3
Она, словно маленький испуганный ребенок, засела в углу, закрыла лицо руками и плакала. Я сидел напротив и старался как можно больше закрыть ее (конечно, я не прикасался к ней. То, что я потащил ее от пуль за руку уже было нарушением наших адатов, было нарушением нашей религии, но я не мог иначе). Мы сидели и полчаса слушали вз рывы в считанных метрах от нас. Слушали пробегающих рядом бойцов, даже не зная были ли они чеченцами, которые отдавали свои жизни ради наших, или это были русские, которые эти жизни у нас пришли отобрать.
Когда все это закончилось, ее мама в истерике выбежала на улицу, крича имя своей единственной дочки. Узнав голос своей мамы, она побежала ей навстречу, и они обнимались так, будто обнимаются в первый и в последний раз. Будто они прожили два года войны раздельно и сейчас встретились.
Я смотрел на все это с окна разрушенного магазина и думал: «Все-таки, я люблю ее сильнее».
Уехать отсюда означало забыть этот день, потому что именно тогда, в том разрушенном магазине я поклялся ей, что мы всегда будем вместе. Я обещал ей, что нас сможет разлучить только смерть. Приди она в образе ракет, в образе пуль, в образе болезней, в образе голода.
Вы, наверное, слышали о случаях, когда во время войны парень с девушкой женились. Да, такое бывало. Но вы вряд ли слышали историю, о которой я вам сейчас рассказываю.
После того как мы решили уехать я сообщил своим родным о том, что не могу оставить ее здесь. Я либо останусь сам, либо заберу ее с собой. Родители, к моему удивлению, отнеслись к этому вполне нормально. Они сказали, что сегодня же отправятся к этой девушке и поговорят с ее родителями.
На второй день мне сообщили, что и девушка и ее родители согласны, чтобы мы поженились. Конечно, не могло идти речи о каких-либо празднованиях этого события. Были выполнены минимальные обязанности, чтобы наш брак считался действительным. Оставалось только забрать девушку к себе домой. На второй же день после этого мы все вместе уедем.
Забирать девушку пошли я и мой сосед. Машины ни у кого вокруг не было. Да и откуда нам бензин достать. Мы пошли пешком.
Выходя из дома, впервые за время войны я увидел на лице своей мамы улыбку. Я отдал бы все, чтобы эта улыбка никогда не сходила с ее лица. Я обнял своего младшего шестилетнего, притом единственного братика и сказал ему, что совсем скоро вернусь домой и приведу с собой невесту - самую красивую девушку.