*4*
- Выродок!
Я даже дыхание затаил. Я пообещал маме не драться, но этот белобрысый меня достал. Медленно обернувшись к Сайру, я смерил его взглядом. Думает, если я еще щенок, меня и моих родителей можно оскорблять?
- Ракс, спокойнее! - прикрикнул учитель, заметив мой взгляд. - Сайр, исчезни!
- Ну, почему же? - тихо усмехнулся я, чем немало удивил всех. Говорить я стал совсем мало, и то - только с родными. Осознал важность слов как таковых. - Я послушаю, что он может еще сказать обо мне. Или, - я попытался улыбнуться, но по выражению лиц остальных щенков понял - вышел оскал, - может, что-нибудь еще о моей семье?
- О, с удовольствием! - вернул "улыбку" волк.
И пролился дождь из грязи на мою матушку, на папу, не имевшего отца и рожденного общей женщиной, на никудышных в драках братьев, которых я вечно защищал. А я слушал и думал, что в первую нашу встречу мне показалось. Его волосы не цвета столь редкого и ценного в наших краях меда. Они цвета мерзкой глины.
- Ты закончил? - поинтересовался я, когда мужчина прервал поток гадостей, чтобы глотнуть воздуха.
Вечереет, до темноты не управлюсь... Может, задержаться, пока матушка не уснет, как обычно, прижимаясь к боку отца, чтобы не увидела следы драки? А к утру заживет...
- Еще нет, но на сегодня хватит, - высокомерно хмыкнул Сайр.
Готовое ко всему тело сорвалось с места, пели напряженные мышцы, получая долгожданные и привычные нагрузки. Жесткий, но расслабленный пресс взрослого смялся под моим кулаком, как бесполезный кусок мяса, изумленно-болезненный выдох взъерошил короткие волосы на макушке. Но я не собирался честно ждать, пока обескураженный противник сделает вдох - это не тот случай, когда нужно драться честно. Да, Сайр в десятке лучших бойцов, но на моей стороне ярость. Разъедающая душу, заглушающая боль злоба, делающая сознание кристально чистым. Потому я и заметил словно замедленное движение руки белобрысого к набедренным ножнам. Время стало тягучим, словно капающий мед. Биение собственного сердца в висках отдавало в уши звонкой капелью, такое медленное, в тысячу раз более быстрое, чем мои вдохи.
Кап
Резко перехватываю кисть Сайра, хрустят кости его запястья. Нож оказывается в моей ладони, непривычно большой и тяжелый. Нет, нельзя убить.
Кап
Рукоять, тяжелая, костяная в оправе стали, врезается в челюсть все еще согбенного и до сих пор не вдохнувшего мужчины. Хрустят кость и зубы, крошащиеся от силы удара.
Кап
Кто-то что-то кричит, но так далеко и замедленно, что слов не разобрать. Медленно запрокидывающуюся голову хватаю за волосы цвета глины, резко тяну на себя, выставляя колено. Отвратительно хрустит ломающийся нос.
Кап
Чья то рука хватает меня за руку, занесенную для удара рукоятью в основание шеи. Спокойно и привычно делаю мягкий вдох и время ускоряет свой бег, будто послушное моей воле.
- А-а-атит, Ракс! - с удивлением понимаю, что тот далекий протяжный вопль был лишь началом слова "хватит", только замедленным. - Оставь его, хватит!
Я позволил отобрать у себя нож без сопротивления. Он мне и не был нужен изначально, я бы и голыми руками не хуже отомстил.
- Знаешь, Ракс, - раздался за спиной незнакомый голос, я повернулся и увидел довольно и хитро улыбающегося почти пожилого оборотня, - я тебя только об одном хочу попросить, - незнакомец медленно смежил веки, словно дожидаясь, пока оживленные волчата вокруг вежливо утихнут, благоговейно поглядывая то на него, то на меня, - не убей меня, когда будешь отбирать у меня честь быть вожаком этой стаи. Хочу посмотреть, как ты будешь менять здесь все на корню, выворачивая на изнанку вековые устои.
Вожак? Это вожак? Выглядит сильным. И он прав - я изменю все.
- Не убью, - я прямо посмотрел в открывшиеся янтарные глаза, - вы мне нравитесь.
Казалось, украшенный старым шрамом мужчина доволен моим ответом. Вот и отлично, и костяшки не содраны, можно не бояться маминых причитаний. И есть охота...