Одиночество

Это был совершенно обычный и скучный зимний вечер. Всё так же тускло светили фонари за окном, оставляя блики на окнах. Всё так же моргала настольная лампочка, будто на несколько минут прекращала свою и без того короткую жизнь, показывая, насколько темно в комнате будет без её света. Морщинистая и слабая рука лежала на книге, придерживая её страницы. Довольно старые и ненадёжные оконные рамы уже не сдерживали поток холодного воздуха, и мороз скользил по окутанным шалью плечам. Шум за окном оставался незамеченным для хозяев сего дома. Книгой были увлечены все мысли старушки. А в соседней комнате, положив под голову руку, дремал старик.
Когда глаза пожилой дамы дошли до последней точки главы, она осторожно выключила настольную лампочку, закрыла книгу и привстала положить на тумбочку. Бабушка случайно остановила свой взгляд на настенных часах, которые показывали как раз то время, когда нужно идти спать.
Она, тихо шаркая тапочками о поверхность пола, вышла из тёмной комнаты, прошлась по коридору вдоль массивного шкафа с целым миром, как самых разных, так и похожих друг на друга, книг и, затаив дыхание, взялась за дверную ручку. Одним движением, стараясь сделать его как можно тише, бабушка отворила дверь в комнату, где отдыхал старик.  Самый дорогой ей на свете человек, с которым её жизнь превратилась в беззаботное счастье, сейчас лежал на постели.
- Ему наверно сниться сейчас что-то очень приятное и нежное, раз он спит с этой улыбкой. - Подумала старушка.
Она неспеша приблизилась к нему и словно перышко, приземляющееся на землю, опустилась на край кровати рядом. С любовью и  чуткостью смотрела на него, чем-то напоминая мать, которая сидит рядом с больным ребёнком, переживая за его сон. Вспоминая все минуты совместной жизни и радости, старушка не выдержала и разрешила капельке пробежать по щеке. Пожилая дама невольно опустилась на грудь дедушки. Дрожащие руки её приобняли тело, а ухо прислушивалось к биению сердца, но услышать хоть одного удара всё не могло. Минуты две пролежала так бабушка, не обращая внимания на то, что её муж слишком холоден и бледен. В висок что-то ударило, а страх взбудоражил её. Резко поднявшись, старушка положила руку на его запястье, а пульса нащупать не удавалось. Дыхания не было. Глаза её широко открылись и наполнились слезами, зубы застучали друг о друга.
- Нет, нет. Я уже сплю, а это ужасный кошмар, который закончится, как только меня разбудит... - и из глаз одна за другой потекли солёные капельки, хотелось верить, что это действительно не на яву.
Осколок её души отправился на небеса, оставив свою любимую на растерзание горю и тоске. Она же отправилась на кухню. Тонкая струйка воды наполнила стеклянный стакан. Рука уже обхватила его и подносила ко рту, как он выскользнул, упав на пол. Десяток мельчайших кусочков стекла рассыпались по полу, как и сердце с чувствами спокойно сидящей на стуле старушки, которую нисколько не волновал разбитый стакан. Она бы просидела так до самого утра, но ведь нужно было сообщить всем о происшествии. Нужно было звонить в полицию, а затем и в скорую. 
Тишина. Одни лишь телефонные гудки наводили на мысль, что этот мир, как и звуки в нём, всё ещё существует. Язык её заплетался, а буквы, словно играя, перебегали со своих мест на чужие. Вместо нормальных объяснений ситуации слышалась непонятная речь бредящей старухи. Странно, но её поняли. Спустя пол часа на месте были спецслужбы, прихватив с собой множество вопросов к несчастной вдове. И когда тело уже забрали, а дом снова поглотила тишина, она прошла в комнату и аккуратно села в кресло-качалку. То немного пошатнулось, но уже пару мгновений спустя по-старому спокойно стояло в углу комнаты. Раз служащие государству и народу знают о смерти, надо было оповестить его знакомых и друзей.
- Кому же первому позвонить? - Недолго задавалась бабушка этим вопросом и набрала номер своей подруги.
Одна, вторая, третья подруги внимательно выслушали, пожалели вдову и посоветовали чем-то успокоиться в данной ситуации. К тому же надо было бы ей ещё давно готовиться к этому моменту. Женщина ведь прекрасно понимала, что в его возрасте очень вероятно лишиться жизни. 
- Но ведь меня выслушали лишь мои подруги. Надо сообщить теперь и его знакомым, товарищам. Помню, он недавно ходил на рыбалку с Василием, они хорошие друзья. - Пока в телефонной книжке пыталась она найти номер, проскользнула мысль, - Он ведь умер больше, чем сорок лет назад. И тому дню, когда они ходили рыбачить, больше полусотни лет. Что ж, - задумалась старушка, но припомнить ни одного друга не могла. - Должен же быть хоть кто-то. Он всегда ходил таким счастливым и не выглядел одиноким. Да, точно, Арсений! Он часто рассказывал, как помогал ему в отношениях с девушкой, а тот давал ему на контрольных списывать. Боже мой! Какие контрольные?! Он ведь уже семьдесят лет, как не школьник! - Странное чувство овладело бабушкой. То ли она потеряла память и вовсе забыла всех всех его друзей, то ли их давно уже нет...
Чтобы вспоминать было гораздо легче, пенсионерка встала с кресла и с самой нижней полки огромного шкафа вдоль стены взяла альбом с фотографиями. Бережно его открыв, листала его гладкие страницы и любовалась запечатлёнными на плёнку моментами, где они вместе, где рядом её подруги. Но ни одной страницы не содержало такой фотографии, где муж её был с друзьями.
- Что ж это такое... Неужели я всё это время ни разу не интересовалась его приятелями? Почему их не было? Он так давно о них не упомянал, но никогда не жаловался. Я бы никогда не подумала, что он одинок. Смогла ли я дать ему необходимое количество любви и заботы? - Дрожь овладела старушкой, а странное чувство стало грызть её душу, словно обвиняя в том, что не могла ни разу поинтересоваться его друзьями... - Неужели было так сложно спросить о его жизни? Почему я никогда не интересовалась этим? - Из глаза потекла слеза. - Я думала, - нервно глотая обиду на себя, говорила бабушка, - что знаю его. Слишком поздно. Прости меня, если слышишь, любимый...
Первый луч солнца блестнул в окне. Он дотронулся до глаза бабушки и вытер слезы с её щеки. Прошла всего минута, как второй, а потом и другие лучики пробирались на кухню и садились рядом с плачущей старушкой.