Глава 9
— Как мы это сделаем? — поинтересовалась я, когда боль в груди стала не такой заметной.
— Развернись и упрись руками в стену.
Какие бы идеи ни родились в его голове, мне стоило просто слушаться. Действовала я торопливо: нащупала язычок молнии, открыла рюкзак и сунула в негофонарик с ключами. Раздался тихий звон и шелесттравы.
— Я обронила ключи?
— Давай бегом.
Что ж, об этом я узнаю позже. Сейчас было важноне бесить темного, иначе он действительно бросит меня здесь одну. Вернув рюкзак за спину, я развернуласьи вытянула руки к стене, как и сказал мой новоиспеченный командир.
— А теперь раздвинь ноги.
— Что? — я попыталась развернуться обратно, ногрубые руки крепко держали меня за плечи.
— Ноги раздвинь, пока я прошу по-хорошему, —спокойно проговорил он возле моего уха.
Прежде чем выйти сегодня ночью на улицу, я успокаивала себя тем, что он меня не убьет. Но тогда яне задумалась о том, что могу быть изнасилована подокнами собственной спальни. К горлу подступал ком,меня вот-вот могло стошнить.
— Я не буду этого делать! Нет
Ноги инстинктивно сжались. Одно дело — боль.Да, я плохо ее переносила, но она все равно проходила.Другое дело — унижение, которое будет преследоватьменя вечно, если это чудовище коснется меня. Я всегдабуду это помнить, а кожа сохранит мерзкие прикосновения и грязь, которую уже ничем невозможно будетотмыть.
— Прошу, не делай этого. Умоляю, — я хлюпаланосом, понимая, что не буду услышана.
Я думала, что он остался, чтобы помочь. На секунду поверила, что все-таки зря ругала его в мыслях зато, что он не собирается защищать меня. Это смешнозвучало, но я хотела верить в то, что он будет оберегатьменя от других проблем ради собственной выгоды. Таку меня появится больше времени на нормальную жизньднем, а у него — на то, чтобы мучить меня ночью.
Все же он решил прямо сейчас сломать меня, чтобы дни до конца бесконечной сделки стали настоящимадом. И самое отвратительное, что я стояла с мокрымиот слез глазами, вся сжавшаяся, в полном ужасе от происходящего, но готовая сделать все, что он попросит,из-за идиотского запаха! Темный стоял рядом, я вновьпринюхивалась, кое-как держала себя в руках. Мне было противно от самой себя.
— Ты поклялась, что будешь слушаться меня.
Он прав. Ненавистная клятва настолько сильновлияла на меня, что я представляла, как кто-то держитменя за волосы на затылке, иногда спускается чуть ниже, к шее, и постоянно что-то шепчет на ухо. Былоощущение, что я себе не принадлежала.
— Только не это, — скулила я, впиваясь пальцамив кирпич.
Тут я почувствовала, как руки темного прикоснулись к моим ногам чуть выше колен. Я еще сильнеесжала их, но настойчивые пальцы уже добрались до внутренней стороны бедра и ущипнули меня. Ладонис силой стали раздвигать мои ноги, а легкий пинок покроссовкам помог быстрее закончить процесс.
— Перестань!
Ты сможешь это пережить, Аврора. Он не сломаеттебя, не унизит, — повторяла я себе, ожидая дальнейших действий.
— Нет слов, — прошипел он, после чего я поняла,что больше не чувствую землю под ногами. Руки сначала беспомощно болтались в воздухе в попытке найтиопору и сохранить равновесие. В конце концов, онивцепились в голову, спрятанную под капюшоном.
Какое-то время я молчала и старательно вытираласлезы с лица, ждала, когда сердцебиение чуть замедлится и станет легче дышать.
— Так ты просто хотел посадить меня на плечии поднять?
Я все еще держала руки на его голове, не знала, куда их деть. Мышцы на ногах свело не только из-за еголадоней, держащих меня за икры, но и из-за страхаслучайно пнуть темного. Спину я вытянула и напрягла, чтобы не завалиться назад, хотя стояли мы вполнеустойчиво: темный был сильным и мог выдержать кого-то потяжелее меня.
— Нет, просто я, перед тем как изнасиловать, всегда катаю девушек на плечах.
— Прости, я не подумала.
— Я уже заметил, что тебе это в принципе не свойственно.
И зачем я начала извиняться? Мне показалось, чтоя его оскорбила своим поведением, но какое мне доэтого дело? Его фразы пропитаны сарказмом, вряд лия смогла ранить его темное сердечко.
— Ты мог нормально сказать, что собираешься делать, а не просить меня раздвинуть ноги.
— Мне было интересно, какая мысль посетит твоюглупую голову в первую очередь.
— Ты обиделся?
— Аккуратно вытяни руки вперед, — проигнорировал он мой вопрос.
Мне показалось, что теперь он действительно разочарован: голос стал слишком грустным, приглушенным, речь немного торопливой. Я постаралась не анализировать это, переключила свое внимание с того,как он говорит, на то, что он говорит. Доверилась емуи стала следовать указаниям.
— Чувствуешь окно?
— Почти, — кончики пальцев коснулись стекла,тогда темный сделал аккуратный шаг вперед, одну ладонь подняв к бедру и ухватив меня крепче. — Теперьчувствую.
— Тихонько надави на него, чтобы оно не стукнулось о стену.
Я приложила минимум сил, окно легко поддалосьмне: услышала, как оно тихо открылось, цепляя шторы.
— Теперь ползи.
Он сделал еще один маленький шаг вперед, из-зачего мои колени сильнее уперлись в стену.
— Ты уверен, что у меня получится? — забеспокоилась я.
— Из нас двоих вижу все именно я. Тебе придетсяменя слушать и мне доверять.
— Хорошо.
Я немного подняла колено и услышала звук металла:отлив окна зашумел, когда я попыталась опереться нанего.
— Аккуратно.
Темный начал придерживать мои ноги, помогал мнезалезть в окно тихо, чтобы никто ничего не услышал.Я карабкалась нелепо, мне мешали рюкзак и слепота, но благодаря слаженной работе все прошло достаточнобыстро и легко. Как только кроссовки коснулись поламоей спальни, я прислушалась. В доме было тихо.
Я развернулась обратно к окну и даже выглянула наулицу.
— Спасибо за помощь, — сказала я, надеясь, чтотемный все еще стоял здесь.
— Не за что, — без энтузиазма ответил он.
— Неловко просить, но все же... Ты не мог быдать мне ключи от квартиры? Я их уронила, думаю, тывидел.
— Поищи в своих трусах. Я ведь только и думало том, как бы засунуть руку в них.
В меня будто кинули снежком, настолько холодным и резким был его тон. Даже стало совестно, что яустроила этот спектакль минуту назад.
— Мне жаль, что я сразу подумала о худшем, но...
«Но» было лишним. Любые извинения, после которых человек пытается оправдать себя, звучат нелепо.
— Мне не стоило так плохо думать о тебе.
В ответ тишина. Вероятно, он уже ушел. Да и передкем я вообще собралась извиняться? Перед собственным ночным кошмаром? Это ему стоит просить прощения за все, что он сделал и может сделать в будущем.Нет ничего постыдного в том, что я, мягко говоря,плохого мнения о нем. Вполне естественные мысли.
Но я почему-то все равно злилась на себя. И на него, конечно, за то, что он задел струнки моей совести,которые до сих пор звенели в мыслях.
Аккуратно закрыв окно и спрятав его за плотнымишторами, я нащупала ночник и включила его. Мягкийсвет залил комнату, я наконец могла видеть. Первымделом сняла кроссовки, спрятала их под кроватью, затем стянула одежду и бросила одним огромным комком на полку в шкафу. От переизбытка эмоций спать не хотелось, я решила разобрать сумку. Открыла рюкзак и сразу же увидела связку ключей с прилипшейк ней травинкой. Все-таки он ее поднял.
Разбирать вещи тут же перехотелось.
Рюкзак полетел под кровать к кроссовкам, а я леглапод одеяло и выключила свет. Что, если я тоже попробуюпобыть исследователем? Буду изучать темного, получатьновую информацию о своей противоположности. Онменя не обидит, по крайней мере, пока не узнает все,что ему надо. Я бы тоже могла стать внимательнее к нему, прекратить огрызаться, постараться спрятать от негосвой страх, отвращение. Вдруг мне удастся обнаружитьслабое место темного? Я уверена, что оно есть у всех.
Это казалось разумной идеей. Лучше подыгрыватьему, чем нарываться на злость. Буду тянуть время, спасать себя и оберегать семью.
Самое главное — побороть собственную клятву,чтобы однажды воспользоваться слабостью темногои прекратить наши ночные встречи. Это первоочередная задача.
_________________________________
— Аврора, милая, вставай.
Спала я очень плохо до самого рассвета, поэтомупрекрасно слышала, как мама заходила в мою комнатуи приближалась к кровати. Для вида я спрятала лицопод одеяло и потянулась.
— Мам, ну дай еще поспать. Я устала.
— Я согласна, что тебе не помешает выспаться, нои с друзьями тоже стоит поговорить.
Точно, друзья. Я взяла с прикроватной тумбы телефон и обреченно выдохнула: устройство было разряжено, пришлось ставить на зарядку и ждать, когда оновключится.
— Они сильно переживали?
— А ты как думаешь? — Мама села на кровать. —Ты пропала сразу после церемонии. Потом эта ужаснаяночь, — она погладила меня по ноге. — Папа попросил Джой передать остальным, что ты в порядке и находишься дома. Он сказал, что ты рано уснула вчераи выйдешь на связь, как только проснешься.
Пока мама говорила, я присматривалась к ней. Онадо сих пор была обеспокоена произошедшим. Для всейсемьи это был ад, я прекрасно все понимала. Мне былостыдно перед каждым, кто переживал за меня, но больше волновало то, что мама ни слова не сказала о потере сознания.
— А ты как? — перебила ее я.
— У меня все хорошо. Главное, что ты в безопасности. А что насчет тебя?
Она решила делать вид, что ничего не было. Ее лицо выглядело свежим и отдохнувшим, возможно, переживать не стоило.
— Уже в порядке.
Я скинула с себя одеяло, села на край рядом с мамой. Экран телефона загорелся: пришло новое уведомление.
— Точно! — воскликнула я, разблокировав смартфон. — Пришло напоминание, что у Джой завтрасвадьба.
Никогда и ни за что я бы не забыла об этом. Двеночи, проведенные вне дома, заставили меня забытьобо всех важных событиях. Я могла думать толькоо темном.
— Тогда тебе тем более пора вставать. Как спалось?
— Хорошо, — комнату моментально заполнил мойгромкий кашель. — На самом деле я почти не спала, —призналась я.
— Тебя что-то беспокоило?
— Приснился кошмар.
Еще меня беспокоил темный, но того количестваправды, сказанного мной, было достаточно, чтобы мама понимающе кивнула и поцеловала меня в макушку.
— Все придет в норму. Мы справимся, — прошептала она. — Если тебе захочется поговорить...
— Только не сейчас, — запротестовала я.
— Как скажешь.
Я надеялась, что больше эта тема подниматься небудет. Скрывать все от семьи и так тяжело, а если ещепридется учиться врать ради клятвы, я точно с ума сойду.
— Значит, все мои друзья в курсе?
— Да, конечно. Они очень переживали. Мама Волкера уже успела написать мне, твой друг ждет от тебязвонка.
— Хорошо, я обязательно позвоню.
— После звонка прими душ и иди завтракать, я приготовлю для тебя твою любимую кашу и бутербродыс вареньем, — мама встала, подошла к двери и передсамым выходом добавила: — У тебя весь пол возле кровати в песке, придется убраться, прежде чем ты пойдешь к подругам.
Когда дверь щелкнула, я подбежала к ней и заперлась. На белом полу действительно были видны следыгрязи. Я упала на колени возле кровати и стала смахивать крошки под нее, одновременно доставая спрятанные там обувь и рюкзак. В следующий раз придетсябыть осторожнее.
Прежде чем позвонить Волкеру, я убралась в шкафу,разобрала рюкзак, спрятала его вместе с кроссовкамина нижней полке за коробками. Я не знала, обратил ликто-то внимание на то, что я вчера вернулась домойбез него, а лишних вопросов мне хотелось избежать.Браслет, подаренный родителями, я надела на руку. Незря же из-за него мне пришлось ночевать в кустах.
Когда следы были заметены, я принялась разгребатьуведомления в телефоне. Несколько сообщений с поздравлениями, десятки звонков от друзей и родителей.В социальной сети пришла заявка в друзья от Дэйва.Как мило, он сделал такой серьезный первый шаг.
Прежде чем кто-то заметил слово «онлайн» возлемоей аватарки, я решила позвонить Волкеру — другудетства.
В светлом мире девочки и мальчики учились в разных школах и по разным программам, из-за этого чащевсего девочки дружили только с девочками, а мальчикис мальчиками. Мы редко пересекались с противоположным полом. Во время прогулок на детских площадках,а потом, при взрослении, в общественных местах намбыло уже неловко заводить знакомства. Между намивсегда была стена, которая рушилась в день совершеннолетия на церемонии выбора жениха.
Исключения случались, как у меня с Волкером. Наши родители дружили много лет, поэтому мы частоходили друг к другу в гости с самого детства. Я быне сказала, что мы много общались, все-таки нельзябыло пренебрегать сохранением дистанции. Несмотряна это, между нами существовала негласная договоренность: всегда поддерживать друг друга. С ним былокомфортно, спокойно, надежно. Нам не нужно быловсегда быть на связи, чтобы знать, что мы есть другу друга. Я представила его Джой и Амелии, затем онпознакомил нас всех с Нейтом — своим близким другом. Так образовалась наша компания.
— Аврора! — воскликнул он, как только я набралаего номер.
— Спокойно.
— Ты как?
— Раз я звоню тебе, значит, жива.
— Как самочувствие?
— Все хорошо! Перестань паниковать и атаковатьменя вопросами, — посмеялась я.
— Прости, — друг сделал паузу, успокоился. —Я переживал.
— Знаю, я не хотела вас пугать.
— Тебе стоит как можно скорее позвонить девочкам.
— Хотела сначала поговорить с тобой. Если дажеты так взволнован, боюсь представить, что устроитДжой.
— Она тебе этого не простит, — Волкер окончательно расслабился и тоже стал подшучивать.
— Но ты меня защитишь.
— Конечно, как всегда.
Если бы он только знал, что эмоции Джой — меньшая из моих проблем.
— А ты как? Что нового?
— Пока что в поисках работы. Скоро двадцать, надо начинать зарабатывать деньги, чтобы обеспечиватьсемью.
— Совсем взрослый мальчик.
— Не такой взрослый, как ты. Как церемония? Понравился жених?
— Симпатичный, но какой-то хмурый.
— Приведешь его завтра на свадьбу Джой? Илис ним мы тоже познакомимся уже на вашем торжестве,как было с Гейлом?
Не хотелось мне звать его куда-то так скоро, но врядли у него были уважительные причины пропуститьважное для меня событие. Дэйв теперь мой жених, всемероприятия я обязана посещать в его сопровождении.
— Скорее всего, да.
Телефон завибрировал. Я посмотрела на экрани увидела входящий звонок.
— Джой звонит по второй линии, — сказала я Волкеру.
— Крепись.
— Спасибо, за сочувствие, — едко ответила я.
— Мы рады, что с тобой все хорошо.
— До завтра, — неловко сказала я. Мой лимит слов,касающихся последних событий, был исчерпан.
— До завтра.
Наш разговор оборвался, но ответить на звонокДжой я не успела. На экране высветилось сообщение:«Я жду тебя у себя!»
Ну конечно...
Я начала истерически смеяться.
Из моей головы вылетела не только дата свадьбыподруги. Я совсем забыла о важной традиции светлогомира: в ночь перед свадьбой близкие подруги невестыприходят к ней домой и проводят время вместе, а раноутром собираются на свадьбу. Мы с Амелией должныбыли стать опорой и поддержкой Джой в этот важныйдень. Тем более наше солнышко настолько плохо зналажениха, что, скорее всего, до сих пор была в ужасе.
Важность этой традиции и проведенного вместевремени нельзя было недооценить. Но мне предстоялолюбыми способами сбежать от подруг, от привычнойжизни, от того, что для меня так ценно, к темному.