Посвящение

Красивый мраморный пол с замысловатым витиеватым узором приятно холодил ступни, подобно недавно нахлынувшей морской волне. Огромные венецианские окна были раскрыты настежь, а белоснежные шелковые занавеси весело играли на ветру, преграждая мне путь. Распущенные волосы щекотали обнаженные плечи. До ушей доносилось тихое гудение океана.

В конце длинного прямого коридора замерла высокая мужская фигура, как будто ожидающая моего появления.

Длинный подол белоснежного хлопкового платья двинулся вслед за мной, сметая в стороны рассыпанную по полу сухую листву. Я почувствовала, как сердце в груди тихо затрепетало, когда фигура пришла в движение, и из темноты показалось прекрасное лицо Анджея.

Его блестящие пронзительные глаза были синее самого океана, а, словно созданные кистью художника губы, разошлись в ослепительной улыбке. Он был облачен в белую рубашку и строгий черный костюм, идеально подчеркивающий его безупречную фигуру. Медленно протянув руку вперед, Анджей дал понять, чтобы я подошла ближе.

Улыбнувшись в ответ, я опустила руки, и, приподняв подол, двинулась вперед. Он продолжал стоять на месте и улыбаться. Расстояние между нами стремительно сокращалось. Больше всего на свете я хотела как можно скорее прикоснуться к его протянутой руке и оказаться в его объятиях.

Когда, пару мгновений спустя, я наконец добралась до конца коридора, до моего сознания дошел тот факт, что Анджей исчез. Лишь беспокойно оглядевшись по сторонам, я заприметила его фигуру в конце смежного коридора. Он по-прежнему загадочно улыбался и манил меня к себе своей изящной рукой.

− Анджей... − произнесла я, но с губ при этом не слетело и звука. − Анджей, подожди!

Я резко бросилась вперед. Мое платье развевалось на ветру, а листья начали закручиваться маленькими замысловатыми вихрями. Когда я достигла того места, где Анджей был еще несколько секунд назад, то поняла, что он снова меня опередил, и теперь стоит в конце следующего коридора.

− Ты нужна мне, Амелия... − послышался мягкий баритон. − Мы должны быть вместе...

− Тогда не уходи! − прокричала я что есть сил. Губы шевелились, но слов снова было не слышно.

Анджей вновь двинулся вперед, а я, словно послушная рабыня, кинулась вслед за ним, безнадежно пытаясь догнать.

Вдруг, меня ослепила яркая вспышка света. Я зажмурилась, а со всех сторон послышалось непонятное тихое гудение.

Когда звук стих, я почувствовала, как по моему лицу скользнули чьи-то мягкие пальцы, и я медленно открыла глаза.

Длинный коридор исчез, словно его никогда и не было. Передо мной предстал совершенно потрясающий, иной вид.

Вокруг ярко светило солнце, над высокими зелеными горами рассекали крыльями воздух белые чайки. Я стояла на просторной веранде, огороженной мраморным парапетом с округлыми балясинами, прямо под которой расстилался бесконечный голубой океан.

Лицо Анджея застыло прямо напротив моего. Его глаза были наполнены бесконечной любовью и нежностью. Осторожно приподняв меня за подбородок, он прошептал:

− Я люблю тебя, Амелия...

Не успела я сделать и вдоха, как его мягкие нежные губы вдруг коснулись моих.

Земля сразу же ушла из-под ног.

Пальцы левой руки послушно вплелись в его золотистые волосы, а пальцы правой медленно скользнули вдоль его подтянутой груди.

Поцелуй был горячим и настолько сладким, что я мечтала лишь о том, чтобы этот момент длился вечно, и чтобы ничто на свете никогда не смогло разлучить нас.

Мои пальцы начали медленно расстегивать пуговицы на рубашке Анджея, а затем, осторожно скользнув под нее, стали ласкать его грудь, прижиматься крепче, чтобы услышать стук его наполненного любовью сердца...

В этот самый миг я почувствовала что-то странное.

Внутри похолодело. Резко замерев, я вдруг оторвалась от его губ и резко отстранилась.

Анджей разгорячено и беспокойно дышал, выжидающе глядя на меня. Волосы на голове буквально зашевелились, а руки мигом покрылись мурашками.

«Его сердце... − пронеслось у меня в голове. − Почему... оно не бьется?! Почему не издает ни единого звука!? А его кожа... Она же тверда и холодна, словно камень!».

− Анджей, что это значит? − прошептала я, и на этот раз все же услышала слабые отголоски своего дрожащего голоса.

Анджей снова улыбнулся и притянул меня обратно к себе:

− Это мой маленький секрет. Я открою его тебе, но, при одном условии...

− Что это за условие? – прошептала я в тот самый миг, когда его пальцы осторожно отодвинули мои густые пряди в сторону, а холодные, словно лед губы, которые еще недавно казались такими теплыми и приветливыми, скользнули вниз по моей шее.

− Ты должна разделить со мной... ВЕЧНОСТЬ!

С этими словами, лицо Анджея исказилось. Прекрасные черты греческого бога исчезли, уступив место отвратительной гримасе чудовища.

− Нет, Анджей! Не надо! − снова безмолвно прокричала я, когда показавшиеся из его рта клыки вонзились мне в горло.

Я резко вскочила, и, хватая ртом воздух, машинально схватилась за горло. Отголоски посетившего меня кошмара, все еще заставляли сердце бешено колотиться в груди. Перед глазами стояло искаженное дьявольской гримасой лицо Анджея, с наслаждением высасывающего из меня кровь.

− О, Боже... − с облегчением протянула я, когда осознала, что все пережитое − всего лишь сон.

Руки и лицо мигом покрылись холодной испариной. Тяжело вздохнув, я огляделась по сторонам.

Я лежала на широкой постели с замысловатой резной спинкой, выполненной из красного дерева. Вокруг висели старинные картины, а на комоде и столиках стояли антикварные вазы, в которых, почему-то, не было ни единого цветка.

Приподняв атласное одеяло, я посмотрела вниз и увидела, что облачена в светло-голубой шелковый пеньюар, достающий мне почти до самых пят. Отбросив ткань в сторону, я попыталась встать, но почти сразу же бессильно рухнула обратно на подушки. Ступни пронзила резкая боль. Такая, словно в них кто-то невероятно медленно забивал осиновый кол.

С трудом приподняв левую ногу, я вздрогнула. Вдоль всей ступни, от пятки до самых пальцев, тянулся уродливый неровный шрам, покрывшийся темной сухой коркой.

− Господи... − протянула я, прикрыв рот рукой и с ужасом припомнив события прошедшего вечера.

Перед глазами пронеслось искаженное злобой лицо Эдуарда, размытые образы его мерзких дружков и... того жуткого незнакомца.

«Точно! − пронеслось у меня в голове. − Я вспомнила! Меня же пытались УБИТЬ, черт побери!».

Мысли в голове так и путались:

«Интересно, не почудилось ли мне все это? – размышляла я, − Ведь не мог этот загадочный араб в действительности быть тем, кем я думаю?! Это же просто физически невозможно...».

Я закусила губу, и протянула себе под нос:

− А Эдуард? Он ведь тоже был там! Интересно, в порядке ли он... − Тут, меня пробил озноб. − Он... он ведь стрелял в Руслана!!!

Перед глазами сразу же пронеслась сцена, в которой мой бывший жених поднимает пистолет, стреляет в своего друга, а затем выкидывает оружие в реку.

«Эдуард убил человека, − констатировала я про себя. − И сделал он это... ради меня».

Нужно было срочно подняться с постели и поговорить с кем-нибудь обо всем произошедшем. С Даниелем, с кем угодно! И чем скорее, тем лучше.

Приложив невероятные усилия, я все же кое-как сумела подняться с постели.

Неуверенно встав на ноги, я сразу же почувствовала, как все вокруг завертелось. Тело неприятно гудело, а каждое движение отзывалось тупой болью в позвоночнике. В горле саднило так, словно накануне я объелась мороженым.

Осторожно переступая ступнями по прохладному паркету, я направилась к плотно зашторенному окну, и с огромным трудом раздернула занавески. Мне в лицо ударил поток резкого света.

− Вот черт! − выругалась я, а затем бессильно попятилась назад, совершенно не ожидая, что в глазах начнется настолько невыносимая резь.

Выждав пару секунд, и, дав зрению немного стабилизироваться, я с удивлением отметила, что на улице было довольно хмуро, а это никак не вязалось с моей странной реакцией.

За окном шел проливной дождь, с силой барабанящий по широкому карнизу и разбрасывающий в стороны мелкий щебень, устилающий подъездную дорожку. Вокруг дома, в котором я находилась, разбросился огромный сквер с ровными ухоженными газонами. Ветер безжалостно «терзал» своими резкими порывами густые зеленые кроны деревьев, и с силой пригибал к земле цветы, растущие на всевозможных клумбах.

− Где я, черт возьми? − протянула я в пустоту.

Где-то внизу кто-то играл первую часть опуса № 15 из «Детских сцен» Роберта Шумана, и я невольно подумала об Анджее.

Вчера вечером Руслан успел обмолвиться о том, что Анджей куда-то исчез, и это дало мне основания полагать, что сейчас он должен быть в безопасности.

Нужно было срочно связаться с ребятами и Даниелем. Я понимала, что после всего произошедшего преподаватель, скорее всего, больше никогда не возьмется за организацию каких-либо поездок, а мои родители, в свою очередь, просто напросто больше никогда меня никуда не отпустят.

Надо было действовать.

Я обернулась, и обвела комнату пристальным взглядом, надеясь найти телефон. Кто бы мне ни помог, он был очень любезен, и, вероятнее всего, не будет возражать против еще одной «маленькой услуги».

Оглядевшись вокруг, я, так и не придумав ничего лучше, осторожно прошла в смежное помещение, но, убедившись, что там находится ванная, сразу же направилась назад.

В этот самый миг за второй дверью послышались шаги.

Я замерла, а затем, осторожно присела обратно на кровать.

Медная ручка медленно повернулась. Я тяжело сглотнула, приготовясь встретить своего спасителя.

Дверь распахнулась. Моему взору предстал черный замшевый ботинок и, мгновение спустя, в комнату вошел... Даниель.

− Даниель Викторович? − я резко вскочила с постели, едва не потеряв равновесие. − Что вы здесь делаете?

Преподаватель мигом бросился ко мне, и придержал за плечи:

− Доброе утро, Амелия! Точнее, добрый день. Я очень рад, что ты наконец-то пришла в себя...

Я недоверчиво на него посмотрела. Даниель был без своих привычных очков, и выглядел довольно странно.

«Надо же... − пронеслось у меня в голове. − Никогда раньше не замечала, что у него настолько темные глаза...».

− Я ничего не понимаю. Как я сюда попала? – протянула я вслух, и обвела комнату рукой. − Даниель Викторович, что это за место? Вчера со мной произошло что-то странное, но я сама... толком не могу понять, что именно.

− Амелия... − он осторожно взял меня за трясущиеся запястья и, мягко улыбнувшись, прошептал, − Успокойся, прошу тебя! Все хорошо. Ты в безопасности! По крайней мере, здесь...

Я его практически не слушала, продолжая причитать:

− Где Эдуард? Вы знаете, что с ним? − у меня начиналась откровенная истерика. − А Анджей? Они что-то с ним сделали! Тот мужчина... Он пытался меня убить!

− Амелия, милая, успокойся. Все нормально. Жизни Эдуарда ничто не угрожает. Вот уже три дня он находится в Центральном Военном Госпитале Праги. У него небольшое сотрясение мозга и парочка ссадин.

Жжение в горле усиливалось с каждой секундой. Я закашлялась.

− Ты еще очень слаба, Амелия. Нужно принять лекарство, и тебе сразу же станет лучше. Пойдем со мной, и мой друг сам тебе обо всем расскажет. Прошу тебя лишь об одном... − он помедлил, − ...не бойся того, что уже произошло. И, пожалуйста... пообещай, что не будешь держать на него зла. Он спасал твою жизнь.

− Кто спасал мою... − начала было я, но так и не успела закончить, потому что Даниель, приобняв меня за плечи, направился к двери.

Преодолев широкий коридор, вдоль которого с обеих сторон примостились изящные деревянные столики все с теми же антикварными вазами, мы вышли на широкую мраморную лестницу с массивными грушевидными балясинами.

Наши шаги гулким эхом отражались от высокого потолка, в центре которого было установлено внушительное мозаичное стекло, по которому тихо стучал дождь.

В правом углу просторного зала стоял шикарный черный рояль. Лицо играющего было скрыто крышкой инструмента.

Даниель провел меня к двум, стоящим друг напротив друга, широким мягким диванам с мелким золотистым узором и изогнутыми ножками из эбенового дерева:

− Вот. Набрось это на плечи, дорогая. Здесь довольно прохладно...

Он стянул со спинки дивана висевший там халат, а затем, протянул его мне.

Недолго думая, я поспешила натянуть тонкую шелковую ткань на свои, уже успевшие продрогнуть плечи. Это было гораздо лучше, чем ничего.

Преподаватель обошел стоящий перед диваном стеклянный столик, а затем опустил руку и взял один из стоящих на нем хрустальных графинов. Зазвенела замысловатая остроконечная пробка.

Глаза жутко резало, а боль в горле вызывала все больший дискомфорт. В носу стоял неприятный резкий запах, отдаленно напоминающий аммиак, но не настолько насыщенный.

Наполнив бокал, Даниель отодвинул его в сторону и, сев, снова едва заметно улыбнулся:

− Так как ты себя чувствуешь? − спросил он, посмотрев мне прямо в глаза.

− Я совершенно не понимаю, что здесь происходит... − протянула я, но, заметив его раздраженный взгляд, бессильно развела руками, − В целом в порядке. Только ступни жутко болят...

Даниель прищурил глаза, и, задумчиво почесав подбородок, обеспокоенно поинтересовался:

− Глаза не режет? Не ощущаешь неприятного жжения в горле? Или, может быть, легкого озноба?

Я с опаской посмотрела в сторону рояля:

− Да, кажется, есть немного... А что, это признаки какой-то болезни? − спросила я, пристально вглядываясь в лицо преподавателя. − Послушайте, Даниель... Я все же не совсем понимаю, что происходит. Как я сюда попала? Где ребята? Где вообще вся наша университетская группа?! Вы знаете, что произошло с Эдуардом и остальными?

− Амелия, помнишь, ты рассказывала мне о том, что твой дед был ученым... − вдруг совершенно неожиданно протянул Даниель. − Он ведь занимался историей и парапсихологией, верно?

− Да, верно... − неуверенно ответила я, так и не поняв, в какую именно плоскость переходит наш разговор. − Но почему вы спрашиваете меня об этом именно сейчас? Почему вас не интересует тот факт, что я сейчас не в гостинице вместе с остальными? Разве не вы должны за все это отвечать?

Меня вдруг охватило чувство дикого непреодолимого гнева, и я резко вскочила:

− Как вы вообще узнали, что я здесь? То есть, я хотела сказать... Что это за дом? Немедленно дайте мне телефон! Я должна позвонить родителям!

Неподдельное спокойствие преподавателя просто выводило из себя.

− Вас вообще интересует, где находятся ваши ученики, Даниель? Вы знаете, где сейчас Анджей? Он ведь, в конце концов, именно с вашего разрешения...

Музыка вдруг резко стихла. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь шумом дождя, да тихим гудением ветра за окном.

− Я здесь. − Послышался знакомый до боли голос.

Я обернулась, совершенно позабыв о том, что в комнате находится еще один человек. Анджей встал из-за рояля, и медленно направился ко мне.

− Здравствуй, Амели...− прошептал он.

Будучи не в силах сдержать себя, я сразу же, несмотря на дикую боль в ступне, сорвалась с места и бросилась к нему.

− Боже, как же я волновалась!

Почувствовав на своей спине его мягкие ладони, ощутив пальцами его густые золотисто-медные волосы и сводящий с ума запах, я облегченно вздохнула.

В синих глазах Анджея читалось тепло и нежность, а на лице застыла самая ослепительная улыбка в мире.

− Я рад, что ты снова с нами... − прошептал он снова, и наклонился ко мне.

У меня, как всегда, перехватило дыхание, когда его губы осторожно накрыли мои, и я снова ощутила вкус самого прекрасного в мире поцелуя.

Несмотря на то, что я спиной ощущала устремленный на нас взгляд Даниеля, отстраняться я не собиралась.

Вместо этого я с силой прижала Анджея к себе, ощущая внутри какое-то дикое, почти животное желание. Кровь в висках с силой запульсировала, сухожилия напряглись, лицо запылало.

− Амелия, нет... − прошептал он, схватив меня за запястья, и медленно отстранившись. − Сейчас не время.

Я почувствовала, как с губ сорвался тихий рык недовольства.

− Но, я хочу...

Я снова попыталась его поцеловать, но Анджей не позволил:

− Амелия, нам нужно серьезно поговорить. Тебе лучше присесть.

На секунду я замерла. Его слова доносились до меня словно издалека. Голова вдруг закружилась, я часто заморгала, и когда комната вновь завертелась перед глазами, Анджей подхватил меня за талию, и проводил обратно к дивану.

− Со мной что-то не так... − протянула я. − Все... как-то по-другому.

Даниель пристально посмотрел на меня, затем на Анджея, и едва заметно кивнул.

− Тебе нужно принять лекарство Амелия. Оно поможет набраться сил... − Анджей принял из рук Даниеля стакан, и протянул его мне.

− Вот, возьми.

− Что это? − поинтересовалась я, заглядывая внутрь. Густая темно-красная жидкость плотно приливала к толстому стеклу. Это от нее исходил этот неприятный резкий запах, который стоял у меня в носу.

− Укрепляющий тоник с корицей и мятой, − пояснил Даниель, и откинулся на спинку дивана.

Сморщив нос, я приложила стакан к губам, и осторожно его опрокинула. Жидкость имела пряный, слегка солоноватый привкус, чем-то отдаленно напоминающий знаменитую «Кровавую Мэри».

Я почувствовала, как лицо запылало с новой силой, а жжение в горле и боль в ступнях, наоборот, вдруг начали понемногу утихать.

− Ну как? − поинтересовался Анджей. − Тебе лучше?

Осушив стакан до дна, я протянула его обратно Даниелю:

− Да, кажется. Интересная смесь... − немного смутившись пролепетала я, а затем добавила, − А можно еще немного?

Даниель улыбнулся. На его щеках появились милые ямочки:

− Ну, конечно.

Взяв стакан, он снова наполнил его непонятным напитком, а затем протянул мне:

− Что ж, думаю, теперь мы можем начать.

Анджей положил руку на спинку дивана прямо позади меня:

− Амелия, расскажи, что случилось после того, как Эдуард увел тебя, и оставил меня своим глупым дружкам на растерзание?

Я тяжело сглотнула, припоминая события того вечера и, напрягая память, стала последовательно восстанавливать всю картину произошедшего:

− Он отвел меня на Карлов Мост. Там он... − я запнулась, и, только когда с моих губ слетел тяжелый вздох, продолжила, − ...снова попытался сделать то, что хотел сделать тогда в клубе.

− И... ему удалось? − протянул Анджей. Его вторая ладонь, лежащая на колене, с силой сжалась в кулак.

− Нет! − взвизгнула я гораздо громче, чем рассчитывала. – Скажем так, я заставила его... немного изменить свои планы.

− Что было дальше, Амелия? − спросил Даниель.

Бросив на Анджея короткий взгляд, я снова изо всех сил стала напрягать память. Только сейчас я заметила, что на нем не было и царапины. Учитывая все то, что с ним вытворяли Влад и Руслан, это выглядело довольно странно и... пугающе.

− Погода начала резко меняться. Сквозь туман было тяжело что-то разглядеть. В общем, когда у Эдуарда снова ничего не получилось, он попытался меня ударить...

Анджей закрыл глаза и, сделав глубокий вдох, прошипел:

− Я знал, что нужно было его прикончить!

− Анджей, прошу, держи себя в руках! − с легким недовольством в голосе протянул Даниель.

Я с подозрением посмотрела на них, и спросила:

− Вы что, знакомы? Ну, то есть...

Даниель усмехнулся:

− Ну, конечно, Амелия! Как же я могу не быть знаком с собственным студентом?

Я состроила многозначительную гримасу:

− Вы прекрасно поняли, что я имею в виду. Что-то мне подсказывает, что вы знали его еще до того, как он появился в университете.

Я поняла, что попала в точку. Эти двое водили всех окружающих за нос, изображая взаимною любезность.

− Амелия, прошу тебя, продолжай, − выпалил Даниель, скрещивая руки на груди.

− В общем, мы с ним, как всегда, стали выяснять отношения и, в этот самый момент по округе раздался какой-то душераздирающий вопль. Я никогда не слышала, чтобы человек так кричал. Казалось, что кого-то охватил невероятный ужас... − я посмотрела прямо перед собой, понимая, что добралась до той части истории, которая вызывает у меня самые страшные опасения. − У Эдуарда был с собой пистолет.

Из глаз вдруг предательски потекли слезы.

− И он... Он убил...

− Понятно. − Даниель утвердительно кивнул головой, уже не пытаясь скрыть своего давнего знакомства с Анджеем. − Так вот кто укокошил Андреева... Он никак не выходил у меня из головы. Представители клана, а Киан в особенности, никогда так не действуют. Георгий предупреждал, что рано или поздно, они все равно доберутся до его семьи...

− Что же, кажется, он был прав, − протянул Анджей, и спросил меня уже напрямую, − Амелия, тот человек, который на тебя напал... Как он выглядел?

Я наморщила лоб, пытаясь вспомнить хоть что-то, но перед глазами проносились какие-то несвязанные размытые обрывки:

− По-моему, довольно высокий, кожа смуглая, длинные волнистые волосы... И, еще он... − я запнулась, посчитав, что если продолжу свои нелепые россказни, меня просто-напросто сочтут сумасшедшей. − Да нет, ничего.

− Ты еще что-то вспомнила? − не отставал Даниель.

Я еще раз отрицательно помотала головой:

− Дальше все обрывается, превращаясь в набор неясных бессмысленных образов. − Мои глаза с надеждой устремились на Анджея, − Вам что, известно, кто этот человек?

Он пропустил мой вопрос мимо ушей, и загадочно проговорил:

− Знаешь ли, мир не так прост, как кажется, Амелия. Есть такие вещи, которые обычным людям тяжело принять или понять...

− «Обычным людям»? − переспросила я, и, потянувшись к стоящему на столе графину, сама наполнила свой вновь опустевший стакан.

Даниель бросил на меня косой взгляд. В его глазах читалась настороженность:

− Непосвященным... − преподаватель взял еще один стакан и налил себе виски. − Чтобы понять, как справиться с проблемой, нужно узреть ее корень, Амелия. Осознать всю степень невероятности...

− Простите? − протянула я с недоумением в голосе.

Все происходящее вызывало у меня внутри чувство жуткого дискомфорта. Честно говоря, Даниель впервые в жизни жутко пугал меня своими непонятными разговорами и рассуждениями.

В этот момент Анджей осторожно взял меня за уже успевшую прилично заледенеть ладонь:

− Мне нужно кое-что тебе рассказать, Амелия. Возможно, после этого ты даже станешь меня ненавидеть...

Мое сердце тревожно забилось в груди.

«Да что ты такое несешь?! − выругалась я про себя. − Как я могу ненавидеть того, кого люблю больше жизни?».

Анджей тем временем продолжал:

− Но, пока я этого не сделал, мне абсолютно точно нужно быть во всем уверенным. Знаю, что уже спрашивал, но прошу тебя ответить еще раз... То, что ты тогда сказала мне насчет своих чувств... Это действительно так?

− Анджей, причем тут... − начал, было, Даниель, но Анджей выставил ладонь вперед, призывая его замолчать.

− Я жду.

Я сделала глубокий вдох, и на одном дыхании выпалила:

− Анджей, я люблю тебя. Я готова произносить это каждую секунду, если потребуется! Ничто на свете не заставит меня тебя ненавидеть, но... − я запнулась, и с силой растерла нудящие виски, − Как этот вопрос связан с тем, что произошло накануне?

− Это связано с этим самым тесным образом. − Он как-то обреченно усмехнулся и, сложив ладони «домиком», на несколько секунд приставил их к своему лицу.

Прошло несколько мгновений, прежде чем Анджей снова пришел в себя и заговорил.

− Амелия, а продолжила ли ты любить меня, если бы узнала, что я совсем не тот за кого себя выдаю? Смирилась бы с тем, что еще задолго до нашего знакомства, я не единожды преступал закон? Что благодаря мне люди не раз обрекались на верную смерть? Сможешь ли ты жить рядом с тем, кто когда-то был самым настоящим чудовищем?

Я резко вскочила с дивана:

− Анджей, ради всего святого! Что ты такое говоришь?

Анджей пристально наблюдал за каждым моим движением:

− Неужели ты ни о чем не догадалась? − его глаза снова начали менять цвет прямо на глазах. − Неужели тебе не показался странным тот факт, что я выбрался из потасовки с дружками твоего бывшего парня без единой царапины на теле?

Он выдержал паузу, а затем добавил:

− Обычно, девушки твоего возраста неплохо разбираются в мистике, и у них уже давно возникли бы какие-нибудь подозрения...

С моих губ едва не сорвался крик. Все его поведение и внеземная красота уже давно давали мне своеобразную почву для «подозрений», но каждый раз я приказывала своем бурному воображению как можно скорее «заткнуться и проваливать», прекрасно понимая, что тех... «существ», о которых я всякий раз удосуживалась думать, просто-напросто не существует в природе.

− Ты хочешь сказать, что ты...

− В некотором роде. − Еле слышно отозвался он. − Я тот, кого в современной литературе называют дампиром. Я − дитя, рожденное от союза человека и вампира.

− Господи, ну что за глупость?! − вдруг сорвалось у меня с языка. − Этого же просто не может быть! Анджей, скажи, чего ты добиваешься? Хочешь меня напугать? Вся эта тема с вампирами, осиновыми кольями и гробами, вместо постели, уже не актуальна. Я читала книги Брэма Стокера и Энн Райс еще подростком, и все это − один большой бред, ясно?!

Когда я закончила свой монолог, то поняла, что на диване уже никого нет.

− Я здесь... − послышалось у меня за спиной.

Обернувшись, я увидела Анджея:

− Как ты тогда объяснишь это?

Он резко двинулся вперед и через мгновение оказался на верхних ступенях лестницы, затем, около рояля, и, наконец, снова возник на диване.

− О, Боже... − беззвучно протянула я.

− Как ты объяснишь то, что сейчас видела?

Я стояла в оцепенении, не в силах сказать хоть что-то, а Анджей, тем временем, продолжил:

− Это правда, Амелия. Я − дампир, и избавиться от этого нельзя. Такова моя природа.

− Но это просто невозможно! − продолжала отнекиваться я, все еще не в состоянии поверить в происходящее. − Я не верю в подобную чушь!

− Я родился в Берлине в 1920 году. Во времена Второй мировой войны я состоял в рядах СС, а мой отец был одним из приближенных Гитлера. Его ему представил сам Муссолини...

Я все еще недоверчиво смотрела на него, и не могла выдавить из себя и звука.

− Вот, смотри.

Анджей вытянул из внутреннего кармана пиджака две старые потертые бумаги и протянул их мне.

Первой оказалась пожелтевшая от времени фотография, на которой был изображен сам Анджей в немецкой военной форме. Его волнистые волосы были аккуратно зачесаны назад.

Второй бумагой оказалось свидетельство о рождении старого образца, подтверждающее названную им дату.

Тут я не выдержала и громко расхохоталась, уронив бумаги на пол:

− Отлично! Просто прекрасно!!! Значит, ты утверждаешь, что ты − бывший нацист, и тебе сейчас... − я подсчитала в уме, − ...98 лет? Да ты мне в прапрадедушки годишься, Анджей! А вы, Даниель? Вы что, с ним заодно?

Преподаватель испугано обернулся, словно до него только сейчас дошел тот факт, что он до сих пор находится в помещении:

− Мы еще доберемся до моей роли во всей этой истории, Амелия. А пока... мы должны рассказать тебе про твою.

− А-аа! − не унималась я. − Значит, у меня тоже есть своя особая «роль» во всем этом безумии?! Ну, хорошо! И, кого же я «играю»?

Голова шла кругом от бурного потока информации, содержащей в себе столь... невероятные элементы.

− Амелия, я появился в вашем университете по просьбе Георгия, твоего деда. − На полном серьезе заявил Анджей.

− Ты хочешь сказать, что знал моего деда? − встрепенулась я. − Ты что, виделся с ним, когда он еще был жив?

− Я и сейчас его ЗНАЮ, Амелия. − Анджей нарочито выделил глагол в предложении. − Твой дедушка не погиб в авиакатастрофе, как сообщили вашей семье.

− Что ты такое говоришь? − прошипела я. − Были же официальные похороны...

− Его не было на борту в тот день, Амелия... − встрял Даниель. − Те люди, которые открыли на тебя охоту, выяснили это, и теперь жаждут отомстить.

− Отомстить за что? − в недоумении протянула я. − Да что вы оба несете, черт подери?!

− Они считают, что твой дед кое-что у них похитил, а затем отправился с этим в изгнание.

− Куда отправился?

Я чувствовала себя так, словно оказалась в сумасшедшем доме наедине с психами.

− Георгий разработал специальный состав, который позволил бы людям полностью защитить себя от вампиров. Подобный расклад дел привел бы к тому, что им не на кого было бы охотиться. Итог − полное и неизбежное вымирание.

Я бросила на Даниеля предосудительный взгляд, но, как только наши глаза встретились, я поняла, что преподаватель говорит на полном серьезе.

− Тем самым твой дед подорвал влияние вампирского клана, устоявшееся на протяжении веков. Они пришли в ужас от собственного бессилия. Если бы люди узнали бы об их существовании, а заодно и о средствах вакцинации, миру тьмы быстро пришел бы конец. Другие кланы мигом бы начали делить власть...

Я продолжала непонимающе пялиться на преподавателя.

− Мы с твоим дедом познакомились во время одной из его экспедиций в Гималаи. Там произошел обвал, и многие из членов его группы погибли. По счастливой случайности я как раз оказался неподалеку. Мне безумно хотелось побыть одному, и меня ненароком занесло в эту проклятую ледяную глушь... − вставил Анджей. – Георгий был тяжело ранен, а я ему помог.

Мне казалось, что я вот-вот рехнусь. Не придумав ничего лучше, я с силой ущипнула себя за руку, безнадежно надеясь, что все это дурной сон. Но когда, пару минут спустя, так ничего и не исчезло, я поняла, что больше не в состоянии находится здесь и слушать весь этот бред.

− Я хочу уйти, Анджей. Вы оба − сумасшедшие!!! Где мои вещи?

− Что ты задумала? − бросил Даниель, резко вскочив с дивана.

− Я собираюсь вернуться в гостиницу! Немедленно! Мне нужно в больницу, к Эдуарду...

− Но, тебе нельзя выходить... − вступил Анджей.

− Уже несколько дней здесь длится самая настоящая буря, − не унимался Даниель. − Движение перекрыто. Сейчас ты не сможешь добраться до Праги!

− Придумаю что-нибудь... − сорвался с моих губ недовольный возглас.

Наплевав на вещи, я бросилась вперед, к двери, но Анджей мигом преградил мне путь.

− Тебе нельзя выходить на улицу, Амелия! − его глаза блеснули огнем.

− Анджей, прекрати сходить с ума! Пропусти меня, не будь идиотом...

Обернувшись, я увидела стоящего позади меня Даниеля, сжимающего в пальцах шприц с какой-то непонятной светло-розовой жидкостью.

− Что это значит? Что это такое? − протянула я, смеривая их вопросительным взглядом.

− Прости, Амелия, но я не могу позволить тебе уйти. Это для твоей же пользы...

− Анджей... − бессильно прошептала я, понимая, что сейчас он, очевидно, уже не на моей стороне.

Посмотрев мне в глаза, Анджей почти сразу же поспешил отвернуться. Я была готова поклясться, что на его прекрасных ресницах проступили слезы. И были они от отчаянья.

− Прости меня за то, что я сделал... − едва слышно проговорил он. − Меньше всего на свете я хотел, чтобы это произошло с тобой. Надеюсь, что Георгий меня тоже за это простит...

Я непонимающе на него посмотрела.

− У тебя не было другого выхода, Анджей, − заключил Даниель. − Ты сделал то, что должен был сделать.

Тут до меня наконец-то начал доходить весь ужасающий смысл их слов.

Перед глазами стремительно проносились мгновение за мгновением, пока я не вздрогнула, увидев, как напавший на меня незнакомец прикасается к моей шее своими клыками и с наслаждением высасывает из моего тела последние жизненные силы.

− О, Боже! − с ужасом протянула я, когда, наконец, увидела перед мысленным взором то последнее, что моя память запечатлела перед тем, как я очнулась в этом незнакомом месте.

Я отчетливо вспомнила яркий ослепительный свет и резкую, ни с чем несравнимую боль, пронзающую мое тело.

− Тот мужчина... Он... − из моего горла вырвался адский вопль. − Он же пил мою кровь!!!

− Амелия... − Анджей попытался провести своей ладонью по моей щеке, но я резко отдернулась.

− А потом та машина... Она... она ведь, буквально раздавила меня! Я помню, как почувствовала дикую боль!

Мою грудь сковали рыдания. Я была не в силах сделать даже вдоха. Глаза словно выцарапывали из глазниц, а горло саднило так, словно к нему приложили раскаленный металл.

− Почему? − пропищала я. − Почему я все еще жива?

Анджей всеми силами старался отвести наполненный сожалением взгляд.

− Амелия... − попытался встрять Даниель.

− Нет! − зарычала я. − Пусть он ответит...

Я вплотную приблизилась к Анджею, и осторожно приподняла его голову за подбородок:

− Скажи мне, Анджей...

Он молчал, продолжая буравить меня взглядом.

− Говори!!! − завизжала я. − Ну же!

− Я обратил тебя... − обреченно ответил он.

− Что?! − пробормотала я, истерично ухмыльнувшись сквозь слезы. − Что ты сказал?

Я почувствовала, как меня бросило в жар. Слова, сказанные Анджеем, были прекрасно мне знакомы, но я все еще не могла поверить в то, что все происходящее ничто иное как реальность.

− Я пообещал Георгию защищать тебя, чего бы мне это не стоило. Как видишь, из этого ничего не вышло... − он запнулся, снова смотря куда-то мимо меня, − Вместо этого, я умудрился обречь тебя на гнусное, ограниченное существование!

− То есть... − с трудом пробормотала я, не желая заканчивать предложение, − Ты сделал меня... вампиром?

− У него не было выбора! − словно оправдываясь, вновь вставил Даниель. − Он ВСЕ сделал для того, чтобы ты осталась в живых!

Я завопила, с силой вцепившись в свои растрепавшиеся локоны:

− О, Господи! Боже мой...

Перед глазами проносились все мгновения прожитой жизни. Как счастливые, так и самые грустные. Родители, Эдуард, ребята, наше веселое детство, и... мои чувства к Анджею, вспыхнувшие столь внезапно, и еще недавно казавшиеся такими захватывающими.

− Теперь ты понимаешь, что тебе нельзя выходить на улицу? − спросил Даниель, опуская шприц. − Там пасмурно и сыро, но это вовсе не означает, что ты вот так просто сможешь расхаживать по улице среди бела дня. К сожалению, у нас нет сыворотки для этого...

− Я не хотел, чтобы все закончилось вот так...

Я, шатаясь, отстранилась назад, и, бессильно рухнув на колени, закрыла глаза руками. Мой разум был не готов мириться с полученной информацией. Перед глазами стояли лица родных и друзей. Я так и видела огромные голубые глаза мамы, добрую улыбку папы, слышала смех Кейши, вспомнила Андрея. Его приветливый взгляд, густую шевелюру, вечно искаженный улыбкой рот... А еще, его широкую шею и тонкие синие вены, исчерчивающие изящные запястья.

Представив себе длинную тонкую трубочку, по которой медленно перемещаются миллионы округлых микроскопических телец, я убрала руки от лица, и совершенно отчетливо ощутила на губах такой прекрасный, слегка солоноватый привкус молодой и свежей крови друга.

Я должна получить ее! Прямо сейчас, сию минуту! Немедленно...

Горло с силой сжало. Я почувствовала, как глаза начали словно пульсировать изнутри. Медленно поднявшись с колен, я пристально изучила взглядом свои руки, испещренные разбухшими синими жилами, а затем, резко двинулась вперед.

Передо мной стояла нечеткая, расплывчатая фигура Анджея, перекрывающая путь к двери.

− Амелия... − неуверенно протянул он. − Даже не думай об этом!

− Отойди от двери, и дай мне пройти! − прошипела я, даже не пытаясь подавить нарастающий внутри гнев.

− Ей нужна кровь... − послышалось за спиной тихое шептание Даниеля. − Она не успокоится, пока не получит ее от своей первой жертвы, ты же знаешь. Кровь из графина не подойдет для полного завершения цикла...

Анджей отрицательно помотал головой, и мигом принял боевую стойку, готовый отразить нападение в любую секунду:

− В любом случае, сначала нужно дождаться темноты, иначе...

− Лучше отойди, Анджей... − снова пробубнила я, понимая, что больше не в состоянии бороться со своей жаждой.

Сзади послышался шорох. Я резко обернулась. Даниель дернулся вперед и, с силой размахнувшись, направил шприц в область моей левой лопатки. Сама не понимая, как, я в мгновение ока очутилась за спиной преподавателя и, выбив шприц у него из рук, отвела его голову в сторону и с наслаждением вонзила зубы в смуглую упругую кожу.

Мой рот наполнился молодой горячей кровью, приятно обволакивающей горло.

Даниель тихо застонал, с силой сжав зубы. Его сухожилия напряглись, а кровь еще стремительней засочилась из раны. Я с удовольствием причмокнула, ощутив, как ко мне стремительно возвращаются жизненные силы.

− Прости меня Амелия, но я должен это сделать! Ради твоего же блага... − послышался голос Анджея, который был каким-то странным и далеким, словно звучал где-то в глубинах моего сознания.

Приглушенный свист рассек воздух. Я резко обернулась, инстинктивно выбросив руку вперед. Маленький стеклянный пузырек, который Анджей метнул в меня за мгновение до этого, приземлился четко в мою ладонь.

Анджей с недоумением посмотрел на меня.

Я почувствовала, как мое тело напряглось, наполняясь безумной, почти животной яростью.

Что-то внутри подсказывало, что нужно сдержаться, проявить благоразумие, взять себя в руки и дать Анджею шанс помочь мне, но, увы, я так и не смогла ничего с собой поделать.

С силой сжав склянку, я посмотрела Анджею прямо в глаза, и мгновение спустя выпустила из-под пальцев кучку мелких, похожих на прозрачный песок осколков. Вторая ладонь, которая все еще с силой сжимала горло Даниеля, также пришла в движение и, словно ненужный мусор, отшвырнула его в сторону. Преподаватель перелетел через диван и, с силой стукнувшись головой о стену, медленно сполз вниз, прямо на невысокий дубовый столик, который мигом разлетелся на куски так же, как и стоящая на нем ваза эпохи династии Мин.

Пару мгновений спустя, тело Даниеля неуклюже развалилось на ярком персидском ковре.

Я повернулась к Анджею. Здравый смысл покинул меня, дав волю лишь самым поверхностным инстинктам. Таким как злость и... голод.

− Лучше уйди с дороги и не мешай мне, Анджей... − прошипела я, понимая, что не слышу в исходящих из моего горла звуках никаких привычных интонаций. Лишь звериное, почти утробное рычание.

− Это не ты... − отозвался он. − Злоба и голые инстинкты захватили твой разум! Не дай им взять верх! Борись! Возьми себя в руки! Только так...

Его голос настойчиво «вплетался» в мои мысли, из-за чего голову каждый раз словно насквозь пронзало раскаленной кочергой. Казалось, что его слова как будто вбиваются в мой мозг молотком, заставляя тело неизбежно им повиноваться...

− Заткнись! − завопила я, схватившись за голову, которая словно начала взрываться изнутри. − Замолчи, сейчас же!

Не зная, как еще защититься, я инстинктивно выбросила руки вперед. Почти сразу же я почувствовала, как ладони едва заметно завибрировали, и из них вырвался непонятный, сокрушающий все на своем пути импульс, испускающий яркое светло-голубое свечение. Казалось, что он исходил из каждого пальца, из каждого сустава, из каждой клеточки моего тела.

Этот мощный, ни на что не похожий поток энергии с неимоверной скоростью врезался в грудь Анджея.

− Ненавижу! − завопила я, когда его тело с грохотом обрушилось на тяжелую дубовую дверь и разнесло ее на мелкие кусочки.

Анджей глухо, словно огромная неподвижная глыба, приземлился на устилающий подъездную дорожку щебень.

Сзади послышался тихий стон. Кажется, Даниель начинал медленно приходить в себя. Недолго думая, я схватила висящий на подлокотнике дивана черный пиджак, и выскочила под сыплющиеся с неба капли. Подойдя к распластавшемуся на мокрой земле Анджею, я прошипела:

− Я ненавижу тебя, Анджей Моретти! Будь проклят тот день, когда ты появился в моей жизни!

Лицо Анджея перекосилось от боли. Он с силой прижимал левую ладонь к груди, а его глаза были переполнены тревогой и неподдельным удивлением.

Я почувствовала, как ветер вдруг стал успокаиваться, а дождь прямо на глазах перестал сокрушаться на землю своими крупными каплями. В тот самый миг, когда я подняла глаза вверх облака, словно по мановению волшебной палочки вдруг рассосались, и прекрасное, голубое как бескрайний океан небо, снова предстало перед нами во всей своей красе.

Словно птичка, прилетевшая с зимовки обратно на родину, я с наслаждением подставила лицо под теплые лучи только что пробудившегося «ото сна» солнца.

− Боже... − протянул Анджей. − Этого просто не может быть! Так вот почему они открыли охоту...

На крыльцо, придерживаясь одной рукой за плечо, медленно выплыл Даниель. Во второй он сжимал замысловатый миниатюрный арбалет. Его лицо исказилось от боли, когда он попытался приподнять оружие и навести его на меня.

− Нет, Даниель, не надо! − завопил Анджей, приподнявшись на локте, но преподаватель уже и так опустил оружие, и с любопытством смотрел прямо на меня.

Видя их замешательство, я поспешила резко сорваться с места и броситься в сторону небольшой стоянки, расположенной чуть поодаль.

Двигаться так быстро, как полагается настоящему вампиру в этот раз не получалось, и поэтому, нужного места я смогла достичь лишь несколько мгновений спустя.

Оглядевшись по сторонам, я вдруг растерялась, не зная, что же делать дальше. Посмотрев на зажатый в руке пиджак, я решила незамедлительно осмотреть карманы. Что-то подсказывало, что там я смогу найти ключи от одной из припаркованных здесь машин. И не ошиблась. В боковом кармане я нашла маленькое колечко с серебряным брелоком в виде совы.

Выставив маленькую металлическую палочку вперед, я нажала на кнопку. Из небольшого отверстия вверху вырвался тонкий луч, но ничего так и не произошло.

− Вот, черт! − выругалась я, а затем, попробовала еще раз, направив брелок в противоположную сторону. Почти сразу же послышалось несколько коротких гудков, и фары стоящего в самом конце аллеи серебристо-серого «Астон Мартина», приветливо мне «подмигнули».

Одним резким движением сбросив с себя мешающий свободе движений халат, я со всех ног бросилась к автомобилю.

Отворив дверь, я мигом скользнула внутрь темного салона. Откинувшись на подголовник, я сделала глубокий вдох, а затем, трясущимися руками вставила ключи в зажигание. Мотор отозвался тихим урчанием. Несколько раз я нажала на педаль газа своей босой ступней, с удовольствием слушая, как рокочет мощный мотор. Переключив передачу, я развернула автомобиль, и резко сорвалась с места, во все стороны разбрызгивая колесами мелкий щебень.

Пару минут спустя я выехала на шоссе. Мимо проносились немногочисленные автомобили, но что-то мне подсказывало, что я двигаюсь в правильном направлении. Через пару километров наконец-то показался знак, сообщающий, что до Праги осталось всего шесть с половиной километров.

Удовлетворенно хмыкнув, я снова переключила передачу, и с огромным удовольствием вновь надавила на педаль газа. Машина легко и резво прибавила ход. Я стремительно приближалась к тому месту, где хотела оказаться больше всего на свете. В нашей гостинице, в своем номере, рядом с Андреем...

А точнее, рядом с его прекрасной, наполненной молодой горячей кровью шеей.

Я с наслаждением облизнула пересохшие губы, когда представила, как мои только что обретенные клыки, вонзятся ему в горло.