчас я кажусь тебе таким, но просто задумайся, Лиса. Через год ты будешь желать ублажать меня любым способом, каким я захочу.

– Никогда, – отрезала она.

– Мне не понадобится принуждать тебя. Ты будешь жаждать моего главенства и руководства. Жду с нетерпением, когда ты переедешь ко мне. Тогда мы начнём обучение.

– Больной, шизофреничный самоубийца – вот ты кто.

– Самоубийца? – удивлённо переспросил Роско.

– Да я скорее убью тебя, чем позволю прикоснуться к себе.

– И ты действительно попытаешься, да? Даже если это поставит под угрозу твою жизнь.

– Став твоей парой, я в любом случае буду практически мертва, – выплюнула слова Лиса. – Быть твоей рабыней – это не жизнь.

– Не думаю, что встречал когда-нибудь женщину, которая бы противилась идее о подчинении сильнее тебя.

– Мне противна мысль о подчинении тебе.

Его жуткая улыбка стала шире.

– И от этого мне становится ещё приятнее.

Ох, а он просто больной на всю голову.

– Этому не бывать.

– Я напомню тебе об этом разговоре через год.
Будет интересно, что ты тогда на это скажешь. – На этом Роско неспешно зашагал к дому, оставив Тарин стоять там с открытым от изумления ртом.

Внезапно, мысль о том, чтобы испытать удачу, прямо сейчас упаковав сумку и покинув стаю, чтобы стать волчицей-одиночкой, показалась Лисе стоящей риска.

"Четыре дня, а затем я встречусь с Чонгуком", – напомнила она себе. Через четыре дня она сможет освободиться от отца. Более того, этот извращенец Роско ни за что к ней не подберётся.

Как будто отец или Роско, а может оба, заподозрили о её возможности побега, тем же вечером было решено, что её местонахождение с этого дня вплоть до церемонии соединения будет контролироваться двадцать четыре часа в сутки.

Если Лиса была дома, то один из охранников отца сопровождал её по владениям стаи. Если по какой-то причине ей приходилось покидать территорию стаи, её сопровождали двое охранников. Для защиты, именно так они это называли. Ага, конечно.

После всего одного дня присмотра и сопровождения Лисы была более чем раздражена. Она превратилась в бомбу замедленного действия.

Лиса не могла расслабиться, даже помня о соглашении с Чонгуком. По-прежнему оставалась возможность, что всё сорвётся, и ей требовался запасной план.

Из-за постоянного наблюдения у неё не было возможности пробраться в кабинет отца, чтобы отыскать адрес и телефон дяди – даже если ей не придётся просить у него убежища, Лиса всё равно надеялась с ним связаться.

В конце концов, ей удалось заполучить контакты, но мобильник дяди был отключен. Да пошло всё!
Если план Чонгука провалится, Лиса готова отправиться по адресу дяди и просить у его альфы убежища.

Может, если альфа той стаи хорошо относится к её дяди, то сжалится и над ней. Может, удастся убедить его не передавать её в руки отца или Роско. Ведь, правда, что ей ещё оставалось делать?

Зная, что вне зависимости от того, что произойдёт, она сюда больше не вернётся, Лиса собрала большой вещевой мешок, закинув туда одежду, паспорт и несколько личных вещичек, планируя тайком закинуть его в машину перед вечером пятницы.

В отличие от остальных волков, она всегда ездила в клуб на своей машине, оставаясь на связи на случай, если кому-то из стаи потребуется помощь целительницы.

У Лисы было немного вещей, поэтому не составило труда взять только самое необходимое.

Отец запретил ей устроиться на настоящую оплачиваемую работу, желая, чтобы у стаи всегда был под рукой целитель.

Немногочисленные разы, когда она могла себе что-то купить, бывали тогда, когда отец давал ей немного денег, а такое случалось нечасто.

Одну вещь, которую она узнала от матери – важность экономии денег, поэтому, хоть что-то она могла взять с собой.

Проблема состояла в том, как незаметно перетащить мешок в машину, находясь под неусыпным контролем охранника. Лиса решила, что единственный шанс хоть чуточку отвлечь Перри – показаться ему самой скучной личностью, какую можно вообразить.

Конечно же, этого не достаточно, так как Лиса намеревалась сбежать. Она заверила всех, что находилась в гневе, но утратила желание бороться, надеясь сойти за того, кто смирился со своей судьбой. Да-да, именно так она и сделала.

Через два дня Перри стал менее бдительным, и она уличила момент, чтобы спрятать вещевой мешок в багажник машины.

Затем Лиса сосредоточилась на том, что будет делать, если Чонгук не объявится в клубе. Она понимала, что поедет к дяде, но пока не продумала, как сделать подобное под таким наблюдением.

Лиса решила, что лучший вариант – затеряться в толпе. Если ей удастся смыться из клуба, пока охранники отца будут внутри, то, возможно, у неё будет шанс уехать. У неё должен быть шанс. Она не может соединиться с таким психом, как Роско.

Наконец настало утро пятницы. Казалось, эти четыре дня тянулись как две недели. Лиса помнила, что Чонгук говорил не делать того, что выходит за рамки её обычного поведения, но она должна была кое-что сделать, прежде чем покинуть дом.

Обычно Лиса посещала могилы мамы и Джои каждое воскресенье, но Перри, казалось, не проявил подозрения к смене графика. Он удивился, но не более.

Хотя оставался шанс, что он мог заподозрить что-то позже, Лиса не могла уехать, не сделав этого.
Сначала она отправилась на могилу мамы, и как обычно провела несколько минут за уборкой, заменяя увядшие цветы на свежие.

Про себя Лиса извинялась перед мамой за то, что это последний её визит сюда, за то, что не смогла наладить с отцом нежные взаимоотношения, как та хотела.

Когда Лиса прибиралась на могиле Джои, глаза заволокло слезами. Закончив, она села напротив и про себя заговорила.

"Привет, Джои. Не знаю, сколько вам там, ребята, наверху известно о происходящем здесь, но какое-то странное дерьмо здесь творится. Помнишь, в прошлый раз я рассказывала тебе о том ублюдке альфе, с которым отец хочет, чтобы я соединилась? Оказывается, он ещё и огромный сукин сын, а отца это даже не беспокоит. Есть ещё один альфа, который предложил мне сделку, избавляющую меня от этого брака, но она подразумевает брак с ним. Это будет не настоящее соединение. Просто ему нужен союз с моим отцом, поэтому брак будет на временной основе. Дело в том… что мне нужно заставить всех поверить, что именно он – моя истинная пара, а это значит сказать им, что ты ею никогда не был. И мне жаль, так чертовски жаль, что у меня нет иного выхода. Люди говорят, что мне стоило бы жалеть, что я повстречалась с тобой. Что если бы знала, что ты так рано умрёшь, то не пожелала бы этой встречи. Но я не жалею об этом, ты же это знаешь. Никогда не жалела об этом. Может, мы и не были соединены, но между нами была связь. Прости, но сегодня я здесь в последний раз. Отец не позволит мне вернуться после того, что я собираюсь вытворить. Но можешь поспорить на собственную задницу, иногда я по-прежнему буду разговаривать с тобой. Я найду реку, похожую на ту, в которой плескались мы, сяду на берегу и буду с тобой разговаривать. А тебе лучше меня слушать, Джозеф Уинтерс, потому что у тебя всегда была привычка отключаться, считая, что я слишком много говорю. Ты, наверное, и сейчас уже меня не слушаешь. Ладно, справедливости ради стоит сказать, что я болтушка".

Лиса встала, утёрла слезы со щёк и сказала то, что говорила каждый раз перед уходом: "Скучаю и люблю".

А затем она с тяжёлым сердцем развернулась и отправилась в дом стаи. И было так больно, так чертовски больно знать, что она никогда сюда не вернётся, будто с каждым шагом грудь сдавливали всё сильнее.

– Он был хорошим парнем, – произнёс Перри.

– Да.

– Ты же понимаешь, что он не был бы против твоего соединения с Роско. Джои не хотел бы, чтобы ты прожила жизнь в одиночестве. А Роско неплохой парень.

Решив, что не стоит спорить с Перри, дабы не привести к тому, что он ещё внимательней станет за ней присматривать, Лиса продолжила свой спектакль "я злюсь, но смирилась с судьбой".

Осознание того, что она никогда не увидит могилы двух самых важных для неё родных, заставило бы Лису провести несколько последующих часов в мрачном настроении, если бы не фантастические новости отца.

Завтра утром для очередного визита должен был приехать Роско. Это, как ничто другое, привело мысли Лисы в порядок.

Это не только напомнило ей, почему она собирается сделать намеченное, но и помогло отбросить в сторону вину – вину, которая усиливалась тем, как реагировали на Чонгука тело Лисы и волчица.

Не то чтобы раньше она не хотела парня, но никогда желание не было столь велико.

Если бы Лиса встретилась с Чонгуком при других обстоятельствах, то, вероятно, быстро и далеко бежала бы от такого соблазна.

Так как она часто говорила, что у неё будет одна на всю жизнь пара, что бы ни происходило с этим парнем, она не собиралась забирать слова назад.

Хотя она жаждала безопасности, защиты и той связи, которая бывает только между истинными половинками единого целого, эти мысли заставляли её ненавидеть себя, потому что Лиса чувствовала, словно предаёт Джои.

Часть неё понимала, что это не тот случай, но это не меняло того, что она чувствовала. Если ей даже нравился парень, инстинкт подсказывал держаться от него чертовски дальше.

Вот в этом-то и заключалась проблема с Чонгуком. Лиса не сможет держаться от него на расстоянии. Не только потому что им надо проводить время вместе, чтобы доказать всем истинность их союза, но и потому что они действительно будут парой.

И не важно, что вместе их свела не любовь и даже не желание соединения. В тот момент, как Чонгук оставит на ней свою метку и Лиса примет его, они будут считаться парой, и их волкам будет очень сложно сохранять физическую дистанцию.

Лиса была довольно уверена, что ей не составит труда сохранять между ними эмоциональный барьер, потому что ни она, ни Лиса не хотели запечатляться друг с другом.

И всё же, мысль о том, чтобы быть рядом с тем, кто может воспламенить её тело одним только взглядом, как минимум смущала. И не помогало то, что её волчица имела к нему слабость.

Решив, что Чонгуку важно знать эту информацию, около полудня Лиса отправила ему сообщение, в котором предупредила, что за ней следит отец.

В итоге, заявление на неё прав может пройти лучше, если охранники Чонгука будут знать, что, возможно, им придётся отвлечь или сразиться с двумя охранниками её отца.

В половине девятого вечера Шайя и Калеб наконец-то постучали в дверь её спальни.

Они с детства были лучшими друзьями. Джои был лидером их маленькой группы, и его смерть сильно отразилась на каждом из них.

Эти два человечка видели, как тяжело Лиса переживала смерть Джои. Они помнили, как он её защищал и каким властным был по отношению к ней. Поэтому будет очень трудно убедить их в том, что Чонгук – её настоящая пара.

Чёрт, возможно Лиса вообще не сможет их в этом убедить. Она будет чувствовать вину из-за того, что будет врать, предавая их дружбу.

Либо прокатит их афера с Чонгуком, либо ей придётся вступить в брак с Роско.

– Готова ехать? – спросил Калеб, поправляя воротничок рубашки.

– Да, – ответила Лиса.

– Эй, великолепно выглядишь, – отметила Шайя обычным легкомысленным тоном, оценив шёлковое, цвета синего сапфира платье Лисы и подходящие к нему туфли на шпильках.

Калеб кивнул в знак согласия.

– Не уверен, что Роско понравится, что ты выходишь в таком виде без него, чтобы он мог отгонять от тебя других волков. – Когда они спускались по ступенькам, Калеб добавил: – До сих пор не могу поверить в то, как ты за ужином поставила его на место.

Шайя пожала плечами.

– А мне показалось, что Роско это даже понравилось. Именно этого он должен был ожидать, если выбрал себе в пару доминантную самку.

– Лиса, я хотел спросить, – начал Калеб, – ты серьёзно не хочешь его себе в пару или это просто поведение доминирующей самки? Мужчины действительно клюют на это?

Решив, что лучше не начинать говорить о том, как сильно она не переваривает Роско, прямо перед тем, как собирается наткнуться на "истинную" половинку, Лиса прикусила губу.

– Это наш способ проверить, достоин ли мужчина стать второй половинкой. – Это не ложь.

Альфа-самка не подчинялась мужчинам, не доказавшим своё превосходство. Только в этом случае условие было неприменимо, потому что Лиса никогда не рассматривала Роско в качестве супруга.

– О, мне кажется, что Роско, определённо, достойный кандидат, – сказала Шайя с ухмылкой. – Я бы им занялась.

Лиса с улыбкой закатила глаза.

– Существует не так много мужчин, которыми ты бы не занялась.

Шайя, признавая утверждение, кивнула головой, встряхнув короткими каштановыми волосами.

Она ещё много болтала о мужчинах, которыми с удовольствием занялась, пока Лиса везла их в клуб оборотней на своём Хундай Туссан.

Калеб критиковал всех, кого Шайя называла, просто чтобы её позлить. Лиса смеялась и говорила, когда должна была, но в основном концентрировалась на том, чтобы сохранять спокойствие себя и своей волчицы. Но как сохранять спокойствие, когда нервы на пределе?

Когда Лиса подъехала к "Пульсу" и припарковалась, телохранители отца припарковались за два места позади неё.

Лиса в буквальном смысле молилась о том, чтобы они последовали за ней в клуб. Если придётся прибегнуть к плану Б, то она точно не сможет улизнуть на своей машине, если охранники останутся снаружи. Она облегчённо выдохнула, когда они последовали за ней на некотором расстоянии.

Войдя в "Пульс", Лиса нервно вздохнула. Хотя некоторый клубы пускали и людей и оборотней, этот клуб был открыт только для последних.

Волчица ухватила её тревожное настроение, но не понимала, что в действительности происходит.
Растерянная и расстроенная, она металась внутри и царапалась.

Вдобавок ко всему, как существо с большинством примитивных инстинктов, волчица хотела изучить некоторые мужские запахи и зарычать на некоторые женские. Да, волчица Лисы могла быть настоящей стервой, когда возбуждена.

– Ты в порядке? – спросил Калеб, остановившись позади неё. "Отлично, он что-то подозревает".

– У моей волчицы плохой день. Она практически впивается во внутренности, пытаясь вырваться на свободу. Иногда я думаю, что переносить латентность для нее тяжелее, чем для меня.

Шайя понимающе улыбнулась.

– Чувство, что она в ловушке, должно быть сводит с ума.

Лиса кивнула.

– Ладно, пойдемте, выпьем. – "И попытаемся остаться рядом с баром, чтобы Трею легче было меня найти". Боком она пробралась сквозь невероятно плотную толпу к барной стойке.

Случайные прикосновения немного успокаивали волчицу. Владелец клуба и главный бармен, Роджер, поднял взгляд, когда они подошли. Он приветственно кивнул Лисе, Калебу и Шайе.

– Что вам налить?

Может, валиум [2]?

– Роджер, мне как обычно. – Так как Лисе приходилось постоянно находиться на связи, приходя в клуб, она пила кока-колу. Печально, но пьяный целитель не есть хорошо.

Пока Калеб заказывал пиво, а Шайя – какой-то странный коктейль, Лиса искала охранников отца, Оскара и Перри.

Они стояли в другом конце бара и болтали, находясь во всевнимании. "По крайней мере, между нами приличное расстояние". Лисе пришлось побороть желание поискать признаки присутствия Чонгука.

Она, Калеб и Шайя нашли свободные стулья у бара, и стало комфортнее пить и общаться.

Хотя Лиса полностью погрузилась в болтовню, в голове вертелась мысль, что её жизнь скоро круто изменится.

Она собиралась заключить временный брачный союз с оборотнем, который напоминал ей Чёрную Мамбу и оказывал тревожный, подавляющий эффект на её тело.

Вдобавок к этому, Лиса никогда не вернётся в стаю своего отца и, возможно, даже в последний раз видела своих лучших друзей.

– Слава богу, ты здесь! Мне очень нужна твоя помощь.

Проклятье слетело с губ Лисы, когда она обернулась и увидела Николь, волчицу из стаи.

Перед приходом в клуб Лиса перебрала в голове все варианты, но не учла, что в разгар подстроенной встречи истинных половинок кому-то понадобится помощь целителя. Дерьмо. Как целительница стаи, она не могла отказать в помощи, да и не хотела.

– Это Эшли, – пояснила Николь, схватив Лису за руку, стянув со стула и поведя сквозь плотную толпу посетителей. Шайя и Калеб последовали за ними.

Пока Лиса пробиралась в толпе, трения тел о её тело и редкие ласки чужих рук успокаивали и одновременно возбуждали её волчицу.

– Что с ней? – спросила Лиса.

– Она почти без сознания. Думаю, она что-то приняла, но Лиса, ты, же знаешь, Эшли не принимает наркотики.

Николь резко остановилась, но не потому что они добрались до Эшли. Впереди плотной стеной стояли оборотни.

Явно среди этой толпы находился могущественный альфа-самец, которого одновременно защищали и стояли у него над душой.

Лиса задумалась, Чонгук ли в гуще этой толпы. По спине поползли мурашки при мысли о том, что должно произойти… если он её найдёт.

Дальнейшее продвижение повлекло за собой ещё больше отдавленных ног и расталкивания локтями, но, в конце концов, они добрались до кресла, рядом с которым, как на страже, стоял парень Николь – Ричи. Он приветственно кивнул подошедшим. В кресле ссутуленная, бледная, обмякшая сидела Эшли.

Николь присела перед ней и потёрла её предплечье.

– Эшли?

Маленькая рыжеволосая девушка приоткрыла глаза, но выражение лица осталось пустым. Ага, точно, она находилась под действием наркотиков.

Николь, беспокойно покусывая нижнюю губу, поднялась и повернулась кЛисе.

– Ты можешь помочь?

Она знала, что Лиса могла не помогать тем, кто оказался настолько глупым, чтобы накачаться наркотиками почти до бессознательного состояния, но ей пришлось согласиться с утверждением Николь: Эшли не из тех, кто принимает наркотики.

– Думаешь, Роджер позволит воспользоваться его кабинетом? Я не могу исцелять её здесь.

– Пойду спрошу его, – сказал Калеб, и прежде чем Лиса смогла произнести хоть слово, его высокая фигура исчезла в толпе.

– Думаешь, кто-то что-то подсыпал ей в выпивку? – спросила Шайя.

– Эшли была в полном порядке, пока рядом не начали крутиться те гиены, – произнесла Николь полным паники голосом, накручивая белокурый локон на палец.

Ричи кивнул.

– Они выглядели, как банда плохих парней, поэтому я прогнал их.

Лиса шумно выдохнула.

– Роджер будет вне себя. Не только потому, что кто-то употребляет наркотики в его заведении, но и потому, что они накачивают ими выпивку клиентов.

– Ты сегодня не с Роско?

– Осталось всего несколько дней до брачной церемонии, – встряла Николь. – Должно быть ты очень взволнована.

– Эй, было реально круто, когда ты выбила из-под него стул, – ухмыляясь, произнёс Ричи. Очевидно, Николь примыкала к рядам женщин, которые пускали слюни на Роско, и это бесило Ричи.

– Что он сделал?

Лиса провела рукой по волосам, надеясь, что не выглядит напряжённой, какой себя ощущала.

– Ты же знаешь, как бывает у альфа-самок – они хотят убедиться, что самец их достоин. – Почувствовав похлопывание по плечу, Лиса оглянулась и увидела Калеба. – Роджер дал разрешение?

Калеб кивнул.

– Он ждёт у двери с ключом. Любит, когда кабинет заперт.

– Ладно, народ, давайте перенесём Эшли.

Лиса схватила сумочку Эшли, а Ричи и Калеб закинули руки Эшли себе на плечи и подняли её с кресла. Она никак не отреагировала, кроме слабого, хныкающего стона.

В окружении Николь и Шайи Лиса направилась к кабинету, освобождая дорогу для парней, несущих Эшли, чтобы они свободно прошли и не уронили её.

Через пять шагов Лиса столкнулась с привлекательной брюнеткой. Знакомой привлекательной брюнеткой. Всё в ней было фальшивкой: её грудь, пухлая верхняя губа, ресницы, ногти. Боже, даже длинные волосы не были натуральными – она явно носила накладные пряди.

Чёрт, она настолько вся была искусственной, что, наверное, где-то на её теле можно было найти ярлычок "Сделано в Китае". Лиса с удовольствием проигнорировала бы девушку, если бы та не повернулась и не уставилась на неё, произнеся ядовитым тоном:

– Так-так, уж не латентная ли это волчица.

Слушая чепуху Броди годами, Лиса могла лишь закатить глаза и вздохнуть.

– Нам каждый раз нужно через это проходить? Да, я латентна, смирись уже с этим.

– А разве тебе разрешено здесь быть? Это клуб для оборотней, а если подумать, ты к ним не относишься, так ведь?

Отметив, как громко Броди озвучивала очевидные факты и как близко стояла к печально известному альфе местной стаи соколов, меня осенило:

– О, устраиваешь шоу для большого плохого альфы. Уверена, его впечатлило, что тебе заткнула рот та, кого ты считаешь слабее себя.

Шайя фыркнула.

– Можно подумать, что она не усвоила урок несколько лет назад, когда ты надрала ей задницу на школьном выпускном.

Броди побагровела от унижения.

– В тот день у меня была мигрень.

– Уверен, так оно и было, – сухо заметил Калеб.

Снова вернув своё внимание к Лисе, Броди зло ухмыльнулась:

– Как там твой папочка? Ему также хорошо, как и прошлым вечером, когда я покинула его?

В голове Лисы зарычала волчица.

– Знаешь, однажды тебя хорошенько отделают и тебе понадобится исцеление, а мне ни черта не захочется этим заниматься.

– О, я задела тебя за живое?

– Ты действуешь мне на нервы, так сойдёт? Возможно, я тебя сейчас удивлю, Броди, но мир не вращается вокруг тебя. Мне нужно разобраться с большим дерьмом, а ещё помочь Эшли, так что проваливай.

Броди шагнула чуть ближе и надулась.

– Мне весело, а тебе разве нет, маленький уродец?

Со скоростью, которой Броди не ожидала, Лиса схватила её за волосы и дёрнула вниз, знакомя её голову со своим резко поднятым коленом.

Что-то хрустнуло – наверное, её нос. Лиса оттолкнула визжащую, ошеломлённую Броди в сторону и наблюдала за тем, как та неуклюже плюхнулась на задницу.

– Вот теперь и мне весело.

Игнорируя аплодисменты и крики – неужели все парни любят женские драки? – Лиса продолжила продвигаться к кабинету Роджера.

Роджер распахнул дверь и придержал её, ожидая, чтобы все вошли, а затем освободил письменный стол, на который парни аккуратно уложили Эшли.

Зная суть дела, Николь открыла окно, а потом встала у дальней стены вместе с Калебом, Шайей, Роджером и Ричи, давая пространство Лисе.

Она положила ладонь на лоб Эшли, и в тот же момент кожу просветили огоньки, выделяя участки, которым был нанесён самый большой вред наркотиками.

Одно свечение исходило от живота, подсвечивая розовое платье Эшли неоновым светом. Другое – от головы, мерцая под рыжей копной волос.
Лиса наклонилась и открыла рот Эшли, будто хотела сделать ей искусственное дыхание. Оказалось, не так уж далеко от истины.

Она прижалась ко рту Эшли и глубоко вдохнула, пока не ощутила ту мерзость, которую ожидала.

Когда она не могла больше вдыхать, то подняла голову и повернулась к окну, прежде чем выдохнуть всю мерзость из лёгких, которая со свистом вырывалась изо рта Лисы и была похожа на чёрные частицы, улетающие за окно.

Она повторяла эту процедуру снова и снова, пока живот и голова Эшли не перестали светиться, показывая, что вся мерзость, находящаяся внутри, исчезла. Затем Лиса попятилась, задыхаясь и немного ослабев.

– Она должна скоро проснуться.

Калеб усадил её в кожаное офисное кресло Роджера и вложил в руку бутылку воды.

Шайя тряхнула головой.

– Не важно сколько раз я видела, как ты это делаешь, меня всё равно это всегда поражает.

– Итак… ты извлекла наркотик из её организма? – спросил Роджер.

– Нет, – ответила Лиса. – Не могу это нормально объяснить, но процесс похож на извлечение какой-то мерзости.

– Например… дурман от наркотиков или слабость, или ранение?

Кивая, она ответила:

– Отчасти, да.

– Это было так здорово, – выдохнула Николь. – Даже круче, чем когда ты сломала нос Броди. Кстати, ты собираешься её исцелить?

Лиса наклонила голову, словно обдумывая ответ.

– Не-а.